Просушив волосы полотенцем, натянул на влажное тело домашние штаны и отправился в кабинет. Работа – прежде всего. Заканчиваю около семи. Сворачиваю все папки на рабочем столе, несколько документов отправляю на почту секретарю, которые нужно распечатать и принести на подпись. Пора будить «секретаршу». Пусть едет домой, чтобы в девять была на рабочем месте.
Мысли текут в определенном русле. Увижу ее голой в своей постели, и хрен она куда поедет…
Кровать нахожу пустой. Осмотрев комнату, отмечаю, что вещей нет, но все равно иду проверять душ. Темная удушающая ярость поднимается к самому горлу. Сжимаю челюсти до скрипа зубов.
«Когда она ушла? — обхожу дом, чтобы убедиться, что ее точно нет. — Сразу после того, как за мной закрылась дверь кабинета?!»
Желание что-нибудь расхерачить, чтобы выпустить злость. Никогда не чувствовал, что меня использовали, но Милада играючи выворачивает мое нутро наружу. Обычно баб приходится «просить» убраться с моей территории. Алена за столько лет нашего знакомства научилась четко чувствовать, когда стоит остаться, а когда – попрощаться и свалить. Лада ушла, не прощаясь. Она ехала ко мне только за сексом, она его получила…
Какого … ей не спалось в моей постели?! К Ивану побежала? Даже зная, что между ними ничего нет, не могу подавить ярость. У них ведь периодически случаются совместные дружеские ночевки. Трахается со мной, а спит в объятиях брата. И то, что меня не было в кровати, не снимает с нее вины! Я предупредил, что иду работать.
В начале девятого я был в офисе. За это время успокоиться не вышло, но связать свою злость в тугой узел получилось. Милада выбивает из меня эмоции, заставляет терять голову, а я себе этого никогда не позволял.
Звонок Степана в такую рань удивил. То, что он случился после секса с его дочерью, я старался никак не связывать. Совпадение… в которые я обычно не верю.
— Привет, Ромашов.
— Здорово, Глеб. Как дела? Как бизнес? — отмечаю, что в голосе нет претензий, значит, о том, что его дочь эту ночь провела со мной, не знает, но ему явно что-то нужно.
— Все нормально. По поводу дочери звонишь?
— Нет, у меня просьба к тебе. Ты к нам не собираешься?
— В ближайшие пару месяцев не планировал. Что за просьба? — не люблю ходить кругами.
— Мне деньги нужны, сумма крупная. Больше обратиться не к кому, Глеб. Верну, как только выплыву, — без рассусоливаний. Я в курсе его долгов перед банком, отчет, собранный Кириллом, лежит в столе. То, что его бизнес начинает тонуть, меня не удивило.
Много лет назад, когда я только начинал, Степан мне помог – свел с нужными людьми, выделил здание под офис, за которое я не платил аренду. Позже я отблагодарил. Деньги деньгами, но забывать хорошее не стоит… На самом деле, после того как я трахнул его дочь, деньги бы я ему в любом случае дал. Напрягало в этой просьбе лишь одно – случилась она после нашей с Миладой ночи. Расчет сделан на чувство вины? И как бы я ни гнал от себя эти мысли, они прочно засели в голове…
Милада
Ванька помог мне собраться на работу. Я вышла из душа, а постель заправлена. Пока сушила волосы и одевалась, он приготовил завтрак. Заботливый мой. Все это в молчании, которое не напрягало. Утром нас говорить не тянуло, наговорились ночью. Его слова до сих пор перевариваю в голове.
«Лечиться не вижу смысла» – самый ужасный ответ, который я могла предположить. Я так и осталась сидеть на кресле, прижавшись к нему, и не могла заговорить.
— Вань, ну почему? — закусив щеку с внутренней стороны, чтобы не зареветь. Не получилось. — Я хочу, чтобы ты жил, — глотая молчаливые слезы.
— У меня опухоль в голове, Лада. Это приговор, а не диагноз, — мои подозрения подтвердились, но все равно было больно это слышать. — Пять процентов, что все закончится в мою пользу, — продолжал Ванька излагать сухим спокойным тоном: — Два варианта лечения – и оба мне не подходят. Сделать операцию – неизвестно, останусь я в своем уме и памяти после этого или буду прикован к инвалидному креслу, хирурги точно сказать не могут. Проходить через курсы химиотерапии, чтобы оттянуть смерть на месяц или два – смысл? А отходняк после облучения… Ну ты и сама, наверное, знаешь.
