Метель за окном кружила снежные хлопья, швыряя их в тонированные стекла продуктового магазина. Анна придирчиво выбирала фрукты, когда услышала за спиной незнакомый женский голос:
— Представляете, как нам повезло! Такой чудесный дом сняли, прямо в этом поселке. Большой, уютный, с камином. И хозяева замечательные — всё объяснили, во всём помогают.
Анна замерла с яблоком в руке. Дом с камином? В их поселке таких всего три, и один из них — их собственный, который они с мужем оставили на зиму под присмотром соседей.
— А где именно дом находится? — спросила она, медленно поворачиваясь.
— На Сосновой улице, — с готовностью ответила миловидная женщина лет сорока. — Такой светло-бежевый, с белой отделкой и большой террасой. Елена Петровна, хозяйка, так подробно рассказала про отопление, про сигнализацию...
Яблоко выпало из онемевших пальцев и покатилось по полу. Анна схватилась за край прилавка. Их дом. Их собственный дом, который они доверили Мироновым — просто присматривать время от времени.
— Елена Петровна? — переспросила Анна сдавленным голосом. — Миронова?
— Да-да, она самая! Вы её знаете? Такая приятная женщина.
Анна вылетела из магазина, забыв про корзину с продуктами. Трясущимися руками набрала номер мужа.
— Витя, они сдали наш дом. Мироновы сдали наш дом каким-то людям!
Через час они уже подъезжали к поселку. Виктор крепко сжимал руль, желваки ходили на его скулах. Анна нервно теребила ремень сумки.
В их дворе стоял незнакомый минивэн. В окнах горел свет, из трубы поднимался дым. Виктор решительно нажал на звонок. Дверь открыла та самая женщина из магазина.
— Здравствуйте, — произнес Виктор тяжелым голосом. — Я Виктор Кравцов. Владелец этого дома.
Женщина растерянно заморгала: — Как владелец? Мы же сняли дом у Елены Петровны...
— Елена Петровна — наша соседка. Мы попросили её присматривать за домом на зиму. Присматривать, а не сдавать его в аренду.
На крыльцо выглянул мужчина: — Что случилось, Оля?
— Говорят, это их дом...
— Какие глупости! Мы же официально всё оформили, заплатили за три месяца вперед.
Виктор достал телефон: — Сейчас вызову полицию, пусть разбираются.
— Подождите! — всполошилась женщина. — У нас дети, вещи... Мы же не можем вот так сразу...
— Немедленно позвоните Мироновым! — потребовала Анна. — Пусть приедут и объяснятся.
Через пятнадцать минут во двор въехала машина соседей. Елена Петровна выскочила первой:
— Анечка, Витя, давайте поговорим спокойно! Мы же как лучше хотели. Дом пустует, а тут хорошие люди, присмотрят за всем...
— Как лучше? — Анна задохнулась от возмущения. — Вы сдали чужой дом! Без спроса!
— Мы же следим, чтобы всё было в порядке, — вступил в разговор Сергей Миронов. — Регулярно проверяем.
— Деньги собираете регулярно? — уточнил Виктор.
Елена Петровна покраснела: — Ну а что такого? Дом же все равно стоит закрытый. А у нас сын в институт поступил, за обучение платить надо...
— То есть вы решили платить за обучение сына нашим домом? — Анна нервно рассмеялась. — Прекрасно придумано!
— Давайте найдем какой-то компромисс, — предложил Сергей Миронов. — Может, пусть люди до весны поживут? Они уже обустроились...
— Никаких компромиссов! — отрезал Виктор. — Вы злоупотребили нашим доверием. Завтра с утра чтобы дом был свободен. Иначе разговор будет уже с полицией.
— Между прочим, пока вы в своей городской пятикомнатной квартире живете, — вдруг с вызовом произнесла Елена Петровна, — другие люди в тесноте ютятся. Вот у Оли с Пашей трое детей в однушке. А тут такой дом пустует!
— Это не ваше дело, где мы живем и как распоряжаемся своим имуществом, — процедил Виктор. — Всё, разговор окончен.
Утро выдалось морозным и ясным. Анна сидела в машине, наблюдая, как арендаторы загружают вещи в свой минивэн. Оля то и дело бросала в их сторону укоряющие взгляды, но Анна оставалась непреклонной.
Когда последняя коробка была погружена, они с Виктором вошли в дом. И замерли на пороге.
— Что они здесь устроили? — прошептала Анна.
Её уютная гостиная преобразилась до неузнаваемости. Старинное кресло, доставшееся от бабушки, исчезло, вместо него стоял современный диван-книжка. На стенах висели чужие фотографии – улыбающиеся дети, какие-то пейзажи.
