— Вот именно, что она стажер моей компании! А каждый сотрудник – ее лицо! Мои клиенты и партнеры не должны видеть, как сотрудники сверкают задницами, как дешевые стриптизерши!
Почему я еще сижу в комнате, а не вышла высказать Глебу все, что думаю о его козлиных замашках, еще и Таню за руку придерживаю, потому что ей тоже есть что сказать? Потому что Ваня мужчина, и мне не стоит своим истеричным бабским поведением подрывать его авторитет. Он всегда и со всем справляется.
— Лицо компании – это ты! — крикнула Таня так громко, что ее нельзя было не услышать. Уверенные шаги по коридору, и вот разозленная фигура босса прожигает нас фирменным тихомировским взглядом. — Когда прилюдно имел телку, тебя ничего не смущало? — продолжала выговаривать Таня, я перестала ее удерживать. — Можешь уволить меня, но молчать я не собираюсь. То, что происходит вне рабочего времени, ни тебя, ни Кирилла никак не касается. В офисе я профессионал, в клубе я просто женщина, которая пришла отдохнуть. Меня еще никто и никогда так не оскорблял! — по щекам Тани катились слезы, она восприняла ситуацию трагичнее, чем я. У меня было ощущение, что все это случилось по моей вине, только пока не получалось сообразить, что я сделал не так. Глеб злился, его скулы играли, ноздри раздувались, но он молчал.
— Все сказала? — резко и отрывисто.
— Да.
— В восемь чтобы была готова, — на меня даже не взглянув. Таня упала на диван, спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала, а Ванька подошел сзади и обнял меня, будто чувствовал, что я в раздрае от этого дурдома, и мне хочется сбежать…
Милада
Три дня в Сочи пролетели, как один миг. Вчера ночью мы вернулись в Москву, а утром меня ждал мой первый рабочий день в компании.
Собираясь с утра в офис, я вновь долго перебирала гардероб в поисках подходящего наряда. Неудивительно, что у студентки не было одежды для офиса. В шкафу имелось несколько нестрогих блузок, юбок и платьев, которые были значительно выше колен. Демонстрировать свои длинные стройные ноги я не стеснялась. Тратить неопределенную сумму денег на вещи, которые мне через два месяца не понадобятся, я не собиралась, а значит, нужно как-то выкручиваться. Джинсы, футболки, спортивный стиль – в одну кучу, а все, что можно носить в офис, в другую.
— Лада, через сорок минут выезжаем, — стукнул в мою дверь Ваня. Вчера мы вернулись поздно, разошлись по комнатам, сегодня еще не виделись.
— Вань, зайди, — умоляюще и громко, пока он далеко не ушел.
— Ты уже проснулась? — останавливая взгляд на устроенном мною бардаке. То, что на мне пижамные шорты и майка, меня никак не смущало, Ваня никак не реагировал на мою «красоту».
— Угу, и душ приняла, — показывая на голову, обмотанную полотенцем на манер тюрбана.
— Вещи зачем раскидала? — проходя в комнату и присаживаясь на постель.
— Мне надеть нечего, — вытянула трубочкой губы, покривила их, будто это помогало думать. Эту обязанность я хотела переложить на Ваньку. Он мой шеф, пусть решает, что мне носить.
— Лада, от тебя я этого не ожидал услышать, — и Ванька совсем не шутил, вещей у меня было много, и мне не было присуще стереотипное женское поведение.
— В смысле мне нечего надеть в офис: ни костюмов, ни блузок, ни юбок ниже колен, — перекидывая цветные вещи из той кучи, которые я хотела бы надевать в офис. — Надо, наверное, в торговый центр после работы заехать.
— Не надо ничего покупать, — Ванька вытащил из кучи тряпья белую приталенную юбку и темно-синюю полупрозрачную блузку с короткими рукавами-фонариками, я даже не помню, надевала ли ее когда-нибудь. — У тебя же были где-то черные лодочки?
— Черные лодочки? — силясь вспомнить, о чем говорит Ванька. — Точно у меня?
— Милада, — протянул он. — С красной подошвой, ты ими хотела с балкона пулять, когда ночью подвыпивший сосед громко слушал в машине музыку, — тот случай я вспомнила. Он мешал мне готовиться к экзамену, а так как туфли я не носила практически, то и расставаться с ними было не жалко, Ванька отобрал у меня «оружие точечного поражения», спустился вниз и решил проблему по-мужски.
— Точно. Сейчас найду, — кинулась к шкафу.
— У нас продуктов нет, доставку ждать времени нет. Позавтракаем в офисе, — прежде чем выйти и прикрыть дверь.
Я могу работать и голодной, но Ваню обязательно нужно покормить. Про себя отметила, что после работы мы обязательно заедем в супермаркет за продуктами.
Через сорок минут я была готова. Надев выбранный Ванькой комплект одежды, я отметила, что выгляжу шикарно. Ноги за три дня, проведенных в Сочи, покрылись золотистым загаром и теперь выглядели еще привлекательнее. Три дня полного бездействия и отдыха, а результат – красивый загар. Меня не отправили обратно в Москву, но отлучили от работы и козлиной персоны, чтобы я эту самую персону не бесила своим присутствием. Поэтому все свободное время, которого у меня было предостаточно, я проводила у бассейна или на пляже, старательно не попадаясь Глебу на глаза. Ване нельзя находиться на солнце, он все время проводил за работой в номере. Кирилл постоянно маячил где-то поблизости, будто приглядывая за мной. Наверное, опасался, что я вновь скомпрометирую «Стройтранс». Была мысль позагорать топлес, но, конечно, это только злые мысли. Я не стала бы подставлять Ваню, да и Таня была все еще обижена, любой выпад в мою сторону мог вновь спровоцировать конфликт с руководством. Я не собиралась сеять смуту. Через два месяца я со всеми попрощаюсь, а им еще работать вместе. Мне подарили три дня отдыха, за что я была благодарна.
Когда я вышла из комнаты при полном параде - успела одеться, нанести макияж и даже подкрутить кончики волос, Ванька кинул на меня одобрительный взгляд. Сам он тоже оделся в свободном стиле: белая льняная рубашка навыпуск, закатанные по локоть рукава, зеленые брюки-дудочки и замшевые лоферы.
Надеюсь, поддержки моего прямого начальника будет достаточно, чтобы я прошла дресс-код. В гостинице мы с биг-боссом практически не пересекались, а вот в самолете он удостоил меня реплики:
— В Москве идет дождь, — бросив недовольный взгляд на белую приталенную майку и такого же цвета шорты. Понятно, что переодеваться я не побежала, хотя именно этого, наверное, требовал Глеб. Неудивительно, что весь перелет я чувствовала, как в моей голове его тяжелый взгляд сверлит дыру. Захотелось даже пересесть – не потому, что мои ноги мешали в проходе, а потому, что они вроде как и раздражали Тихомирова. Спасибо Тане за то, что предложила выпить. Спасибо Ване, что поддержал, хотя сам не пил, и спасибо стюардессе, которая принесла нам бутылку коньяка.
— Не рано твоей стажерке употреблять спиртное? — прилетело в мою сторону. Если верить Тане, то все встречи, прогон презентации прошли отлично, спрашивается: почему он не может быть довольным и расслабленным?
Я демонстративно обернулась и посмотрела на стол между Кириллом и Глебом, где стояли стаканы и початая бутылка виски. Меня пытались придушить взглядом, но я мило улыбнулась и пару раз похлопала ресничками, благо они у меня от природы заметные – длинные и пушистые.
— Самое время начинать, — тоном Ваньки можно было пилить металлические конструкции: твердый, жесткий, резкий. После трех рюмок коньяка мне стало все равно, что Глеб Козлинович, сидя позади, придумывает для меня новые изощренные пытки и казнь. Сомнений не было, что дела обстоят именно так.
Выплывая из омута своих воспоминаний, я настояла, чтобы по дороге в офис мы взяли по большому стакану горячих напитков: мне латте, Ваньке чай. В кафе купили несколько упаковок свежей выпечки, вряд ли все сами съедим, но мы знаем, с кем можно поделиться. Тане вообще сладкое положено, как молоко работникам вредного производства. Рядом с Глебом постоянный стресс, а его хоть изредка стоит заедать сладеньким.