— Вань, ты обследования хоть до конца прошел? — не хотелось верить, что все настолько серьезно. Я готова была хвататься за любую, даже самую маленькую надежду.
— В хорошем платном центре, — с долей иронии в голосе. Он просто не понимает, как страшно мне его потерять.
— Этого недостаточно. Нужно ведь отправить результаты лучшим клиникам мира, нельзя сдаваться, опускать руки. Я не могу тебя потерять, — проговариваю вслух, эта мысль уже несколько недель живет в голове.
— Я обещаю быть всегда рядом, даже если ты меня не будешь видеть. Умирает лишь физическая оболочка, — его рассуждения, произнесенные спокойным голосом, успокаивают. — Буду твоим ангелом-хранителем.
— Я бы предпочла, чтобы ты охранял меня так, как сейчас. Хочу, чтобы ругал, когда косячу или курю, обнимал, когда мне плохо.
Наверное, мне удалось его зацепить, потому что он не стал больше ничего добавлять.
— Вань, тебе не страшно? — прервала я наше молчание.
— Было страшно, когда мне только сообщили диагноз. Я это уже пережил. Смирился. У нас мама умерла от рака желудка. Там шансов на выздоровление было намного больше, — грустно. — Я видел, как она мучилась, не хочу пройти этот путь.
Я уважала его мнение, его опыт. Уважала его право выбора. Но вместе с тем мне было тяжело смириться и принять такую тяжелую правду.
Я планировала вернуться к этому разговору. И вернулась, когда мы легли спать.
— Ты чего не спишь? — спросил Ванька, когда понял, что я притворяюсь.
— Думаю, — не стала скрывать.
— Прекращай грузиться, — прижимая ближе к себе, делясь теплом.
— Вань, давай во все клиники отправим результаты, выслушаем мнения всех специалистов...
— Спи, — целуя в висок. Я упрямая, я не сдамся.
— Вань, ты мне очень нужен, никогда не забывай…
За этими разговорами я как-то и не вспомнила, что провела ночь с Глебом. А секс был восхитительным. И то, что я сбежала, как путана из отеля после секса с клиентом, не умаляет заслуг Тихомирова. Он стал давить меня энергетикой, а я этого не люблю. В тот момент я посчитала, что для нас так будет лучше, и не жалею.
Какая-то я неправильная девушка. Ни мечтаний, ни переживаний, ни радости. Где это – «Ура, я стала женщиной!» или «Кошмар, я переспала с мужчиной, что теперь будет? Он на мне женится?». Надо это дело хоть как-то обмыть, например, сходить и купить себе что-нибудь классное.
Интересно, как Глеб отреагировал, когда утром не обнаружил меня в своей постели? Немного разбираясь в его заскоках, могу предположить, что обрадовался. Утро предрасполагает к душевной интимности, когда ты готов разделить заспанный непрезентабельный вид со своим партнером, завтрак на двоих. Не думаю, что Глебу это надо. Не стал бы он готовить мне завтрак, как Ванька. Разбудил бы и отправил на такси – вот к чему стоило быть готовой. Я облегчила мужику задачу. За хорошее доброе утро он как минимум мысленно должен меня поблагодарить.
Где мои предположения – и где Глеб. Войдя в приемную, я сразу уловила гнетущую атмосферу. Напряжение висело в воздухе. Тихомиров с кем-то говорил по телефону. Если человек на том конце связи не умрет от инфаркта или инсульта, то у него просто стальные нервы. Таким тоном только расчленяют живьем…
Милада
Из обрывков фраз стало понятно, что разговор идет о новой гостинице в Сочи, открытие которой состоится совсем скоро, но там опять форс-мажоры. Становится понятным, что проблемы начались несколько дней назад, а руководству сообщать не хотели, боялись вот такой вот реакции и увольнений, которые теперь последуют. Самим разобраться не удалось с накладками, пришлось сознаваться.
Когда Глеб закончил разговор, повисла просто оглушительная тишина. Я сижу на стуле и не хочу шевелиться. Заскрипит еще. Попасть под раздачу разгневанного Тихомирова нет никакого желания. Хотя понимаю, что мое присутствие в приемной – не секрет.
— Зайди ко мне, — повелительный холодный тон, когда мы оба устаем от тишины. Босс вызывает на ковер, нужно идти.
— Доброе утро, — вхожу уверенной походкой, голову и плечи держу прямо.
— Присаживайся, — кивает на стул, стоящий напротив его стола.
Закрывает крышку ноутбука. Говорит он спокойно, но я вижу по темному взгляду, что это напускное. Если захочу, легко могу заставить его сорваться, но мне это не надо. Вот совсем не надо. Мои чувства после вчерашней ночи и так напряжены до предела. И это не про секс с Глебом. Хотя могу себе признаться, что наша близость и уединение не оставляют меня равнодушной. Я все еще хочу этого мужчину. Может, даже немного больше, чем это было вчера. Попробовав запретный плод, я готова вкусить его снова.
— Почему ушла и ничего не сказала? — сложив перед собой руки, старается скрыть недовольство, но от него бешено фонит негативной энергетикой.
— Ты уснул, я заглядывала в кабинет.
— Утром звонил твой отец, — внимательно следит за моей реакцией. Удивление – другой она не может быть.
— Зачем? — настороженно интересуюсь.
Все, что касается родителей, для меня – больной вопрос. Их вмешательство в мою жизнь напрягает. Я бы предпочла, чтобы они с Глебом вообще не пересекались, несмотря на то, что общались раньше. Я помню подозрения Тихомирова, что я хочу женить на себе Ваньку. Вот эти самые подозрения явно появились из-за моего папы.
— Проблемы в бизнесе. Ему нужна крупная сумма денег, — мне не нравится, что Глеб так внимательно всматривается, будто ждет чего-то.
— Они у него давно, — теперь я наблюдаю за Глебом. Отчего-то злюсь. — Для чего ты мне об этом рассказал? Какой реакции ждал? Что я начну просить за отца? Не начну. Ты хочешь помочь другу только из-за того, что трахнул его дочь? Чувство вины? Повторюсь, ты ждал, что я начну просить за отца? Ты ошибся. Наш вчерашний секс тебя ни к чему не обязывает.
— Смени тон, Милада, — резко предупреждает он. Что-то в моей речи его явно задело.
— Давать или не давать ему деньги – это только твое решение, за которое тебе нести ответственность, — чуть более спокойно. — Я бы не дала ему в долг, а ты поступай, как хочешь, но меня в это не впутывай.
— Почему не дала бы денег отцу?
— Потому что не факт, что отдаст. Ты бизнесмен и давно просчитал риски, а они большие. В турфирму много нужно влить, чтобы остаться на плаву. Еще больше, чтобы уйти в прибыль и рассчитаться по долгам. Ты готов рискнуть? Не думаю, тогда к чему этот разговор?
— Хотел услышать твое мнение, — расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Оно не по возрасту рациональное.
— В представлении большинства мужчин восемнадцатилетняя девушка – набитая дура.
— Про тебя так не скажешь, — и это не было комплиментом, судя по тому, как холодно произнес это Тихомиров. — Вечером я улетаю в Сочи. Скорее всего, задержусь на несколько дней. Ты остаешься в офисе, постоянно находишься со мной на связи. Мне могут понадобиться документы или договора. На эти дни отмени или перенеси все встречи…
В кабинет я вошла без блокнота, поэтому сосредоточилась, чтобы ничего не забыть. На память я не жалуюсь, но вчерашняя бессонная ночь могла сказаться на моих психических процессах. Меня только что назвали умной, пусть и с сожалением, не хотелось бы обрадовать Тихомирова, резко став идиоткой.
— Это все? — когда он закончил диктовать. Быстрее бы все это записать, пока не забыла.
— Да. Сейчас у меня совещание, когда вернусь, мы поговорим… о нас, — прозвучало неожиданно.
Мою голову покинули все поручения. С какого перепуга мы будем говорить о нас? Нет никаких нас. Наш секс не подразумевал отношений.
«Или подразумевал?» — в моем внутреннем голосе слышится девичья надежда.