— Где наша мебель? — Виктор распахнул дверь в кладовку. — Вот она, свалена как попало!
Анна заглянула в спальню и схватилась за сердце. Их кровать была разобрана и прислонена к стене, а на её месте стояла двухъярусная детская кровать.
— Немедленно верните всё как было! — крикнула она, выбегая во двор.
Оля развела руками: — Нам нужно было разместить детей. Мы думали, раз дом сдан на полгода...
— Кто вам сказал про полгода?
— Елена Петровна говорила, что до мая можно жить точно.
Виктор достал телефон: — Звоню участковому.
— Не надо полиции, — вмешался Павел. — Мы всё вернем, только дайте время перевезти вещи.
К вечеру дом кое-как привели в порядок. Анна сидела в любимом бабушкином кресле и никак не могла согреться. Казалось, дом пропитался чужим присутствием.
— Знаешь, что самое противное? — сказала она мужу. — То, что они считают нас какими-то богатеями, которые жируют в городе.
— Не бери в голову. Мироновы просто прикрывают своё мошенничество социальной справедливостью.
В дверь постучали. На пороге стояла соседка справа, Нина Михайловна.
— Я всё видела, — сказала она без предисловий. — И должна вам кое-что рассказать.
Оказалось, что год назад, когда Борис Степанович с третьего участка уехал на работу за границу, Мироновы тоже вызвались присматривать за его домом. А потом сдали его какой-то молодой паре. Когда Борис неожиданно вернулся через четыре месяца, разразился скандал.
— Почему нам никто не рассказал? — возмутился Виктор.
— Борис постеснялся шум поднимать. Да и пара та быстро съехала, деньги вернули...
— Значит, у них это уже система, — процедил Виктор. — Интересно, скольких ещё они так осчастливили?
На следующий день выяснилось, что случаев было минимум пять. Кто-то действительно постеснялся скандалить, кто-то решил не связываться. А Мироновы вошли во вкус.
Вечером к дому подъехала Елена Петровна. Одна, без мужа.
— Анечка, давай поговорим, — начала она примирительно. — Ну что ты завелась? Ничего же страшного не случилось. Дом цел, присмотр был...
— Вы нарушили наше доверие, — отрезала Анна. — Использовали чужую собственность ради наживы.
— Какой наживы? Мы едва концы с концами сводим! А тут возможность помочь и себе, и людям...
— За чужой счёт?
— Но ведь дом правда пустовал! И стоит дальше никому не нужный. А у людей дети...
— Прекратите! — Анна повысила голос. — Я не желаю это обсуждать. Завтра принесете все документы, которые надавали арендаторам. И чтобы духу вашего здесь больше не было.
— Значит, так? — Елена Петровна прищурилась. — Ну и ладно. Только знай: весь поселок считает, что мы правильно сделали. Нечего домами разбрасываться, когда другим жить негде.
— Нам нужно заявление написать, — сказал Виктор, просматривая документы, которые принесла Елена Петровна. — Договор аренды от её имени, расписки в получении денег. Всё есть.
— Думаешь, стоит?
— А как иначе? Сегодня они дом сдали, завтра что придумают?
В этот момент в окно постучали. На крыльце стояла молодая женщина с ребёнком лет пяти.
— Простите за беспокойство, — начала она. — Мне Елена Петровна сказала, что вы сдаёте дом...
— Что? — Анна задохнулась от возмущения. — Опять?
— Она сказала, предыдущие жильцы съехали, и теперь можно...
Виктор схватил куртку: — Всё, едем к участковому.
В отделении их встретил немолодой капитан. Выслушал внимательно, изучил документы.
— Да, случай неприятный. Но, боюсь, возбуждать дело не станут. Ущерба материального нет, договор расторгнут, деньги арендаторам возвращены...
— То есть можно спокойно распоряжаться чужим имуществом? — возмутился Виктор.
— Я поговорю с Мироновыми официально. Предупрежу о последствиях. Думаю, больше не рискнут.
— А как же то, что они и раньше так делали? С другими домами?
— Заявлений не было. Слухи к делу не пришьёшь.
Они вышли из отделения в расстроенных чувствах.
— Знаешь что? — вдруг сказал Виктор. — А давай и правда переедем сюда. Насовсем.
— В смысле?
— Продадим городскую квартиру. Я могу работать удалённо. Ты тоже. Зачем нам две жилплощади?
Анна задумалась. Она любила этот дом. Здесь прошло её детство, здесь жили родители. Каждый уголок хранил воспоминания.
— А ведь ты прав. Зачем нам городская квартира? Только людям завидки берут.
Вечером к ним зашла Нина Михайловна: — Слышала, вы к участковому ходили?
— Да, без толку только.
— И правильно. Знаете, что Елена по поселку рассказывает? Будто вы над простыми людьми издеваетесь, не даёте им жить по-человечески.
— С какой стати мы должны давать кому-то жить в нашем доме?
— А она говорит – вы богатеи, две жилплощади имеете, жируете...
— Мы приняли решение, — перебила Анна. — Переезжаем сюда. Насовсем.
— Серьёзно? А как же работа?
— Сейчас многие удалённо работают. Справимся.
В дверь снова постучали. На пороге стоял Сергей Миронов: — Можно войти? Поговорить надо.
Анна хотела отказать, но Виктор кивнул: — Входи.
— Вы это... простите нас с Леной, — начал Сергей. — Неправильно получилось. Но вы поймите: сын в институт поступил, платить надо. А тут дом пустует...
— Своровать решили? — перебил Виктор.
— Зачем так-то? Мы ж не для себя...
— А для кого? Для бедных и несчастных? Благотворительностью за чужой счёт занялись?
— Да нет, просто...
— Просто решили, что можно? Что мы и не узнаем? Сколько ещё домов вы так сдали?
Сергей покраснел: — Мы больше не будем.
— Конечно не будете. Потому что мы переезжаем сюда. Насовсем.
Прошёл месяц. Анна с Виктором продали городскую квартиру и окончательно обосновались в загородном доме. Они поставили новый забор, установили камеры видеонаблюдения.
На въезде в поселок они иногда встречали Миронову. Та демонстративно отворачивалась. По словам соседей, Елена Петровна не упускала случая обсудить "этих богачей, которые над простыми людьми издеваются".
— Представляете, — рассказывала Нина Михайловна, — вчера на остановке стояла, так она с какой-то женщиной разговаривала. Мол, все вокруг только о себе думают, никакой заботы о ближних.
— А то, что она чужое имущество присвоила – это, значит, забота? — возмущалась Анна.
В поселке к переезду Кравцовых отнеслись по-разному. Кто-то поддерживал, считая, что они правильно сделали. Другие перешёптывались, что могли бы и войти в положение нуждающихся людей.
Однажды утром Виктор заметил, что кто-то пытался открыть их ворота подобранным ключом – на замке остались царапины.
— Думаешь, опять Мироновы? — спросила Анна.
— Не знаю. Но камеры не зря поставили.
Вечером к ним зашла взволнованная Нина Михайловна: — Слышали новость? Мироновы дом продают!
— Как продают?
— Говорят, сыну общежитие от института дали. А они решили в город перебраться, поближе к нему.
— Интересное совпадение, — хмыкнул Виктор. — Как только мы камеры поставили, так сразу и съезжать надумали.
Через неделю к дому Мироновых подъехал грузовик. Елена Петровна руководила погрузкой, то и дело поглядывая в сторону дома Кравцовых. Заметив Анну в окне, она вдруг направилась к их воротам.
— Что, довольны? — крикнула она. — Выжили нас из поселка!
— Вы сами себя выжили, — спокойно ответила Анна. — Своей нечестностью.
— Нечестностью? А по-вашему честно две жилплощади иметь, когда другим жить негде?
— По-нашему, честно своим имуществом распоряжаться так, как считаешь нужным. И не присваивать чужое.
— Какие все правильные! — Елена Петровна всплеснула рукой. — Только о себе думаете.
— Нет, Елена Петровна. Мы думаем о том, что доверие нужно оправдывать. И что нельзя решать свои проблемы за чужой счёт.
Миронова хотела что-то ответить, но передумала. Развернулась и пошла к своему дому, где продолжалась погрузка вещей.
К вечеру грузовик уехал. Дом Мироновых стоял пустой, с табличкой "Продаётся" на воротах.
— Знаешь, — сказала Анна мужу, — я рада, что мы переехали. Теперь это снова наш дом. По-настоящему наш.
— И никто больше не будет распоряжаться им без спроса.
Весенний ветер шевелил занавески. В саду начинали распускаться первые цветы. Впереди было лето, и Анна уже планировала, где разобьёт новые клумбы.
А табличка "Продаётся" на воротах дома Мироновых простояла до осени. Желающих купить дом всё не находилось. Видимо, слухи о том, как бывшие хозяева поступали с чужим имуществом, отпугивали потенциальных покупателей.