– Ну давай, рассказывай.
– Че рассказывать-то?
– Все по порядку. С начала.
– Сначала Бог создал Землю, потом воду, потом людей…
– Ты сейчас дошутишься, пентюх!
– Тихо, тихо, Баль. Парень просто волнуется. Ты нас не боишься?
– Нет. Волнуюсь только.
– Выпей воды, парень. Меня можешь называть Арчи, а это Баль. Наши коллеги поехали забрать сумку. Пока они ездят, мы поговорим. Потом они вернутся, и если все, что ты рассказал – правда, то мы отпустим тебя. Тебя Макс зовут, верно? Пей, пей.
– Спасибо. Вообще, Максим, но можно и Макс.
– Ну, рассказывай.
– Тем вечером мы сидели на лавочке. Начинало темнеть. Мы тусили во дворе углового дома на Гребешке, потому что там ветер не такой сильный. Обычно мне нравились такие посиделки, можно было трепаться обо всем с друзьями: о телках, о планах на жизнь, о фильмах. Но тем вечером я должен был быть «заводящим». Ну то есть отвлечь на себя внимание лоха, пока пацаны зайдут сзади и огреют его.
– Поменьше подробностей.
– Да, конечно. Вам это неинтересно. Ух! Что-то меня плющит. Вы мне какую-то «сыворотку правды» подмешали в воду, да?
– Это абсолютно безопасно и поможет тебе расслабиться.
– Да я не об этом парюсь. Вдруг, в натуре, я вам что-нибудь ляпну, а вы меня ментам сдадите.
– Ха! Нам плевать на ментов.
– Баль хотел сказать, что соблюдение законов на данной территории не входит в зону наших интересов. Ты можешь быть с нами совершенно откровенен. Все, что ты скажешь, останется в пределах этой комнаты, знать будем только мы.
– Как же! Так я вам и поверил. Всяко своим корешам и пахану все растреплете. Ну хорошо, выбора-то у меня вес равно нет…Так вот. Мы сидели и болтали втроем. Ждали, пока совсем стемнеет. Дождались, пошли. Поменьше подробностей, я помню. Я остановился, прикуривая, руки тряслись. Витек тоже чуть задержался, достал зажигалку и помог прикурить.
– Да расслабься, Макс. Представь, что ты играешь в своем театре, – негромко сказал он. Я был благодарен ему за это. Андрюха смотрел в сторону и делал вид, что не слышит, и ему я тоже был благодарен. За тактичность.
Быть заводным я сам напросился. Родители всегда воспитывали так, что нужно быть везде первым. Они, конечно, не подозревали, что в криминале я тоже буду стремиться не отставать от корешей. Друзья мои выросли в небогатых семьях, им приходилось самим крутиться, а я хорошо учился, много читал, занимался спортом, ходил в театральный кружок при институте. Но у нас в государстве вот уже года два-три, с тысяча девятьсот девяноста третьего, беспредел творится. Стало модно быть блатным – ну бандитом, вором или жуликом. Мы-то пацаны, понятно, нам по девятнадцать. Не блатные, а так, приблатненные.
Ну вот. Меся осеннюю грязь, мы прошли дворами до центра. Это был наш район, мы тут знали каждый закуток.
– А прикиньте, сейчас к нам подвалит какой-нибудь шкет и спросит закурить! А сзади его кореша подвалят и нас нахлобучат, – сказал я заранее придуманную шутку. Пацаны посмеялись, но немного вяло, даже не стали развивать дальше тему. Чувствовалось, что все на взводе. Хоть мы и не в первый раз шли на дело, но все равно, знаете, как это бывает: один раз проканало, другой, сто раз, а однажды можешь спалиться – и тогда все, трындец. А не хочется в начале жизни портить себе биографию. Посадить не посадят, скорее всего, но даже под следствием находиться не хочется. Я еще думал иногда: зачем мне все это? Это мои друзья почти все из неблагополучных семей, а у меня семья полная и непьющая…. Да, да, помню – поменьше подробностей.
Ну вот. Дошли до центра, прошлись немного по главной улице города, Большой Покровской, она у нас пешеходная. Покровка сокращенно называется. Там все в огнях, яркое, веселое, музыка играет, люди нарядные, парочки прохаживаются, а чуть в подворотню свернешь – там бухают, распивают чекушки, «Летний сад» да боярышник, драки, грязь.
Мы свернули во дворы, но уже с другой стороны Покровки. Переходили как диверсанты линию фронта, потому что там уже не наша территория. Но иногда мы там «работали». Витек – он всех блатных знал, они его уважали, на наши мальчишеские забавы смотрели сквозь пальцы. А мы иногда им бухла приносили или бегали с мелкими поручениями. Мне больше всего следить нравилось за кем-нибудь. Чувствуешь себя настоящим детективом! Жаль, всего пару раз было такое задание.
Ну, значит, пошли мы помедленнее, жертву высматривали. Наверное, нельзя так говорить, но мне плевать. Зелье ваше действует. Называю все своими именами. Говорили о какой-то фигне, больше чтобы отвлечься, а все мысли были заняты предстоящим делом. Ну у меня, по крайней мере, так было.
В тот вечер как нарочно никто подходящий не попадался. Я курил одну за другой, нервничал. Погуляли час, я уже расслабился: начал думать, что никого уже не встретим, мечтать начал, как вернусь домой, выпью горячего чаю. Даже обычные проповеди родаков уже не пугали. Замерз очень сильно. У нас ветер с набережной дует постоянно. Короче думал, что «пронесло». Тут моего косяка нет, я был готов быть «заводным», но не судьба. Никто не упрекнет меня в трусости. Даже денег уже не надо было.
И тут подвернулся ваш этот Виктор. Издалека по силуэту было понятно, что мужик он крепкий, и двигался эдак решительно, уверенно. Обычно мы таких не трогаем. Но вечер был неудачный, а «рабочий» настрой остался, с пустыми руками возвращаться не хотелось. Да и очевидно было, что он не местный: иногда озирался, останавливался на перекрестках. Мы переглянулись, я чуть кивнул, Андрюха негромко сказал: «Ага». Жребий был брошен.
Теперь мне предстояло решить, как действовать. Я много раз видел, как действует «заводной». Тогда мне показались возможными два варианта: мы проходим мимо жертвы, я возвращаюсь, обгоняю его и начинаю разговор, так что пацаны остаются у него за спиной. Второй вариант: я сразу останавливаюсь перед жертвой, а пацаны проходят чуть дальше и опять-таки оказываются у него за спиной. Помню, сердце тогда бешено колотилось. Волновался, конечно, пипец как!
В итоге я шагнул навстречу сразу – решил, так будет естественней.
– Дайте закурить, пожалуйста! – в руке я держал незажженную сигарету и старался изо всех сил думать о роли, как учили в театральном кружке. Типа я невинный парень и все, что меня интересует – это прикурить и идти дальше. Полностью сосредоточился на лице Виктора, в сторону пацанов не смотрел. Приподнял брови, чтобы казаться наивнее.
Но все пошло не так. Виктор не остановился, поднял руку, что отстранить меня в сторону как мелкое препятствие, но на ходу спросил грубым голосом:
– Чего?
В этот момент Витек огрел его сзади дубинкой.
– Вот твари!
– Спокойнее, Баль. Они выросли в такой среде. В бандитской. Продолжай, парень.
– Ну, Виктор пошатнулся, но не упал, хотя обычно все вырубались. Витьку дубинку блатной один подарил. Она из ментовской переделана, только отпилили ее покороче, чтобы под курткой можно было таскать, высверлили вдоль да внутрь прут арматурный загнали. Надежная штука, оглушает на раз. Но Виктор только вздрогнул, а потом развернулся мгновенно – я даже заметить не успел – и Витька в грудь ударил так, что тот отлетел. Смотрю – а грудная клетка у него внутрь вбита. Жуть! Андрюха дернуться успел, ударил Виктора по лицу. Одновременно я сзади ударил его по голове. Но вас магия, наверное, защищает, или амулеты какие… Он только дернулся чуть, да как выбросил одновременно руку вперед, а ногу назад – мы и отлетели в разные стороны. Чисто каратист, в натуре. Как в кино.
Виктор проворчал что-то на незнакомом языке, но смысл был понятен – ругался. Потом он сунул руку в сумку, достал какое-то устройство, направил на Витька, который лежал на асфальте без сознания, из этой хреновины вылетел какой-то луч. Витек… Извините, у вас можно курить? Тяжело говорить…
– Здесь не курят.
– Ну, Витек вспыхнул и сгорел очень быстро. Я тогда пытался подняться и все видел. Потом Виктор направил свое оружие на Андрюху – тот крепкий был, почти встал уже. Ну Виктор и его таким же макаром сжег. И развернулся ко мне. Я еще пытался подняться, но вспомнил, как читал в одной книжке про метод «Катящейся бочки», чтобы уйти от пуль. Ну я и перекатился несколько раз через бок. Наверное, это и спасло мне жизнь. Потому что асфальт на том месте, откуда я откатился, расплавился и тек как вода. Я вскочил и увидел, что Виктор зло смотрит на меня и руками шерудит над этой штукой. Решил, что это какое-то магическое оружие, и он его перезаряжает. И тут на Виктора напали те маги, другие. Ваши враги. Виктор считал, что они следили за ним и выжидали удобный момент. Когда мы на него… когда мы с ним встретились, напали и они.
– Откуда ты знаешь, что думал Виктор?
– Ну мы же с ним говорили. Потом.
– Хорошо. Продолжай.
– Небо озарилось всполохами пламени. Так бы, наверное, описал этот момент писатель. Но я не умею говорить красиво, поэтому скажу как умею. Тогда я просто застыл. Потому что, в натуре, охренел. Присел за припаркованной машиной и не знал, что делать. Убежать не мог – думал, вдруг друзьям еще помочь можно. Какая-то глупая мысль, учитывая то, что от них ничего не осталось, но я все равно думал – надо убедиться, что… что им уже не помочь. Короче, с нескольких сторон в Виктора начали лететь всякие огненные шары, сгустки света, какие-то потки энергии. Во дворе стало светло как днем, и я увидел несколько фигур, приближающихся с разных сторон. А еще я заметил прямо рядом вход в подвал: крыша под наклоном, ступеньки. Ну и ломанулся туда.
Виктора обволокло сияние – наверное, защитные амулеты сработали или еще какая-то фигня. А потом к нему мужик подбежал и сдернул сумку за ручку, она у Виктора через плечо висела. Виктор мужика ударил, но сумка отлетела в мою сторону, и из нее посыпались какие-то предметы. Магия тут же прекратилась. Наверное, ваши противники своего бойца задеть боялись. Я осторожно высунулся и заметил, что совсем рядом со мной какой-то предмет валяется. Вроде как трубка, но с пистолетной рукоятью. В голове мелькнуло, что, может, из него Виктор и стрелял. Схватил, рукоятка сама легла в руку. Направил на Виктора и нажал на какую-то скобу. Знал, что поступаю неправильно, знал, что за убийство могу сесть в тюрьму. Но я воспитан на книгах про рыцарей и посчитал, что должен отомстить за друзей. От злости не мог логично думать, в голове билось только одно: отомщу, а там будь что будет. Но Виктор и его противник дернулись, переступили, и заряд попал не в Виктора, а в спину того мага. Он упал, но не умер, а только одежда загорелась, и он начал кататься по земле.
В этот момент и появился этот ваш магический патруль. Открылся портал – и они оттуда выпрыгнули.
– Как ты понял, что это патруль?
– Не, ну а кто еще? У нас тоже такие ходят. Два-три мента. В форме, со стволами, все дела. Некоторые вещи понимаешь инстинктивно, люди-то везде одинаковые, хоть в нашем мире, хоть в вашем…
– А как ты понял, что это портал для телепортации?
– Ну так фэнтези читал, там везде порталы так и описываются. Овал над землей в рост человека, оттуда яркий свет бьет…
– Рассказывай дальше.