Так, стоп! Опять эмоции, в которые я втягиваюсь благодаря Тихомирову.
Лада, включай голову…
Глеб
Лететь сейчас в Сочи совсем нет времени. В Москве два проекта под личным контролем и важные переговоры. Можно поручить Антону, но он последнее время не в себе. Уверяет, что все нормально, но я замечаю в нем неприятные изменения. Если он подсел на какую-то дрянь…
Иногда он мог позволить себе расслабиться, добавив особой травки в кальян, но тут что-то другое. Пусть я ошибаюсь.
Милада сидит за компьютером, что-то печатает. Поднимает на меня большие колдовские глаза, каждый мускул на нее реагирует. В штанах стояк, в голове только одна мысль – закрыть дверь и усадить ее на стол, закинуть ноги себе на плечи и оторваться.
Никогда я так не реагировал на женщину. В чем ее феномен? Сколько раз она должна оказаться подо мной, чтобы меня отпустило? Я должен идти, но вместо этого замер в стойке, готовый сорваться в любой момент. Гнать ее надо из компании, из своей жизни, но не хочу отпускать. Не сейчас. Мужские инстинкты сильнее голоса разума. Страсть проходит, пройдет и это увлечение.
В окно ударяется птица, прерывая наш зрительный контакт. Милада поднимается из-за стола, обходит его и идет к окну. Лучи утреннего солнца ласкают ее стан, обрисовывают сиянием красивую сексуальную фигуру. Как голодная собака, готов захлебнуться слюной.
— Ты взрослая девочка. Понимаешь, что я тебя хочу. И это желание взаимно, — завожу разговор, который планировал после поездки в банк. Разворачивается. — Мы подходим друг другу в постели, а это немаловажно. Прошлой ночи мне было мало.
— Предлагаешь стать твоей любовницей? — смотрит прямо в глаза оперившаяся девственница. Тон… бля! Лучше не обращать внимания.
— Я предлагаю тебе взрослые отношения, — четко, твердо, продавливая взглядом. — Между нами только секс, Лада, — жду реакции, но на ее лице нельзя ничего прочитать.
— Глеб, если я захочу обзавестись партнером для секса, то это будет мужчина, который спит только со мной, пока мы в отношениях, — спокойно произносит. В ее голосе нет обиды или ревности, она констатирует факт, но внутри неприятно дерет.
— Других партнеров не будет, пока мы вместе, — выбираю деловой тон, который использую на переговорах, но при этом даю обещание, которое до нее не давал никому. Хотя нет, давал, но это было так давно, что стало неправдой. — Ты в любой момент можешь уйти, — произношу и понимаю, что в «любой момент» не уйдет, не позволю, пока сам не решу, что пришло время ставить точку. Милада ничего не говорит, я продолжаю: — Если ты согласишься, у меня есть условие.
— Какое? — проявляет интерес.
— Ты идешь к проверенному мной гинекологу. Выберете лучший и надежный вид контрацепции. Случайную беременность прерываем, — в этом вопросе я неумолим. — Это даже не обсуждается, — чуть жестче, с нажимом. — Дети мне не нужны.
Милада хочет что-то спросить, даже чуть щурит глаза, будто готова поспорить, но отступает. Я считаю, что тема с возможной беременностью закрыта. Все мои бывшие любовницы были об этом предупреждены.
— Независимо от того, согласишься ты или нет, твой отец получит деньги, — я уже понял, что это для нее не аргумент, но этими словами хочу подчеркнуть, что она мне ничем не обязана.
— Я должна переехать к тебе? — старается выдержать деловую линию поведения, но голос напряжен.
— Нет. Будешь приезжать, когда я приглашу, — мне не нужно думать, моя холостяцкая квартира так и останется холостяцкой. Я сдержу обещание: пока она в моей постели – других не будет, но мне не нужны обязательства. Совместное проживание добавляет слишком много проблем, а я люблю тишину в своей квартире.
— Девочка по вызову, — отвернувшись, хмыкает Лада. Плечи расслаблены, будто она уже приняла решение. Что-то мне подсказывает, ответ мне не понравится.
— Ты можешь отказаться... — на самом деле я надеюсь на согласие. Обычная девушка сказала бы, что ей надо подумать или она согласна, но это Милада!
Продолжение следует...