Москва по праву считается одним из самых эффектно и ярко украшенных городов мира. Зимой наша столица привлекает площадями и парками, рождественскими ярмарками и необычными музейными экспозициями. Еще более обширна программа культурных развлечений — театральные премьеры, новогодние спектакли, выставки, перформансы. Изучите фестивальную афишу Москвы и не пропустите активные развлечения на свежем воздухе — ледовые арены, санки, тюбинги, лыжные трассы.
Жители Москвы всегда любили каток на Чистых прудах, который по вечерам освещался электрическими гирляндами. Описание этого места встречается в воспоминаниях Анастасии Цветаевой: «На катке всё так же гремит военный оркестр из раковины-будки, и пар идёт от ртов, дующих в золотые трубы, и пар струйками проносится от пролетающих конькобежцев, согнутых в три погибели, почти касающихся рукой льда»
Кататься на ледовых площадках, в том числе и на Патриарших прудах, в разное время нравилось многим поэтам и писателям: Александру Пушкину, Александру Блоку, Сергею Есенину, Борису Пастернаку, певцу Федору Шаляпину.
Романтичная живая музыка, элегантно одетые пары, для которых выход на коньки — вроде посещения театра, мягкий верхний свет: для столицы прошлых веков катки были преимущественно достоянием культуры, нежели массовым развлечением.
«От мороза побелели деревья, лошади, бороды; казалось даже, сам воздух трещал, не вынося холода, но, несмотря на это, тотчас же после водосвятия озябшая полиция была уже на катке, и ровно в час дня начал играть военный оркестр». Чехов А. П., Мороз, 1887
Для Льва Толстого коньки были одним из поздних увлечений. В романе «Анна Каренина» его герои знакомятся на одном из московских катков.
По одной из версий, это каток на одном из Пресненских прудов Зоологического сада (сейчас на этом месте располагается Московский зоопарк). Также существует версия, что события романа происходят на льду пруда у Новодевичьего монастыря. Важно, что герой романа Константин Левин признаётся в любви Кити Щербацкой именно на катке.
«Левин стал на ноги, снял пальто и, разбежавшись по шершавому у домика льду, выбежал на гладкий лёд и покатился без усилия, как будто одною своею волей убыстряя, укорачивая и направляя бег… Он приблизился к ней с робостью, но опять её улыбка успокоила его. Она подала ему руку, и они пошли рядом, прибавляя хода, и чем быстрее, тем крепче она сжимала его руку»
Вспомните — когда мы были маленькими, взрослые возили нас на красивых и удобных салазках, а в школьные годы мы скатывались с ледяных горок на «ватрушках», а также картонках и прочих подручных средствах. И этой забаве уже не одно столетие. В романе Александра Пушкина «Евгений Онегин» таким образом развлекается дворовый мальчик, крепостной крестьянин. Он посадил в салазки собаку и «себя в коня преобразив» катал ее по двору.
А Чехов вообще катание с горки превращает в фабулу то комическую, то драматическую в одном рассказе, но в разных редакциях.
«Санки летят как пуля. Рассекаемый воздух бьет в лицо, ревет, свистит в ушах, рвет, больно щиплет от злости, хочет сорвать с плеч голову. От напора ветра нет сил дышать. Кажется, сам дьявол обхватил нас лапами и с ревом тащит в ад. Окружающие предметы сливаются в одну длинную, стремительно бегущую полосу... Вот-вот еще мгновение, и кажется — мы погибнем!
— Я люблю вас, Надя! — говорю я вполголоса».
У студентов наступили каникулы, самое время отправиться на каток или горку. И, возможно, кто-то услышит заветные слова «Я люблю Вас».
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