– Ну, значит, начали они в него какие-то заклинания кидать, но не боевые, а типа замедляющие. Виктор начал двигаться заторможенно, потом что-то крикнул, руками как-то по-особенному двинул – и сразу как будто туман упал на весь двор, но такой густой, что вообще ничего не видно, даже в двух шагах от себя. Потом услышал звук шагов – сбежал ваш Виктор, короче. Я на автомате схватил сумку и тоже ломанулся. Понял, что уже ничего не сделаю и друзьям не помогу, раз ваши менты пришли. Сначала двигался на ощупь вдоль стены. Потом то ли из зоны тумана вышел, то ли заклинание спало, но внезапно все стало видно. Хоть и ночь была, но она мне днем показалась. И вот тогда уже ломанулся в полную силу…
Домой шел совсем ошалевший. Машинально иногда начинал отряхивать одежду, но понимал, что бесполезно, она слишком грязная, и бросал это занятие, потом снова начинал. У меня в голове все плыло, мысли крутились одни и те же… Я все возвращался мыслями к той битве. Думал, что могу попасться ментам. Но потом понял, что за мной могут охотиться силы более могущественные, чем простые менты. Внутри все захолодело. Я не знал, что делать. Зашел в заброшенный садик у нас на районе. Сел на лавочку на веранде и закурил, пытаясь выработать план действий. У меня постепенно наступил отходняк. Там на месте думать и пугаться некогда было, надо было действовать, а после накрыло – и так трясти начало! Слабость, руки дрожат, лихорадит. Тут я вспомнил про сумку. Ручка у нее удобная, длинная – я перекинул ее через плечо и забыл, она и не мешала совсем. Что с ней делать? Сперва выкинуть хотел, но потом интересно стало. Я ведь читал много фентези всякого. Ну и начал доставать предметы из сумки и разглядывать. Что и зачем нужно – не разберешь, но некоторые вещицы были очень красивые. Приятно держать в руках. Особенно кинжал мне понравился: небольшой, но красивый. Да вообще приятный, удобный: в руке лежит так, что хочется сразу помахать им, начать сражаться. Долго его вертел, в общем.
Не помню, сколько я там просидел. А потом пришли пацаны с нашей улицы, они принесли пару бутылок водки, какую-то немудреную закуску. Я кинжал сунул в карман куртки и успел закинуть сумку за спину, чтобы не задавали вопросов. Мы поздоровались, они сели рядом выпивать, ну мне тоже предложили, как водится. Я выпил полстакана водки, чем-то закусил. Пацаны спросили, где Витек с Андрюхой, потому что привыкли видеть нас вместе по вечерам. Я ответил что-то неопределенное, не успел придумать ложь. И тут слезы навернулись, так плохо стало, ужас. До меня наконец дошло, что друзей больше нет.
– Сами виноваты. Бандиты!
– Ну и вот. Я буркнул: «Счастливо!» – и свалил из садика. Пацаны, наверное, не поняли, но мне было плевать, плакать при них я не собирался. Потом поплелся в сторону дома – ну а куда еще идти? По пути сообразил, что у меня на плече так и болтается сумка Виктора. Оставить себе ее было нельзя. Я читал много детективов и понимал, что меня могут вычислить менты по какой-то мелкой улике на месте битвы и заявиться ко мне с обыском. Относить ее куда-то далеко сил уже не было совсем, а я как раз проходил мимо дома Стасика. Это наш общий друг. Он устроил тайник в подъезде, прятал там бензин для своей понтовой зажигалки Zippo. Мы знали про его укромное место и шутили, что когда тоже обзаведемся понтовыми зажигалками, то будем приходить туда втихаря, бензин у него тырить. Я осмотрелся и очень осторожно зашел в подъезд, а сам все время оглядывался. Мне теперь за каждым углом чудился маг с заклинанием. Открыл дверцу электрощитка, отодвинул кирпич и спрятал сумку туда.
А когда вышел на улицу, оказалось, что начался ливень. В общем, побежал я со всех ног домой, но по дороге увидел, что в припаркованной машине моего соседа горит свет. Санек на год младше меня, недавно родители помогли ему купить подержанную машину. Он все на нее нарадоваться не мог: то копается, чинит, то просто сидит, музыку слушает, то катается по городу и подвозит тех, кто «голосует» на обочине. Ну я к нему и запрыгнул. Он обрадовался, стал что-то рассказывать про то, как машину улучшил. Я особо и не слушал – так, кивал в нужных местах. Потом Санек говорит, что типа сигареты закончились, надо до ларька доехать. Ему в кайф кататься, даже недалеко. Ну доехали, купили, потом он меня до дома довез, но уже с другой стороны. Подождите! Не перебивайте. Это важно. Я думаю, эта поездка мне жизнь спасла. Мне и родителям.
Около своей двери полез я в карман за ключами и наткнулся рукой на что-то. Так и есть! Забыл выложить кинжал. Но сил возвращаться уже не было, убрал обратно в карман. Он в ножнах, не пропорет. Дома тихонько разделся в прихожей, все казалось таким родным, уютным; я представлял, что скоро могу оказаться в тюрьме, а то и на зоне… От этих мыслей хотелось плакать. Родаки, как обычно, начали свою байду: типа я шляюсь непонятно где, ерундой страдаю, а надо учиться хорошо, закончить институт, еще до окончания работу найти, типа практика. Что Гайдар в мои годы уже полком командовал и все такое. От матери досталось за то, что одежду испачкал. А я молча смотрел на родителей и думал, что, возможно, скоро меня посадят, и так мне хотелось обнять их, но у нас в семье как-то не принято было выражать чувства любви. Чаще мы ругались, поэтому я кое-как сделал уроки и лег спать. Да просто вырубился.
Утром встал как обычно. Был выходной, и я пораньше свалил из дома, чтобы не слушать, как родаки ссорятся или проповеди свои читают. Что-то подтолкнуло меня сунуть в карман фляжку, которую на восемнадцатилетие мне Витек с Андрюхой подарили. Ничего особенного, такими все прилавки всех ларьков завалены, но для меня ценность – ведь это подарок друзей. Зачем с собой взял – да сам не знаю. Может, хотелось держать что-то, что напоминает о них…Не знаю, в общем. Свалил, короче, из дома. Все думал, стоит ли сказать родным Андрюхи и Витька об их смерти или нет. Сейчас понимаю, что это глупая идея была, сразу бы вопросы пошли, откуда я знаю, а тогда это казалось важным.
Ноги сами понесли за сумкой: очень хотелось снова вещи колдовские в руках повертеть, попытаться разобраться, как они работают, чтобы хоть суметь постоять за себя, если что. Дошел до дома Стасика, а там толпа рядом с его подъездом. Я встал чуть сзади, закурил – типа любопытный прохожий. Тут из-за угла машина ментовская, ну наш патруль, органы правопорядка. Эх я и перепугался, думал за мной! Но остался стоять, чуть отшагнул только, за мужика крупного спрятался. А менты по сторонам не смотрели, сразу в подъезд нырнули.
Я среди людей потерся, встретил Никиту – это пацан малой, рядом с Витьком живет, все всегда про всех знает. Он мне сказал, что Стаса убили, и соседку его тоже, но так странно, что менты ничего понять не могут. Тут как раз «скорая» подъехала – ну, карета с целителями, наверное, по-вашему. Они вынесли носилки с телом, потом еще раз сходили в подъезд.
– Парень, стоп! Ты видел тело? Можешь описать характер повреждений?
– Не. Тела накрыты были. Ничего не видно. Ну я постоял еще немного и свалил. Вы, кстати, не думайте, что я совсем тупой! Я раскусил ваш трюк: типа Арчи хороший полицейский, а Баль – плохой полицейский. Классика. Ну так вот. Мне еще хреновее стало. Ведь, получается, я трех друзей потерял. Стас еще мог бы жить да жить, а я его вроде как подставил? Наверное, эти маги, другие, ваши конкуренты, выследили по какому-нибудь магическому следу сумку, залезли в его тайник. Может, поджидали его там. А он пришел утром, увидел, спросил что-то. Ну мне так кажется. Они поняли, что тайник его – значит, и сумку туда он положил. А как там соседка, на свою беду, затесалась – не знаю. Видел я ее пару раз вживую и несколько раз по телеку, она какую-то детскую передачу вела. Надеюсь, их хотя бы не пытали…Задумался, почему же я выжил. Ну самое логичное, что эти ваши магические штучки оставляют какой-то прямой след. А я, когда в машину к соседу сел, оборвал его, а потом к дому с другой стороны подъехал. А возможно и ливень помог – смыл следы или что там после вашей магии остается…
Я шел и вспоминал Витька и Андрюху. Как мы с Витьком подрались при знакомстве, как с Андрюхой в приставку играли у него дома, как бухали все вместе. Курил много, потому что теперь уже все равно было – думал, рано или поздно они меня все равно найдут и тоже прикончат. Ветрище у нас сильный всегда с реки, так я шел ему навстречу, чтобы хоть немного «горящее» лицо охладить. Тут ваш Виктор меня за локоть и схватил. Крепко так. Я даже не испугался сначала, так зол был на него за смерть друзей и все происходящее. Страшно стало потом, когда я в его глаза заглянул. А еще когда по его разговору понял, что он ко мне относится как к насекомому, которое временно полезно. Даже мстить не хочет за то нападение, но прикончит не задумываясь, чтобы сохранить тайну. Он мне сразу рявкнул:
– Кинжал где?
– Я…. Это… А вы меня потом отпустите?
– Кинжал давай, тогда отпущу.
Я протянул ему кинжал. Виктор огляделся. Я тогда не понял зачем, а теперь-то знаю. Он хотел меня сразу прирезать, чтобы кинжал проверить, но увидел, что на набережной полно людей. Это меня и спасло. Он меня схватил за рукав:
– Почему ты мне помог? Зачем сжег этого? Быстро говори!
– Да, да, конечно! Только давайте от ветра спрячемся. Холодно очень, – я даже поежился, чтобы все выглядело натурально.
– Ну давай, – Виктор тоже поежился. Уши у него красные были. Видимо, ветер на всех одинаково действует, и на магов тоже.
– Я знаю тут бар рядом, там тепло, уютно. Чай вкусный, – тараторил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Не перед Виктором – перед собой стремно было, что испугался. Хотел его попросить, чтобы отпустил с родителями попрощаться, да подумал, что все равно не отпустит, ему на это плевать. А даже если бы и разрешил, то пошел бы со мной – он и родителей прикончит, не моргнув глазом. Как те, другие, соседку Стасика. Поэтому ничего говорить не стал.
К моему счастью, Виктор нашел меня на набережной, и рядом был бар в жилом доме на первом этаже. Просто бар, без названия, на вывеске сверху так и было написано – «Бар», ну и мы его так называли. Туда чужие редко заходили, слава дурная шла. Менты каждый вечер приезжали, потому что драки часто были, а нам там нравилось. Для нас это было шикарное заведение. У нас же закрытая страна была долгое время, только пару лет назад в девяносто первом демократия наступила. Начали такие бары открываться, мы их раньше только в зарубежных фильмах видели. Я-то читаю много, знаю, что бар этот – очень скромный гадюшник, а для многих наших – предел мечтаний. Все деньги там спускали.
Виктор меня вперед толкнул к двери так, что я чуть не упал. Не хотел, значит, спиной ко мне поворачиваться. Хотя ничего бы я ему не смог сделать, даже кинжал уже отдал. Но я заметил, что сумка у него на плече. Значит, это он нашел ее в тайнике подъезда.
Мы зашли в бар. Три простых деревянных стола слева, три справа, барная стойка напротив входа. Тесно. Обычно накурено, но тогда утро было, поэтому народу почти не было. За одним столиком пару забулдыг сидели.
Я быстро разделся, руки тряслись. Повесил куртку на вешалку, стоящую у входа, и шапку с размаху надел на верхний крючок.
– Привет, Борис! – поздоровался я с барменом. Тот внимательно смотрел на нас с тех пор, как мы вошли. Это неопределенного возраста мужик, ему можно было дать и двадцать восемь и сорок пять. Коренастый, широкий, крепкий, но не потому, что спортсмен, а от природы. Ростом с меня, наверное, но шире раза в два.
Я поспешил первый сесть за столик сразу у входа, сел лицом к барной стойке. Ваш Виктор сел напротив, потирая уши.
– Руки держать на столе! – приказал Виктор, достал кинжал из ножен и нежно погладил лезвие.
Я послушно положил руки на стол и скрестил пальцы, чтобы он не видел, как они трясутся.
– Может быть, закажем что-нибудь? – робко предложил я.
Виктор тогда, помню, брезгливо так огляделся, пальцем чуть потрогал «жирный» стол и сразу перешел к делу:
– Почему мне помог?
– Я случайно…
– Ясно. Как разобрался с Арктическим сжигателем?
– Со штукой этой сжигающей? Случайно… Там рукоятка удобная, пальцы сами взялись как-то, а потом нажал…
Так сидел и старательно смотрел в стол перед собой. Виктор продолжал гладить кинжал, а потом эдак перехватил кинжал – я понял, сейчас и прирежет, даже при свидетелях. Тут его сзади ударом по голове и вырубили. Виктор завалился телом на стол. Только теперь я поднял взгляд. Сзади стоял Борька-бармен со своей дубинкой, она специальная, чтобы только оглушить.
– Вот вы… твари! Пент.хи! Да Виктор знаешь какой был маг!
– Знаю.
– Ни хрена ты не знаешь. Давай рассказывай, скоро вернутся остальные и надо будет писать отчет.
– Я не зря расположился лицом к барной стойке, мне надо было, чтобы Виктор сел к ней спиной, не случайно смотрел в стол – мне не хотелось, чтобы мой случайный взгляд на подкрадывающегося Борьку выдал меня. Не случайно шапку повесил на тот крючок. Это был сигнал. Когда кто-нибудь из завсегдатаев приводил «жирного лоха», часто пьяного или под наркотой, у которого много бабла или шмоток, вешал туда головной убор, обычно кепочку. Садился так, так, чтобы лох спиной сидел к другим столикам: мужики переглядывались, кто-нибудь отвлекал, другой вырубал. Лоха шмонали, снимали дорогие шмотки и выносили через черный вход. Там раньше магазин был, теперь не работал. Длинные коридоры, заваленные ящиками. Выносили и отвозили на старой «буханке» Борьки подальше. Менты приходили несколько раз по заявлениям, ну мы твердили, что был такой, пришел пьяный, догнался и ушел. Если сам лох приходил, ему рассказывали такую же байку, а начинал права качать – выкидывали наружу с тумаками. В этом баре все друг за друга стояли крепко. Ну и конечно «крутых» мужиков так не нахлобучивали. Только лохов, но безобидных. Поэтому Борис смотрел на меня с сомнением.
– Не дай Бог, Макс, у меня проблемы из-за тебя будут. Он не бухой вроде. Под наркотой? – сказал он и начал ловко шмонать карманы Виктора. Я под столом аккуратно подтянул упавшую сумку ногой к себе под лавку.
– Борь, там кинжал, ну нож, мне его вернуть надо, – заныл я. – Он его у дедушки моего из музея стырил. Остальное забери себе.
– Бери нож! Заслужил. Икряной клиент, – Боря довольно рассматривал часы и какие-то еще побрякушки. – Илюха, ты за старшего, пока меня не будет. Макс, помогай тащить.
Вот этого я, конечно, опасался. Надеялся, что пронесет, что он привлечет к перетаскиванию тела двух забулдыг. Но, видимо, Боря считал, что это мое дело, раз я привел клиент. Мы взяли тело – он за руки, я за ноги – и потащили. Сумку я незаметно успел повесить за спину и надел поверх куртку.
В длинных коридорах подсобки я остановился. Борис гаркнул:
– Что, пацан, устал? Тяжело деньги достаются! Ты думал легко?
Я положил ноги Виктора на пол, подошел к Боре и зашептал:
– Борь, его убить надо. Ну надо. Помоги, пожалуйста.
Борис присвистнул, положил Виктора на пол и посмотрел на меня долгим взглядом. Как-то по-новому. Мы быстро переговорили в коридоре, заставленном ящиками.
– Ты, пацан, понимаешь, что говоришь? Одно дело – пьяного лоха «обуть», другое дело – человека жизни лишить. Это совсем другая статья.
– Борь, ну ты же взял с него «рыжевье», шмотки. Давай это как плата будет?
– За мокрое этого мало.
– Ну давай я тебе помогать буду. Что скажешь, то и буду делать. Только надо, чтобы он исчез и все. Понимаешь, он меня убить хотел. И хочет до сих пор.
– А как помогать будешь? Как скажу? Любое дело?
– Да, как скажешь.
Я понимал, что надолго попадаю в ярмо бандита, но выбора у меня не было. Один из нас должен был умереть. Я выбрал жизнь! Опустил голову и закивал – согласен!
Борька достал из грязной, такой же темной и пошарпанной, как вся подсобка, аптечки шприц, с неожиданной сноровкой вколол какое-то лекарство в руку Виктора.
– Теперь долго проспит, – пояснил он. Потом Борька вытащил из ящика бутылку и сунул себе в куртку. Мы положили тело в мешок, вынесли на улицу и погрузили в машину, стоящую рядом с черным входом. Я встал у двери и достал из кармана сигареты.
– Да по дороге покуришь, – махнул рукой Борька. – Еще работать весь день. Дел полно.
Мне тогда показалось странным и кощунственным такое отношение к убийству человека. Подумал, что Борька это делал уже не раз. Я закурил и полез внутрь.
Мы приехали на какую-то свалку, я даже не понял, в какую часть города – Борька долго петлял между гаражами и кварталами с какими-то развалюхами. Дождь разошелся и яростно подгонял нас хлесткими струями. Мы вдвоем вытащили мешок из машины. Вокруг на десятки метров возвышались горы мусора, чего там только не было: старые велосипеды, диваны, мебель, книги, пакеты.
Я ожидал, что Борька сейчас что-то будет делать, а он спросил у меня кинжал. Я замялся, но все-таки дал, ведь он мне так помог.
– Неплохой мессер, только мелковат, – подкинул на руке кинжал Борька. – Потащили туда.
Тащить было тяжело, ноги разъезжались в грязи. Мы подволокли тело к краю какого-то оврага со стенками из мусора. Борька отпустил руку, я тоже, и Виктор упал так, что голова лицом вниз как раз свисала над обрывом. Я тогда еще подумал, что когда Борька убьет его и спихнет вниз, остальной мусор осыплется за ним и погребет под собой.
– Давай, Макс! – Борька буднично вложил мне кинжал в руку и чуть отодвинулся. Тогда я опешил, а теперь уверен, что он заранее решил так сделать.
– Я? Я никогда… никого… Я думал, ты…, – залепетал я и попытался отдать нож обратно.
– Э, нет! Кого он убить хочет? Меня? Нет! Тебя! Значит, тебе это надо. Или ты, или он, – дождь звонко барабанил по каким-то поверхностям рядом, и Борьке приходилось почти кричать.
– Но я не могу!
– Я тоже не могу! Оставим его здесь? – Борька сделал вид, что собирается уходить.
– Нет! Стой! – Я попытался собраться с мыслями, что-то обещал, просил. Но Борька был непреклонен. Он достал из внутреннего кармана бутылку и заставил меня выпить несколько глотков. Это оказался виски. Дешевый, противный, меня чуть не стошнило. Я все равно не соглашался. В итоге ему это надоело, он резко дернул меня за руку. Я поскользнулся и упал на колени рядом с Виктором. Моя рука с кинжалом сама оказалась прямо у его горла.
– Жить хочешь? Давай! Никто не узнает. Я прикрою. А то я и тебя, и его здесь оставлю, – Борька что-то еще кричал мне на ухо, потом схватил Виктора за волосы, дернул голову вверх так, чтобы было удобнее резать. Потом сильно толкнул меня в плечо. Я заорал как псих и резанул по горлу Виктора…
– Ну что ж ты замолчал, убийца?
– Да, парень, попал ты.
– А что мне было делать? Позволить Виктору убить меня? Вы бы как поступили на моем месте? Вообще, это самооборона, в натуре.
– Рассказывай дальше, парень.
– Дальше все сделал Борька. Спихнул тело вниз, толкнул какую-то рухлядь вслед за ним, целый обвал получился. Я сидел на коленях и равнодушно смотрел на его деятельность. В голове билась мысль: «Ну вот, в девятнадцать лет я стал убийцей!». И еще я пытался понять, почему, когда я резанул по горлу, рукоять кинжала как будто вцепилась в мою ладонь сотнями маленьких иголок, но не острых, а теплых, любопытных и дружественных. Все смотрел то на руку, то на кинжал. Но ничего путного в голову не приходило.
– Все, сваливаем отсюда! – Борис закончил «хоронить» тело Виктора.
Тут на меня напал самый настоящий страх. Я вспомнил все рассказы старших товарищей про тюрьму, про зону; все, что читал в газетах про ужасы мест заключения. И рванул вперед, быстрее Борьки. Потом ждал его у машины, дверь-то он запер. Когда только успел – видать, совсем не волновался, не впервой.
Когда сел в теплую машину, силы покинули меня, я даже задремал по дороге. Тем более Борька заставил меня выпить еще несколько глотков виски. После ливня и свалки даже грязная вонючая «буханка» показалась уютным местом. Мы вернулись на задний двор бара. Борька закурил, я тоже, хотя по дороге выкурил несколько сигарет.
– Все, Макс. Ничего не было. Если кто будет спрашивать – ты все это время сидел в баре и пил пиво. Илюха с Диманом подтвердят. Запомнил? Про эту поездку забудь! Но про то, что мне должен, не забывай. Давай. Заходи, как успокоишься.
– Подожди, Борь, ты веришь в магию? – совместное дело сблизило меня с Борькой и развязало язык. Зря я, конечно, с ним поделился. Но хотелось хоть какого-то совета.
Я вкратце сказал, что за мной гоняются маги, назвал их тогда телепатами, чтобы Борька поверил. Спросил его, что бы он делал в такой ситуации. Он странно посмотрел на меня, ответил не сразу:
– Еще недавно я бы счел, что ты псих. Но вчера вечером ко мне заходили Леха Лей и Дэн Васильев, почти трезвые были. Рассказали, что видели типа махач волшебников. Как типа заклинания фигачилсь и все такое. Они из окна видели.
– Они у Лехи дома что ли были? Он же у Покровки живет?
– Ну да. Я, конечно, не поверил. Но теперь ты такую ботву мне затираешь. Или вы, пацаны, решили меня разыграть по-крупному, или на самом деле есть какая-то хрень, которую мы не понимаем. Типа магия.
Он помолчал.
– Знаешь что? Сходи к Старику.
– К Старику?
– А к кому еще? Если он не знает, то никто не знает. А сейчас вали! У меня дел еще до хрена. Да… Только потом расскажи, что он тебе посоветовал. Я такие сказки люблю. Про колдунство всякое.
Я с трудом выбрался из машины. Борька ушел в свой бар, а я поплелся в сторону дома. Только отошел – меня стошнило, дешевый виски на голодный же…
– Хватит! Давай дальше. Какой еще старик?
– У нас на Гребешке жил очень давно. Гребешок – это место такое, несколько улиц на узкой горе. Наверное, поэтому так и называют. Старик очень древний, нет никого, кто его помнил бы молодым. Жил… живет в старом деревянном доме. Днем почти всегда сидел на лавочке, смотрел на реку. У нас к нему иногда обращались за советом, говорили, что он все знает. Имени его никто не знал, все так и называют – Старик. Я сам с ним не говорил, только в компании стоял рядом, когда старшие пацаны подходили. Они очень уважительно с ним общались, хотя, казалось бы, чего он им сделает, ходит-то еле-еле. Ну если подсказывал что полезное – полагалось ему долю принести. Болтали, что он по зонам лет сорок-пятьдесят отмотал. Ну я и пошел к нему, выбора все равно не было.
Нашел его там, где он обычно и сидел: набережная, там и навес небольшой, под который дождь не проникает. Он мне напомнил старый такой гриб – сидел весь такой скрючившийся. На палочку свою руки положил, сверху подбородок – и смотрел на реку, не двигаясь. Я подошел, не зная, как начать разговор, хотя по дороге вроде речь отрепетировал.
– Здравствуйте. Мне нужен Ваш совет.
Старик сидел неподвижно несколько секунд, потом чуть кивнул на скамейку рядом с собой. Я снял куртку, перекинул ее просто через плечо и присел справа от него, искоса рассматривал его. Лицо все в морщинах, глаза голубые, водянистые, седой; одет в коричневый плащ, он его и зимой и летом носил. Хотел закурить, но постеснялся. Народу на набережной в тот момент никого не было. Еще бы, в такой дождь.
– Рассказывай, – голос звучал глухо, как из бочки.
Ну я и рассказал, что маги за мной охотятся, что есть кинжал. Без подробностей. Так, общую картину.
Старик молча протянул руку. Я сначала не понял, потом вложил кинжал. Тут я впервые увидел, как он оживился. Кисть аж затряслась. Но он тут же спохватился и снова принял невозмутимый вид.
– Знаю я, пацан, как тебе помочь, – у него даже голос изменился, говорить начал торопливо. – От этих волшебников спасти может только одно. До Бора можешь доехать?
Я посмотрел направо. Бор – это небольшой городок через реку от нашего, его как раз с набережной видно хорошо.
Сказал, что могу. Старик откашлялся. Пересел поудобнее и сказал:
– Смотри! Видишь на Бору длинную трубу?
Я повернулся и начал вглядываться.
– Ну вроде да.
– Доберешься до нее, там рядом церквушка небольшая есть. Видишь? Купола должны торчать. Тебе надо в нее успеть до того, как тебя маги найдут. Видишь или нет?
Я сдвинулся на край скамьи и прищурил глаза. Тут почувствовал удар в спину, и Старик навалился на меня. Мы вместе свалились в грязь. Мелькнула дурацкая мысли, что мать теперь меня прибьет – куртка-то совсем новая была.
Первый удар у Старика не получился, и он замахнулся снова. Мне удалось повернуться и схватить его руку. Для своих лет Старик был очень силен. Я и самбо занимался, и боксом, но с трудом сдерживал его напор. Все неожиданно как-то случилось. И еще запомнились глаза Старика. Теперь они горели ярким огнем, и сам он оживился, резкий стал. Я понял, что мне конец! Вывернуться из-под него не получалось. Старик ударил меня в промежность, рукой с кинжалом он давил на мою руку сверху, в другой руке у него мелькнуло лезвие бритвы. Я едва успел заблокировать его руки. Опасный гад!
И тут от отчаяния я применил заклинания гравитации. Ну в тот момент я, конечно, не понял, откуда оно в голове взялось, не до того было. Просто бац- и нас подбросило. Наверное, перестарался, потому что нас обоих высоко подкинуло, и уже я оказался сверху. Злость накатила, и я этот кинжал уже осознанно развернул и воткнул ему в грудь. Хотел его убить! Не хотел умирать так, чтобы какой-то пенсионер-урка меня запорол как свинью. И плевать, что дальше будет!
Но тут же испугался. Очень испугался. Огляделся – вроде никого на улице не было, сидели мы у забора за домами, так что из окна нас видеть не могли. Я быстро вытер кинжал об одежду Старика и отбежал. На ходу осмотрелся: весь в грязи, конечно, но самое главное, что вся куртка в крови. Дрожащими руками я достал из кармана фляжку со сквозной дыркой от кинжала. Это друзья мои, Андрюха с Витьком, и после смерти помогали. При ударе Старика кинжал угодил во фляжку и спас меня.
Я читал достаточно детективов, чтобы понимать, что бросать ее поблизости нельзя, поэтому просто снял, свернул подкладкой наружу и понес в руке. Как обычно в жару таскал. Хорошо, никто из знакомых не встретился, не спросил, почему в такой дождь иду в одной футболке, а куртку в руке несу.
Отошел подальше и куртку выбросил в мусорный бак. Только фляжку с карман джинсов переложил, она мне теперь еще дороже стала! Дошел до заброшенного детского садика, мы там бухали часто, когда деньги были, сел на веранде и крепко задумался. Спрятал сумку за веранду, там гараж заброшенный. Не знал, что делать дальше. Вспомнил, что Старик говорил про церковь на Бору, и тут меня накрыло. Нахлынули воспоминания Старика. Старый еврей знал про кинжал, знал про его свойства. По одной из легенд, кинжал еще и молодость отбирал у жертвы и передавал убийце. Вот Старик за мой счет и решил омолодиться.
Это так забавно – чужие воспоминания. Вроде не можешь что-то знать, а задумаешься об этом – и как будто твои воспоминания, и ты в любой момент можешь чуть напрячь память и вспомнить все, что надо, но в то же время, как будто что-то новое узнаешь. С этим заклинанием гравитации тоже так вышло.
Вот я все из памяти Виктора и Старика про кинжал и вытянул. Что кинжал этот очень древний, больше четырех тысяч лет известен вам, магам; что может передавать через кровь то ли душу, то ли опыт, то ли сознание, кто как называет, от жертвы к убийце. Одного этого свойства уже хватало, чтобы за него бороться, а сколько еще легенд вокруг него ходит. Узнал, что в разное время этот кинжал запрещали и прятали, и отыскивали, воевали из-за него. Он то пропадал из легенд, то появлялся, но уже в фольклоре другого народа. Многим великим завоевателям и диктаторам приписывали обладание этим кинжалом. Виктор проделал громадный путь, прежде чем отыскал этот кинжал.
Я сидел и наслаждался чтением чужих жизней. Было очень интересно мне, пацану, заглянуть, как в книгу, в жизни опытных людей, проживших долгие, интересные жизни. Я ведь говорил, что люблю читать? Ну вот сидел и читал. Про секс, естественно, в первую очередь подсмотрел. Кстати, ваш Виктор планировал возвыситься с помощью кинжала, это я тоже раскопал. Он был очень честолюбив и амбициозен. Кинжал искал не для вашего пахана, а для себя. Ну я так посидел, покопался в чужих памятях, а потом начал думать, как выжить.
– Баль?
– Да, Арчи, я тоже чувствую, сейчас разберемся…
– Знаете, комбинация из опыта еврейского старика и опытного мага – то еще сочетание. Не скажу, что придумал идеальный план. Пока мы с вами сейчас болтали, я параллельно думал и нашел пару вариантов понадежнее, но тогда мой план мне понравился. В воспоминаниях Виктора я нарыл адрес вашей базы. Ну как база. Это вы ее так называете, а на деле обыкновенный трехэтажной особняк на отдельном участке в центре города, у нас сейчас многие «новые русские» такие строят. Если не знаешь, что внутри база магов, снаружи и не поймешь. Ну живут семь-восемь мужиков вместе, мало ли. Может, командировочные, может, секта, может, обычная группировка. А еще я знаю, что вам приказано собирать старинные артефакты нашего мира, но по инструкции строжайше запрещено пользоваться некоторыми, особенно кинжалом. Поэтому вы меня сразу и не прирезали: каждый боится, что остальные донесут. Вы уже чувствуете, да? Магии больше нет в этом районе! Ее заглушили на время. «Глушилки», так вы их называете, как подсказывает память…
– Тварь! Теперь тебе точно конец! Ты будешь умирать долго!
– В ваших глазах я вижу страх. Это мне память Старика подсказывает. Он не раз видел это выражение в глазах своих жертв, на зоне и на воле. Ему даже нравилось это. Знаете, пока я шел сюда, я прирезал еще пару человек. У меня же все знания Виктора: пока что могу творить только простые заклинания, но скоро освою и все остальные. Я подчинил этих лохов своей воле, привел в темный подъезд, парализовал и зарезал. И знаете что? Мне это понравилось! Я теперь понимаю, почему этот кинжал прятали, пытались уничтожить. Потому что аппетит приходит во время еды, так у нас говорят. Это очень приятно – поглощать чужие жизни. Я пока еще это осознаю, могу сдерживаться, но чувствую, что скоро эта жажда станет сильнее. Есть выход: не зарываться, не убивать всех подряд, только нужных людей. Виктор тщательно продумал свой план по захвату власти. Думаю, кое-что из его наработок мне пригодится. Знаете, я всегда любил читать биографии великих людей и не только. Теперь я память людей делаю своей частью. Они всегда будут со мной. Слышите? Это ломают внешние двери ваши противники.
– Придурок! Они же и тебя убьют. Как свидетеля.
– Ха! Это вряд ли. Скоро ими займется патруль. Этих я тоже позвал, но так, чтобы они пришли чуть позже. Стравливать врагов между собой виртуозно умел Старик.
– Ты решил сдаться патрулю? Думаешь, они тебя оправдают за помощь? Нет, за использование кинжала сошлют в самый дальний мир, на рудники или похуже.
– Сдаться? Да нет конечно. Я уйду через экстренный портал. У него же подпитка энергией идет извне. Из вашего мира, поэтому он работает. А код прохода я узнаю от Арчибальда, старшего базы, он его знает.
– Никогда! Умрем вместе и …
– Что осекся? Понял? Ну куда ты бежишь? Ты всегда был в хреновой форме… Умри как мужчина, дай тебя зарезать. Мне еще надо успеть побольше артефактов с собой захватить.
– Помогите! Здесь маньяк!
– Вот ты как заговорил…. Да вам кранты! Вы же привыкли во всем полагаться на магию. Без магии вы ничто. Переглядываетесь? Наверное, думаете, что скоро вернется группа захвата? А она не вернется. Насчет сумки я наврал, не было ее у Виктора. Ваши противники забрали ее из тайника Стаса в подъезде. А вам я сначала сказал, что сумку заныкал, чтобы ваши коллеги поехали ее забирать. А там их уже и встретили. Думаю, ваши коллеги уже мертвы. Ведь я с веранды пошел прямо к вашим конкурентам, посоветовал, где можно устроить засаду. У вас с ними типа нейтралитет, но вооруженный. Есть договор, по которому в этом мире вы держите определенное количество баз, с определенным количеством персонала. Но баланс держится еле-еле. Поэтому патруль так тщательно за вами и наблюдает. Чертово зелье еще действует, не могу удержаться, болтаю все подряд. Поэтому поначалу и нес так много чуши, чтобы не выболтать свой план. Хотя бы до включения «глушилок». Считаю, что со своей ролью справился, не опозорил наш театральный кружок. У вас против меня в рукопашной шансов нет. Я крепче и у меня есть опыт уличных драк. Кстати, Бальтасар, я покопался в памяти Виктора и нашел, почему ты так любишь унижать простых людей. Ты же из деревенских. А среди магов много аристократов, потому что учеба стоит денег. И хотя тебя приняли как равного, тебе все кажется, что к тебе относятся как к деревенщине. Вот ты и стараешься подчеркнуть, насколько ты выше простых людей. Псевдоним себе выбрал как у демона. Остальные посмеиваются над тобой за спиной.
– Баль, давай вместе! С двух сторон.
– Хоп? Не получилось? Иди сюда. На! Теперь будешь кровью истекать. Рана в грудь – не шутка.
– Макс! Тебя ведь Макс зовут, да? Давай договоримся, уйдем в портал вместе. И у нас есть ценности. Драгоценные камни, золото.
– Знаю, что гонишь, старикан. Виктор бы знал.
– Есть тайник. И мы научим тебя колдовать! Всем заклинаниям научим!
– Нет, ребята. Я и так все узнаю. Пришло время забрать ваши души. Как говорили в одном фильме: «Должен остаться только один».
Автор: Максим Чиркуно
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8561-priblatnyonnyi-mag.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: