Следующий день начался у меня с петухами. Я с трудом встала в такую рань, с закрытыми глазами доползла до соседской бочки в огороде и поплескала на лицо холодной воды, которая меня совсем не разбудила. Больше всего хотелось вернуться в избу, влезть в теплое меховое нутро тулупа и снова заснуть. Но я, собрав всю силу воли в кулак, открыла глаза, тем более утренняя прохлада бодрила гораздо лучше чашечки кофе и сон уже почти прошел.
Еще вчера, работая на грядках, я составила план выхода из кризиса, в котором оказалась. Все в соответствии с наукой, которую я почему-то помню, в отличие от своего имени... вот пакость же!
Итак, первым делом следовало обеспечить себя пищей, раз уж с крышей над головой повезло. И как показал вчерашний день, работать на кого-то даже за миску каши мне совершенно не нравится. Нет, если уж вкалывать, то на саму себя, а не на старосту.
Еще мне нужна одежда, ходить в обносках неприятно, и домашняя утварь... я, конечно, не оставлю свое имущество в руках жадины старосты, но понимаю, что все они мне не отдадут. Как говориться, забираешь чужое, а отдавать приходится свое. Поэтому, уверена, биться придется за каждую ложку. Но я вчера поспрашивала деда на предмет наличия инструментов, так что совсем уж без ничего не останусь.
Выполнять свой план я начала с обхода окрестностей. Летом в деревне оставаться голодными могут только самые отъявленные лентяи, или такие болеющие, как мой дед. Даже если в огороде ничего не растет, то есть лес и речка. Чуточку терпения и грибы-ягоды, травы и какая-нибудь рыба на столе будут всегда.
Сейчас, в начале лета уже должны быть луговые опята и шампиньоны, и можно попробовать поискать в лесу сыроежки, подберезовики и даже белые... Их, конечно, сейчас гораздо меньше, чем ближе к осени, когда и поесть, и засушить на зиму хватит.
А то лето пролетит скоро, не заметишь, а зимой в лесу грибов-ягод нет... только волчики да медведи рыщут, да ищут, чем бы поживиться. Сожрут, не подавятся.
Мне повезло, совсем недалеко от деревни, на лугу возле леса обильно росли опята... Корзинки у меня не было, так что я стащила с головы платок, и туда складывала грибы. Набрала столько, что еле смогла унести в узелке из платка и подобранном подоле фартука. Надо назавтра мешок хотя бы какой у Аништы попросить...
Пока собирала грибы, проверила ягодники. Земляника еще не поспела, но дней через десять можно будет наведаться. До речки я так и не дошла. Уже пора было бежать домой, кормить деда и самой позавтракать.
- Деда, - заговорила я запивая хлеб с яйцом простоквашей из бабки Агиного молока, - нам с тобой обязательно нужно завезти хозяйство. Иначе за зиму мы старостихе столько задолжаем, что всю жизнь будем пахать за миску каши. А у меня остались украшения. Мало, но с чего-то же нужно начинать...
- Лола, - поперхнулся дед, - ты хочешь их продать?
- Ну, да, - пожала я плечами, - я не помню, конечно, откуда они у меня. И, возможно, в прошлом я ими дорожила... Но, деда, другого выхода у нас нет... если не поднимемся к началу зимы, то придется всю оставшуюся жизнь перебиваться. Ты же понимаешь, старостиха так просто бесплатную рабсилу из рук не выпустит.
Дед сокрушенно вздохнул, пожевал губами, подумал...
- Странно ты говоришь, мудрено, но правильно... Хозяйство нужно восстанавливать, а то тебя и замуж никто путевый не возьмет... Ты на Аништу-то не смотри. Ежели бы не семеро детей малолетних, жили бы они не хуже соседей... Надо тебе в город ехать... через неделю ярмарка. Там лавку мой знакомый купец держит... скажешь, что внучка моя, что вернулась... цену честную даст. Не обманет. И если хватит, корову надо покупать. Корова нас с тобой всю зиму прокормит, а ежели молочная попадется, то и на одежу заработать можно.
Замуж я, конечно же, не хотела. По крайней мере пока. Но возмущаться и отрицать не стала, не настаивает дед, что прямо сейчас надо жениха искать, вот и ладно. А там разберемся, что дальше будет.
А вот с грибами вышел конфуз... здесь, во Флодолии, их не ели. Вообще. И дед с подозрением смотрел, как я перебираю, чищу и мою шляпки луговых опят. Пришлось сказать, что это обычная пища в гареме... мы, наложницы, там только грибами и питались. При этом я, правда, представила совсем другие грибы. И мне даже смешно стало. Пожалуй, не соврала я. Без грибов в гареме не обходится.
Кажется, мое придуманное прошлое обрастает гораздо большим количеством деталей, чем реальное.
Вот ведь интересно, если встать посреди комнаты и попытаться хоть что-то вспомнить, то в голове становится пусто, как в наших с дедом сундуках. Но если начать делать, то как-то само собой все вспоминается... вот супчик грибной сейчас варю. И откуда-то точно знаю, что именно нужно делать. И уверена же, я сто раз уже такое готовила.
- Деда, - подала я голос, заглянув в дом, - а картошка у вас здесь растет?
- Картошка? - переспросил дед, - нет, не слышал... а что это такое?
- Да, - расстроенно отозвалась я, - клубни такие... мы в гареме ее и в суп клали, и так ели... ну, в смысле, нам готовили...
- Клубни? - дед почесал затылок, - не-е... про картошку не слышал. У нас паслен есть, у него тоже клубни съедобные. Эх, - вздохнул он, - сейчас бы паслен посадить... еще успели бы урожай собрать. Для коровы бы хорошо было... зимой-то скотину чем-то кормить нужно...
Он говорил и говорил, а я размышляла. Скорее всего, процентов на девяносто, паслен со съедобными клубнями и есть привычная мне картошка... ну, или что-то очень похожее. И, правда, если посадить картошку сейчас, в начале июня, она успеет созреть. А это уже ого-го какие запасы... Где бы только пару мешков паслена этого найти на посадку.
Но кажется, я знаю, кто у нас в деревне такой добрый и с удовольствием поделиться с нищей мной посадочным материалом.
Закончив варить грибной суп, где кроме грибов и грибного бульона ничего больше и не было, и высыпав остальные грибы прямо на стол, чтобы сохли, я отправилась к старостихе. Надо же забирать у них свое имущество... а то неудобно за ложками и тарелками к соседке бегать. Да и, вообще... оно же мое.
Старостиха кормила во дворе кур, раскладывая мешанку по старым деревянным корытцам, расставленным вдоль сарая. Куры белой волной кидались к угощению и дробно стучали клювами. Их было не меньше пятидесяти, и я невольно представила, сколько яиц собирает старостиха каждый день. Позавидовала... чего уж врать-то себе. Но, ничего, у меня тоже будут и куры, и корова, и что там еще здесь водится.
Женщина встретила меня насторожено. Но она, кажется, еще не догадалась, зачем я пришла. И кивнула мне на огород, мол, иди работай. Но не тут-то было.
- Ты, тетка Олгата, не торопись, - улыбнулась я во все тридцать два зуба, дед просветил меня по поводу имени моей спасительницы, - огород-то твой подождет еще. А вот нам с тобой вопрос надо решить куда более важный, чем прополка грядок. Мне сорока на хвосте весть принесла интересную. Говорила, ты с мужем весь дом дедов вытрясла и добро наше у себя припрятала для лучшей сохранности. Так вот, - я улыбнулась еще шире, - теперь вернуть бы все... дальше мы уже сами справимся с охраной.
- Какая еще сорока? - старостиха попыталась сделать вид, что не поняла о чем я толкую, - ты бы меньше на птиц смотрела, да лучше работала. Тут тебе не гарем, где за красивые глаза поить-кормить будут.
Скорее всего она хотела меня смутить, но не на ту напала.
- Тетка Олгата, - у меня уже болели щеки от улыбки, - знаешь, чему я научилась лучше всего в гареме?
Старостиха от моего вопроса вспыхнула и покраснела ярче платка моего, когда он еще новый был.
- Э-э, нет, - рассмеялась я, - совсем не тому, о чем ты подумала... ну и проказница же ты, тетка Олгата... дядька Динай, небось, ночами не спит, фантазии твои воплощая... но я, - выделила, - лучше всего научилась тому, как себя в обиду не давать. Среди сотен красавиц стать той, которую заметят, ой, как трудно... Так что, мы, уж давай, с тобой как добрые соседи разговаривать будем. Взяла имущество — возвращай, честь по чести...
Тетка Олгата постояла, что-то соображая, а потом молча махнула рукой, повела меня в сарайку во дворе и, распахнув дверь, сказала всего одно слово:
- Забирай...
В сарайке лежал откровенный хлам, который старостиха не выбросила только в силу своей маниакальной жадности. Рваные корзинки и мешки, прохудившиеся ведра, расколотые чугунки и битые горшки, сломанные лопаты...
Забирать все это можно было только для того, чтобы очистить сарай от мусора.
- Тетка Олгата, - шагнула я к ней, грубо вторгаясь в личное пространство старостихи. Между нашими носами оставалось не больше пяти сантиметров. - ты, кажется не поняла, что я тебе сказала. Но я сегодня чересчур добрая, да и благодарна я тебе за спасение. Если бы ты не отвезла меня к бабке Аге, то не смогла бы я домой вернуться. Потому, тетка Олгата, сейчас у тебя есть два пути: либо ты отдаешь мне все, что забрала, либо я весь этот хлам выложу посреди деревни, чтобы все полюбовались, как усердно ты хранила имущество моего деда... ославлю ведь, тетка Олгата... на все окрестные села ославлю... да, и ходить будешь, оглядываться, как бы я умения свои, в гареме полученные, не применила... мы ведь там очень жестко от соперниц избавлялись... сама понимаешь, когда баб много, а мужчина один...
Я говорила тихо и спокойно. Но чем дальше, тем сильнее бледнела старостиха... я стояла слишком близко, и слишком была уверена в своих способностях испортить жизнь, чтобы простая деревенская бабка смогла устоять... И она сломалась... Всхлипнула, отступила на шаг, и распахнула двери соседнего сарая.
- Забирай все, проклятая, - выдохнула она сквозь слезы. Она, кажется, хотела добавить еще что-то, нелицеприятное, но не решилась. Слишком неправильно я вела себя по ее деревенским меркам. Вместо того, чтобы просить, как делали все остальные, требовала.
- Все не буду, - улыбнулась я. Мне совсем не было жаль эту жадную тетку, - возьму только то, что ты у деда забрала. А за то, что за это время в негодность пришло, приготовь мне чутка муки и круп разных, а то нам с дедом есть нечего, два мешка паслена на посадку и всех остальных семян понемногу... И вся деревня, тетка Олгата, узнает о твоей доброте.
Кажется, именно тогда старостиха и возненавидела меня всеми фибрами своей души. Но в то же время, признав во мне силу, она больше никогда не пыталась играть со мной в свои хитровыдуманные игры.
Садово-огородный инвентарь, хозяйственную утварь и все остальное мы с теткой Олгатой разбирали часа три не меньше. Она почти не спорила со мной, но и я не наглела. Забирала только то, что мне, действительно, было нужно.
Набралась приличная куча вещей. Я уже была готова волочь все на себе, но откуда ни возьмись подъехал Ванут на хозяйской лошади, и, посмеиваясь в усы, сообщил, что староста, дядька Динай, так впечатлился моей хозяйственной хваткой, что в знак примирения отправил соседа помочь мне отвезти свою добычу домой.
Весь остаток дня я занималась уборкой. Зато теперь полки на кухне больше не пугали пустотой. В сундуке завелись несколько льняных полотенец, праздничная бабушкина юбка и рубаха, пара дедовых рубах, вышитых по вороту и синие выходные штаны. Мне даже сначала показалось, что это джинсы, но нет... Это были не они.
В сарайке стояли лопаты, грабли, вилы и даже скрипучая, деревянная тележка на одном колесе. У меня в хозяйстве появились ведра, корзинки, парочка холщовых мешков, в которые я складывала разную мелочь. Таз и ребристая стиральная доска. А еще я забрала бабкину прялку, ткацкий станок и шкатулку со швейными принадлежностями. И пусть я совсем не умею прясть и ткать, но пусть лежат. Кушать не просят. Вдруг научусь?
Засыпала я на своей перине, в нормальной постели, довольная, но слегка голодная... маловато пустой грибной похлебки, чтобы наесться. А от угощения Аништы мы с дедом решили отказаться. Сами справимся.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги: