Были мы тогда ещё с детьми. На лето нас с братом, как и многих наших сверстников, привозили к бабушке в деревню. В один год, мне тогда лет девять было, приехали мы к бабуле в Рязанскую область.
Дни напролёт мы, как положено детям, бегали у двора, малину в саду щипали или таскали яблоки с соседских участков. Ведь на соседских яблонях яблоки всегда вкуснее. А вечерами к бабушке приходили соседки на чай. Иногда я оставалась с ними на веранде. Конечно, у взрослых были свои разговоры. Многого я не понимала. Но мне нравилось сидеть с ними. Я делала вид, что я рисую или из пластилина леплю. На самом деле я слушала, о чём разговаривают взрослые.
В один из таких вечеров услышали мы с братом эту историю. Денис был меня на 2 года старше и с женщинами за столом сидеть не любил. Он читал книжку в соседней комнате, но дверь была всегда открыта и он тоже всё слышал.
Дословно всего я уже не помню, но смысл был таков. В соседней деревне люди шептались, мол, один мужик в сарае чёрта держит. Якобы он был заядлым охотником и прошлой зимой из леса притащил волосатого чертёнка. Соседи видели, как он его в сарае запер. Стали мужики у него выспрашивать, что и как. А тот соврал, что это косуля ему в капкан попалась. Первые дни он её молоком отпаивал, а потом сказал, что в лес отпустил. Но видимо соврал.
Бабушка моя была убеждённым скептиком, и ни в какую чертовщину не верила. Поэтому она только посмеялась над этими россказнями. А я заинтересовалась. Я теперь нарочно стала каждый вечер оставаться за столом послушать сплетни про чёрта. Но больше про него, как назло не вспоминали. Я спросила у бабушки, мол, что за чёрт-то? А она поругала меня за то, что взрослые разговоры подслушиваю, и стала из-за стола выпроваживать в соседнюю комнату, к брату.
Теперь я сидела с конструктором на полу у самой двери и слушала. Через несколько дней соседки опять заговорили, что чёрт у дяди Вани (так, вроде, мужичка того звали) то ли рычит, то ли воет в сарае. А ещё он ему в сарай куски сырого мяса носит. Чёрт есть и порыкивает. В общем, слышат его соседи и собаки беспокоится. Они этот участок за километр оббегают. А тут к дяде Ваня приехал друг из города на машине. Вроде на охоту они вместе хотели пойти. Он машину у ворот поставил, а в машине оставил собаку. Чтобы она не задохнулась, мужичок стекло чуть опустил. Щель была узкая, чтобы собака не вылезла, но воздух поступал.
Бедная собака так рвалась наружу, что изнутри всю обшивку когтями расцарапала. Она и выла и скулила, как будто пожар или другая какая-то угроза. Пытаясь вылезти, она просунула морду в оконную щель, да так в ней и застряла. Хотя не глупая собака была — немецкая овчарка. Хорошо хозяин вовремя вышел и освободил бедолагу. Ни то б задохнулась животинка.
Мы с братом переглянулись. А надо сказать, я хоть и девчонка, но всегда поддерживала все его мальчишеские шалости. На следующий день эта история пошла гулять среди местной детворы. Видимо рассказали её не только на нашей веранде. В итоге, собрались мы все ватагой и решили двинуть в соседнюю деревню, посмотреть, что там за чёрт такой.
Идти решили ближе к вечеру, часам к четырём, когда взрослые займутся своими вечерними сельскохозяйственными делами: поливкой, наносом воды из колонки и так далее. Водопровода в ту пору в домах ещё не было. Собрались мы и пошли. Благо деревня была близко. Ни лес, ни овраг, ни поле пересекать не надо было. Кончалась наша деревня и сразу за церковью начиналось соседняя. Кто не знал, мог даже подумать что это один и тот же населённый пункт.
Мы взяли с собой собаку, злющую чёрно-белую дворнягу по кличке Шарик. Нас он не трогал. А вот чужаков, кто пытался к нему подойти, казалось, был готов разорвать. В каком доме жил тот самый дядя Ваня, мы не знали. Поэтому решили положиться на чутьё нашего хвостатого спутника. Пёс должен был подать хоть какой-нибудь знак, раз та псина в машине так бесновалась, думали мы: заскулить или зарычать. В общем, так или иначе себя проявить.
Мы прошли всю деревню почти до пруда. Шарик вёл себя обыкновенно. Иногда побрёхивал на местных собак и те ему отвечали взаимностью. То ли он ничего не чувствовал, то ли врали соседские бабки про чёрта. Мы уже решили повернуть домой, потому что солнце начало клониться к закату. Мы подумали, что взрослые скоро закончат с поливкой и хватятся нас. Ведь ушли мы почти всем детским населением деревни, человек двенадцать.
Впереди был пруд. А за ним на отшибе стояли три хибарки.
— Мы уже и так прошли всю деревню, — сказал Денис. —Неужели в этих трёх домах что-то изменится?
— Это очень маловероятно, — согласился его друг Лёшка. —Пойдёмте домой, а то нас скоро искать начнут.
И вдруг Шарик, как с ума сошёл. Он сорвался с поводка и рванул куда-то по дорожке в обход пруда. На полпути Шарик остановился и ощетинился. Я первый и последний раз в своей жизни видела, как у собаки шерсть дыбом становится. Мне кажется, вместе с собачьей шерстью у меня волосы на голове зашевелились. Это было, правда, очень страшно. Шарик, как будто в размерах увеличился. Может, конечно, у страха глаза велики да плюс детское воображение сыграло.
Шарик низко и глухо зарычал. Знаете, как в фильмах про вампиров или оборотней. Мы его за поводок тянем, а он словно в землю врос.
— Оно там, — тихо сказал Лёшка. — Шарик на крайний дом смотрит.
Мы, девчонки перепугались. Но парни решили идти до конца. Зря что ли такой путь проделали? Но Шарик лёг поперёк дороги, рычал и грозился типнуть за ногу любого, кто пытался его обойти.
Женька и Влад жили далеко от нас, поэтому Шарик с самого начала относился к ним настороженно. Им он позволил пройти, только грустно так посмотрел в глаза и подвывать начал. Мол, куда вы, глупые?
Мы видели, как ребята добрались до крайнего дома, перемахнули невысокий заборчик и скрылись за яблонями. Вдруг минут через пять послышался грохот, как будто кто-то дом ломал. Потом ещё один удар и треск, и какой-то шум, какофония непонятных звуков: то ли рык, то ли рёв. Смотрим, бегут наши горе - следопыты друг за дружкой. Глаза у обоих квадратные, волосы на голове, точно шерсть у Шарика на загривке, дыбом стоят. Пролетели они мимо нас на бегу крикнув:
— Бегом!
Мы с визгом бросились за ними. Остановились и отдышались мы только в нашей деревне.
— Ну что там? — спрашиваем.
И Женька рассказал. Они подошли к сараю и прислушались. Там в глубине возился кто-то грузный. Пахло возле сарая смрадно. Парни подумали, что там боров. Потом Влад заглянул в замочную скважину — ничего, только темнота. И вдруг из темноты прямо перед замочной скважиной сверкнули два красных глаза, и пахнуло особенно удушливо. Влад отпрянул и закашлялся.
А красноглазое нечто в сарае, как шарахнет оттуда по двери. Да так, что доски затрещали. А плотом ещё раз. И как заревёт!
— Я такой рёв только в зоопарке слышал, — признался Влад.
К счастью нас в тот вечер никто не искал. Мы тихо разбрелись по домам, потому что наши герои были сильно подавлены и особо говорить не хотели. Никто толком не понимал, что видели Женька и Влад. Ясно было одно — свиньи так не рычат и глаза у них в темноте так не светятся.
Ночью я проснулась оттого что страшно выли собаки. Озноб пробирал от этого воя. Я почему-то сразу подумала про чёрта. А потом от старших я узнала, что после нашего визита, неведомая зверюга в сарае продолжала бесноваться весь вечер. Соседи вызвали милицию. Но стражи порядка приезжать не торопились. Скорее всего всерьёз не восприняли первый сигнал. Но потом начали звонить другие соседи. Милиция прибыла только под утро. Но зверюга видимо почуяла неладное. Буквально за час до рассвета всё стихло. Даже псы не смели пикнуть. Чёрт разломал дверь и ушёл в лес. И сразу после этого поднялись выть собаки. Утром милиционеры обнаружили на влажной от росы земле следы босых человеческих ног размера так сорок шестого. И больше про этого чёрта на Рязанщине никто не слышал.