К зданию бизнес-центра мы подъехали за пять минут до начала рабочего дня. Ваня не спешил, а мне опаздывать не хотелось даже на минуту. Как назло, у лифта мы встретили Глеба. В отличие от нас, он был одет в строгий костюм, серого цвета рубашку и галстук. Внешний вид подчеркивал мужскую харизму, сексуальность, власть, силу, достаток. Он обернулся на стук моих каблуков, а я впервые поняла, что значит плавиться под взглядом мужчины. Неприкрытое дикое желание. Меня словно в солнечное сплетение молния ударила. Глеб меня прямо здесь раздел и оттрахал своим взглядом, не постеснявшись Ваньки…
Милада
Будем надеяться, что опаленные жаром щеки не видно под загаром. На меня и раньше смотрели с вожделением, но вот так откровенно и порочно – никогда прежде. Весь порнхаб в одном взгляде. Самое удивительное, что меня это не возмутило, не оскорбило, не смутило.
Меня проняло.
До дрожи.
До ватных коленок.
До тугого узла внизу живота.
— Проходи, — Ваня подталкивает меня к открытым дверям лифта. Хорошо, что я не одна, а то бы стояла столбом и дальше, позволяя Глебу заниматься со мной ментальным сексом. От ненависти до любви – слышала, а вот от неприязни до мокрых трусов – нет. В моей жизни все наперекосяк.
Я уже отмечала, что он крутой красивый мужик, желать его – нормальная реакция, но не для меня. Три дня я его ни разу не вспомнила без оскорблений, а тут поплыла.
— У нас новый корпоративный стиль в одежде? — как только створки закрылись.
— Говори прямо, — руки Ваньки лежат в карманах, он стоит, прислонившись к стенке кабинки, и даже не смотрит на брата.
— Нахрена эта провокация? — кивает на меня. — Мне мужиков к рабочим местам наручниками приковывать, чтобы они за ней, как за течной сукой, не бегали?
Вот что за мужик? У меня было такое яркое сексуальное переживание, а он все испоганил. У меня даже трусы высохли, словно по ним производственным феном прошлись.
— Сук вы обычно машиной переезжаете, Глеб Владимирович. Наверное, чтобы не текли и не размножались, — мысленно я лупила себя по языку, но вылетевшие слова обратно не затолкнуть. Я же обещала себе не реагировать на босса, для этого есть Ваня.
— Я тебе уже говорил и повторюсь: Милада – моя забота. Занимайся своими делами, ничего твоей фирме не грозит.
— Ты… — что он хотел сказать Ване, мы так и не узнали. — Ко мне в кабинет, — рявкнул, глядя на меня, когда лифт остановился. — Живо! И без адвоката, — даже не посмотрев на Ваню.
— Пойдем, познакомлю тебя со своими ребятами, — как ни в чем не бывало Ванька приобнял меня за талию и повел мимо кабинета Глеба.
— Вань, мы его специально провоцируем?
— Даем время остыть. Второй раз он вряд ли тебя позовет.
Ванька не вдавался в детали – не оправдывал и не порицал характер старшего брата, он просто защищал. По-мужски, без лишних слов и красивых речей. Я была ему очень благодарна, но обострять и так натянутые отношения между братьями не собиралась. Я все еще надеялась и молилась, что Ваня расскажет брату о своей болезни, а тот настоит на лечении и сделает все, чтобы его спасти.
— Ребята, всем привет, — Ваня входит в светлый кабинет. Неудивительно, что здесь так светло: огромное панорамное окно во всю стену открывает прекрасный вид на город. Большие столы завалены чертежами, макетами, какими-то каталогами. Три молодых мужчины сидят каждый в своем кресле и пьют кофе. Мой латте и Ванькин чай практически не пахнут.
— Знакомимся. Милада, — обнимает меня за плечи. — Любим, ценим, уважаем, — я отметила, что Ваня не сказал, в роли кого я тут нахожусь, но предупредил, как ко мне стоит относиться. — Артем, Рома и Паша, — представил свою команду. Рыжий Паша, Рома бородатый, а Артем пухлый – выстроила быстро ассоциативный ряд, чтобы легче было запомнить имена и не спутать.
— Угощайтесь, — поставила на стол одну коробку со свежей выпечкой.
— Спасибо, красавица! Ты наша богиня, — стали шутить ребята.
— Если что, я на диете, — подмигнув мне, первым подошел к коробке Артем.
— Идем, — Ванька потащил меня к двери, которую я не заметила. Конечно, как мне ее заметить, если три пары мужских глаз так внимательно рассматривали мои ноги.
Пока мы «завтракали», я чуть подробнее узнала, чем занимается Ванькин отдел. Я гордилась им. Ведь проекты отелей, клубов, ресторанов… и даже частных домов от начала и до конца создавали эти ребята. Он показал мне на ноутбуке законченные проекты.
— Хочу вот этот дом, — ткнула пальцем на экран.
Дом находился на горе, не на самой верхушке, но и не у подножья. Строение выполнено из темного камня, очень похожего на природный. Крыша по цвету отлично сливается со стволами высоких елей, кажется, что этот дом создан самой природой, настолько гармонично он вписан в ландшафт. Большие окна, открытая и закрытая террасы. Рядом струится водопад, который впадает в голубое прозрачное озеро. Уверена, там тихо и спокойно.
— А зимних снимков нет? — представляла, какая это красота, но хотелось бы увидеть.
— У меня нет, — немного загадочно. — Дом находится в Сочи… и принадлежит Глебу.
— Все равно он сказочный, — представляю, какое восторженно-глупое у меня выражения лица. Но Ванька принимает меня любой.
— Это полностью мой проект, — с гордостью. — Я бы хотел и для тебя что-нибудь сделать, — а вот сейчас мне не понравилось. Ваня словно хотел попрощаться и оставить что-то о себе на память. Думает, я смогу его когда-нибудь забыть? К горлу подкатил ком, но я смогла взять себя в руки, закусывая навернувшиеся слезы эклером.
— Как только я разбогатею и куплю себе такой участок, тебе не отвертеться. Смотри, ты пообещал, — сказала как можно беззаботнее, еще и пальцем погрозила. Ванька улыбнулся, а я глубоко вдохнула. Мой телефон запиликал. Я почему-то не сомневалась, что это родитель проверят, как я тут тружусь – и тружусь ли вообще, а не сплю.
«Жду в кабинете. У тебя минута».
Номер был неизвестен, но я не сомневалась, что это Глеб. И он, судя по всему, в ярости. Не нужно, чтобы Тихомиров сам сюда пришел.
— Вань, где тут можно носик попудрить?
— Попудрить носик можно здесь, а туалет находится… — я не особо старалась запомнить расположение уборной, хотя на будущее пригодится. Время шло, у меня осталось примерно тридцать секунд, чтобы явиться к Глебу…
Глеб
Головой ведь понимаю, что нахрен ее нужно выкинуть из компании и из головы. Какого хрена меня так накрывает? Я до сих пор успокоиться не могу из-за выходки в клубе. Подорвало меня в тот день так, что я забыл, где нахожусь.
Виола подо мной скулила две ночи, на третью не выдержала – сбежала, пока я был в душе после очередного захода. А у меня ощущение, будто я год не трахался. Стоит только кинуть взгляд на соплячку, меня ведет. Как я Виолу ее именем не назвал, сам удивляюсь. Лада как приклеенная перед глазами стоит. Ванька или врет мне, или импотент! Я ее мысленно во всех позах отымел, пока мы в лифте поднимались. Ходячая провокация! Я эти ноги в Сочи на своих плечах постоянно представлял, потому что она разгуливала… как все отдыхающие – почти без одежды! Купальник в несколько полос, в лучшем случае микроскопические шорты и топ. Теперь она в офис заявилась в таком виде, что у всех мужиков будет стоять! А у меня желание им глаза повыбивать.
Качели внутри меня конкретно мешают работать и жить. Я нестабилен, мозг кипит. Куда делся холодный расчет и полный контроль эмоций? Нужно принимать решение в отношении Милады. Она дочь Ромашова, но я хочу ее до темных пятен перед глазами. И как выяснилось, этот голод другие утолить не могут. Выход из ситуации простой – сделать ее своей любовницей, пока не надоест, или прямо сейчас от нее избавиться.
Я прождал ее почти час, Лада в очередной раз проигнорировала мое требование. Стоит ли говорить, что позволить и простить подобное я могу только брату? Соплюха прикрывается Иваном, и это меня вымораживает. Если между ними ничего нет, почему она себя так ведет? Нутро топит ядом, стоит представить их вместе. Пишу сообщение и засекаю время.
У меня есть не только номер ее телефона, но и досье на тех, с кем Лада общается. Кирилл меня не понимает, смотрит так, будто я тяжелобольной. Я и сам себя не понимаю, но откуда-то взялось это гребаное желание – контролировать ее жизнь и ее окружение. Я чуть не попросил друга установить в квартире брата камеры, но есть большая вероятность, что Ванька заметит, тогда будет полный… разрыв с братом. Пришлось свои загоны приковать цепью.
Продолжение следует...