Достав из чемоданчика переданный мне анализатор, похожий фотоаппарат с длинным объективом, я провела им несколько раз вдоль рубца на ключице. Прибор чирикнул. Я вытаращила глаза. Криминалист стал похож на ищейку, взявшую след.
– Я не спрашиваю, что это у Вас за прибор, но что Вы узнали?
– Простите, коллега, это – импортный экспериментальный анализатор. Так вот, судя по металлу и Вашему описанию, топор был приблизительно десятого века. Получается, что хозяина зарубили коллекционным оружием. Вы потом на своём масс-спектрометре проверите у себя тип сплава и его возраст. Хотя я уверена в результате моего анализа.
Криминалист крякнул, внимательно рассматривая прибор, потом добавил:
– Заметьте, коллега, оружие было в отличном состоянии. М-да… На костях очень гладкий срез!
– Значит, этот топор принадлежал хозяину. Спасибо! – пробормотала я и вернулась к машине, переваривая увиденное.
– Ну? – подошёл ко мне Кирилл и поднял брови.
– Кирюша, я хочу кое-что добавить к тому, что вам рассказал криминалист. Всех троих зарубили коллекционным топором в очень хорошем состоянии. Топор конца десятого века.
– Ваня, нужны самые дикие гипотезы! – попросил он.
Я пожала плечами.
– А что тут дикого? Коллекцию или ту часть, которую хозяин хранил в доме, видимо, украли, как и драгоценности. Пальцы отрубили, чтобы не возиться со снятием колец, хозяина распотрошили, но не нашли, что искали, и со зла рубанули секирой. Но! Кирюша, меня смущает их неторопливость. Они были уверены, что им не помешают.
Вернувшийся Лестер всё выслушал, а потом осведомился у Кирилла.
– Жителей опросили?
Мгновенно подозвали одного из полицейских, тот злобно завопил:
– Мы что, дурнее вас?! Полагаете, мы не знаем своей работы? Так знайте, соседи ничего не видели! Проснулись, когда дом горел, и принялись поливать свои дома. Вы что, не знаете, что всегда никто ничего не видел? Ночь была ясная, и пенсионеры спали крепко, вот поэтому-то и нет свидетелей. Я вообще не понимаю, причём тут ФСБ?
Я ласково улыбнулась полицейскому.
– Простите, что мы вмешались, но это от крайней необходимости. Мы полностью доверяем Вам! Этот хозяин… Не всё так просто… Понимаете? – многозначительно помолчала, у полицейского вытянулось лицо. Я вздохнула. – Думаете, нам хочется?
Кирилл сурово сдвинул брови и доверительно проговорил:
– А заметили, что соседи не уходят? Для них это развлечение. Фотографируют всё на телефоны.
– Что тут фоткать? – полицейский устало отмахнулся. – Даже яблони сгорели.
Меня это смутило. Это что же, их напалмом облили? Я помахала пожарнику, отдающему распоряжение, и просительно сложила руки. Он подошёл к нам, воззрился на мой наряд и серебристый чемоданчик в руках. Покачал головой. Я поняла, как он мне сочувствует, и специально дрожащим голосом пролепетала (Кстати, это я из какого-то сериала почерпнула):
– Простите? А, правда, яблони около дома сгорели? Очень не хочется туда лезть и Вам мешать!
Пожарник сердито пробасил:
– Дожили! Уже соплячки в криминалисты заделались.
Я поднатужилась и, наполнив глаза слезами, прошептала:
– У меня это первое дело! Я очень не хочу проколоться на мелочах. Простите, если помешала!
Мужик сочувственно вздохнул.
– Да уж! Повезло в кавычках. Это точно! Сгорели даже яблони. Никогда такого не видел! В лаборатории определим, чем они их подожгли. Уверен, что это – поджог, причём очень умелый. Температура – очень высокая. Соседям пришлось туго. Всё задействовали. Если бы они свои заборы, да дома не поливали, то было бы всё гораздо хуже. Повезло им, что в соседнем доме мужики собрались записи футбола посмотреть. Вот они-то тревогу и подняли. Кстати, не советую с ними разговаривать сегодня, очень уж возбуждены. Они и полицейским ничего не сказали.
– Спасибо! Я Вам очень обязана! – пожав его руки, я умильно улыбнулась. – А даже остатков коллекции не нашли? Пожалуйста-пожалуйста!
Пожарник расправил плечи, и доверительно зашептал:
– Слышал я про коллекцию, не видел, но…. Даже не знаю, девушка, нужно ли это вам? В погребе гроб нашли.
– С покойником? – я ахнула. – Мамочки!
– Нет, но что-то там лежало, на белом атласе. Прикольно! Гроб был закрыт на ключ. Никогда не слышал, чтобы гробы запирали. Прикольно, что на нём было семь замков.
Кирилл, стоявший рядом, метнулся к своим коллегам, а я укоризненно улыбнулась пожарнику:
– Что же вы полиции не сказали?
Он подмигнул мне.
– Сказали, что нашли ящик, похожий на гроб. Знаете, вокруг слишком много соседей, зачем людей пугать? Да и языки у всех без костей. Потом напридумывают всякую чушь, а нам отдуваться.
В это время кто-то закричал: «Палыч!», я опять пожала его руку.
– Спасибо большое. Удачи Вам!
Мужик улыбнулся и с сожалением оторвался от нашей беседы. Я повернулась к Лестеру.
– Вот так надо работать! Учись!
Мой напарник, демонстративно игнорируя меня, сообщил Толику:
– Я поговорю с некоторыми дамами. Думаю, они мне расскажут много больше, чем местным Пинкертонам.
Это услышали, двое полицейских, зачем-то подошедших к нам, а один из них зло прищурился.
– Это почему же?
– Женщины всегда доверяют мне и ценят.
Полицейские от возмущения побагровели, а я кротко поинтересовалась:
– Ты платишь им?
На лицах стражей порядка разлилось блаженство, а Лестер, зло засопев, направился к толпе любопытных. Кирилл тихо шепнул:
– Ваня, помоги нашему Дон Жуану и прекрати изводить его!
Я?! Он же всё время демонстрирует, что я всем мешаю! Возможно, поэтому я съехидничала.
– Не волнуйся! Он пошёл к дамам преклонного возраста, они его не обидят, – отвернулась и зря, потому что наткнулась на широко улыбающегося Толика.
Подумать только, видимо, я как-то не удачно высказалась! Интересно, почему это он назвал его Дон Жуаном? Неужели этого грубияна кто-то считает неотразимым? По-моему, Кирюша ярче и красивее. Посмотрела на дам, окруживших Лестера, и ещё больше разозлилась. Да что они, как мухи на мёд слетелись? Ну, широкоплечий, ну, с серьгой в ухе. Посмотрела на его поджарый зад, обтянутый джинсами, и внутри что-то ёкнуло. Странно, мне он даже не нравится! Вообще, как могут нравиться такие грубияны и зазнайки? Ладно! Работа есть работа.
Я подошла, когда наш дамский угодник внимательно слушал женщину пятидесяти лет, рассказывающую о порядках в доме Григорьева. Дама, была в длинном вишнёвом платье, на плечи была накинута кремовая шаль, вязанная крючком. Волосы были затейливо собраны в «халу». Да-а, это было не просто дама, а Дама с большой буквы. Она успела привести себя в порядок и уничтожить все следы усталости на коже.
Этот пожар для местных жителей не просто повод посудачить, но и себя показать. Огляделась и зауважала местных женщин, все были причёсаны и имели свежий макияж. Ещё бы столько бравых мужиков вокруг! В зависимости от возраста, дачницы щеголяли либо в джинсах, либо в удобных спортивных костюмах. Прислушалась. Дама с большой буквы, чуть прикасаясь пальцами к руке Лестера, негромко говорила:
– Представьте, всё по расписанию! В субботу он принимал гостей, в воскресенье возил жену на концерты и театр, в понедельник ездил на дачу за Волгу, где они жили до четверга. Это летом. Зимой, в понедельник, они сами посещали друзей.
– Так сгорел не хозяин дома?! – ахнула я.
– Нет, душенька! – она благосклонно мне улыбнулась, за проявленный интерес, а соседки вокруг сникли от зависти, что с ними не разговаривают. Дама чуть с придыханием продолжила. – Это у них гостили его родной брат с женой и сыном. Представьте, впервые хозяин дома так нарушил расписание! Брат приехал в пятницу, а уже рано утром в субботу Ефим Фролович отвёз жену и дочку на дачу.
Шатенка из стоящих недалеко женщин, в синем спортивном костюме, торопливо вмешалась:
– Странно, что нет ни его машины, ни машины брата.
Я метнулась к Кириллу.
– Машины сгорели?
– Гараж пуст, – отрезал тот.
– Должна была быть машина брата. Сгорел брат Григорьева с семьей.
– Уже выяснил. Сосед рассказал. Кстати, брат очень похож с хозяином дома из-за бороды. Возможно, брат и не оставлял здесь свою машину, но никто ничего не видел.
Я вернулась к разговаривающим Лестеру и Даме.
– Простите, но может, Вы знаете, давно ли хозяин бороду отрастил?
– Год назад, – благодушно ответила она. – Представьте, даже в этом он был оригинален! Такие бороды сейчас не носят.
Наш Дон Жуан пожал руки Дамы, потом поправил вязанную шаль на её плечах, мимолётно, коснувшись чуть увядшей щеки, и проворковал:
– Простите, мотылёк! Убеждён, что Вы бывали у них постоянным гостем. Расскажите нам о них ещё. Интересны любые подробности.
Шатенка сердито сморщила нос и отошла, заметив знаки благоволения Рыцаря. Дама с большой буквы засияла, но покачала головой.
– Вы ошибаетесь, не постоянным. Хозяин дома приглашал некоторых гостей-соседей только на чай в пятницу. Представьте, он лично звонил, каждому. У нас даже хвалились друг перед другом этими посещениями. Вы правы! Я бывала в числе приглашённых, потому что когда-то играла в оркестре филармонии, пока не попала в аварию. По словам Ефим Фроловича, его дом открыт только для людей с изысканным воспитанием. Я, видимо, попала в эту группу, – Дама лукаво улыбнулась. – Ах уж, эти новые нувориши! Они так нелепо подражают аристократам прошлого. Разговоры в доме были в основном о музыке и музеях. Никогда о политике. Как-то мой сосед попытался поговорить о событиях за рубежом. Разговор поддержали, но больше его никогда не приглашали. Ефим Фролович считал, что дом нужен для того, чтобы отдыхать от мировых проблем. Ему суеты на работе хватает.
Я мысленно ахнула. Как же я забыла узнать, где он работает?
– Простите, а кем работал хозяин дома?
– В налоговой инспекции. Где точно я не знаю, но он очень многим помог оформлять налоговые декларации и решать проблемы с наследством. Он смеялся, что смерть и налоги – вечные спутники людей, только со Смертью невозможно договориться.
Стараясь выглядеть тонко понимающей особой, я подняла брови.
– Он помогал обходить законы?
– Нет, душенька! Он помогал правильно разбираться в них, – Дама покивала мне. – Он обожал Бенджамина Франклина, и цитировал его постоянно. Его любимая цитата – «Моё лучше, чем наше».
– Ах, вот что! – пробормотала я.
Как мне это было знакомо! Мой бывший пaпaxeн, тоже любил так говорить. Не удивительно, что они сдружились.
– Вам понравилось у них? – поинтересовался Лестер.
– Нет! Хотя обстановка демонстративно богатая. Мне было бы неуютно жить в таком доме. Представьте, их гостиная похожа на музей, а разве удобно жить в музее? Кстати, Ефим Фролович обожал показывать свою коллекцию, но только соседям. Он много рассказывал, чем сабли отличаются от палашей и шашек. Забавно, но коллекционеров он не жаловал и не пускал в дом дальше порога. Как-то я была свидетелем разбирательства хозяина дома с каким-то коллекционером из-за старинного кинжала. Они поругались в беседке, и прибывший коллекционер обозвал Григорьева сквалыгой и крохобором. Видимо, они не договорились о цене кинжала.
Дама вздохнула, и я немедленно подхватила разговор:
– Да уж, коллекционеры народ странный, но может быть потому, что оружие такое красивое, и им жалко его отдавать?
Лестер неодобрительно покачал головой. Дама снисходительно улыбнулась мне.
– Деточка! Ну, разве рукоятки и ножны. А так… Не понимаю я этого! Ефим Фролович, как все мужчины, обожал оружие. У него в гостиной на стене висели сабли и палаши, некоторые экземпляры были в шкафах, но самые ценные экспонаты, по его словам, он хранил в каком-то банке. Правда никогда не говорил в каком.
– Неужели в банке? – изумилась я.
– Да! – Дама решила поразить меня своей осведомленностью. – Он верил во всякую мистику, потому что кое-что из коллекции хранил, как он сказал, под семью замками.
Неожиданно для меня Лестер звучно продекламировал:
– «И видел я в деснице Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и от вне, запечатанную семью печатями». Это писание Иоанна Богослова.
– Ах, Боже мой! – Дама прижала руки к груди. – Мужчина и цитирует Иоанна Богослова?! Вы, молодой человек, полны загадок.
Я нахмурилась, ведь пожарный говорил о странном гробе с семью замками. Неужели, это не иносказание, а буквально способ хранения редкостей?
– Почему же Вам сам дом не понравился, только из-за гостиной? – проворковал Лестер. – Я думаю, что в столовой не было оружия.
– Вы правы, в столовой оружия не было. А дом… Понимаете, весь дом был отделан морёным дубом. Мебель тёмная, чёрная кожа, а в столовой, представьте, тёмный, почти чёрный пол. У них даже шторы на окнах были из тёмно-синего шелка. Ковры тёмно-синие с чёрным. Шикарно, но мрачно. Если бы мебель была светлая, то… Кстати, его жена удивительно соответствовала этому дому. Она всегда была во всём чёрном. Как-то она сказала, что чёрный цвет покрывает все цвета и главенствует в космосе. Хотя в ушах у неё были невероятной красоты сапфиры.
И тут я вспомнила про мои серьги, они ведь необычные, на них могли обратить внимание, а потом кому-нибудь рассказать, а как известно, мир тесен. Вдруг это дойдёт до мамы или пaпaxeна. Ой, что это я?! Ведь Лёва что-то делал, значит не стоит волноваться. Я с облегчением вздохнула и улыбнулась Даме.
– Простите, а как Вы думаете, дорогая у него была коллекция?
– Видимо да, потому что он, помимо прочих охранных систем, вдоль забора протянул колючую проволоку. А почему, деточка, тебе это интересно?
– Я криминалист.
– О! Куда катится мир, если такие юные красавицы занимаются криминалистикой?! – она покачала головой.
Мне стало удивительно приятно, да и сама Дама теперь мне нравилась много больше, чем раньше.
Лестер наклонился к её уху.
– А что Вы, сударыня, имеете в виду, когда говорите об обычных охранных системах?
– Камеры наблюдения и сигнализация. Они здесь у всех есть.
– Сударыня, я прошу, представьте меня ближайшим соседям и уговорите их показать мне записи с камер, начиная с пятницы. Только начнём с сильной половины.
– Почему? – простодушно удивилась Дама.
– Потому что Вы очень красивы, и женщины могут позавидовать Вам и отказать, – проворковал он и победоносно посмотрел на меня.
Ну что за тип?! Рожа вырублена топором, коротышка, а туда же. Ну хорошо же, я припомню тебе про зависть! Я улыбнулась Даме.
– Пожалуйста, помогите ему, а то наш сотрудник очень робок!
Дама ахнула, подхватила под руки остолбеневшего от моих слов Лестера и поволокла его за собой. Я вернулась к машине счастливая и радостная. Так ему! Не всё коту масленица. Кирилл, посмотрев на меня, пробормотал:
– Бедный Лестер!
– Грубиян ваш аристократ недоделанный.
Кирилл покачал головой и отправился к своим ФСБэшникаам о чём-то разговаривать. Толик посоветовал мне погулять и посмотреть вокруг. На что смотреть я не поняла, вся усадьба Григорьева сгорела. Походила около соседей, те в основном обсуждали, сколько в деньгах потерял Григорьев. Ни малейшего признака сочувствия я не обнаружила.
Скользнула, стараясь не привлекать внимания, к Кирюше.
– Погорельца-то не любили, хотя вокруг живут вовсе не бедные.
Его коллеги угрюмо кивнули, соглашаясь со мной, а Кирилл пробормотал:
– Но не завидовали ему.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: