Бомбардировки Хельсинки осуществлялись в годы Второй мировой войны 39 раз, и начались ещё в 1941 году. Во время этих бомбёжек 245 человек было убито и 646 ранено. Большинство жертв было во время трёх крупных бомбёжек в феврале 1944 года.
Три массированные бомбардировки советская авиация провела в феврале 1944 года. Бомбардировки были осуществлены ночами с 6 на 7, с 16 на 17 и с 26 на 27 февраля.
Бомбардировка Финляндии, главным образом, проводилась силами Авиации дальнего действия (АДД), которая представляла собой особый род войск, не входящий напрямую в ВВС. Силы АДД были усилены для этой задачи. Возглавлял АДД маршал Голованов, подчинённый напрямую Сталину. Силы АДД привыкли к жестким сражениям. Например, в 1943 году АДД выполнила 75 000 вылетов, было сброшено свыше 78 000 тон бомб. При этом было потеряно половина самолётов.
В основном, воздушный флот АДД состоял из двухмоторных бомбардировщиков Тл-4, Ли-2, В-25 Mitchell и Douglas А-20 Havoc. Бомбардировщик Ли-2 производился в СССР по лицензии и представлял собой военную версию американского пассажирского DC-3. В АДД были также два полка тяжёлых четырёхмоторных бомбардировщиков Пе-8.
Общее количество машин АДД в начале 1944 года составляло 1003, из которых 777 в боевом состоянии. Экипажей было 865, из них 732 подготовленных к ночным вылетам.
Налёт на Хельсинки был спланирован ещё в январе 1944, первый запланированный вылет должен был состояться 8 января, но плохие погодные условия сдвинули дату на февраль. Бомбардировки планировались прицельные, у каждой группы были свои цели. В числе целей были 11 военных складов, 17 военных предприятий и порты.
В первом налёте было 785 машин, из них 728 бомбардировщиков, в том числе два четырёхмоторных Пе-8, доставивших 5000 бомб. Во втором налёте было 406 машин, из них 383 бомбардировщика. Максимальное количество самолётов было в третьем налёте — 929 машин (896 бомбардировщиков). Общее количество бомб за три ночи составило 16 490 шт., общий вес бомб — 2604 тонн.
По состоянию на осень 1939 года в состав 1-го противовоздушного полка, оборонявшего Хельсинки, входили четыре батареи с тяжёлым вооружением (по 3-4 зенитных орудия в каждой), одна батарея с поисковыми прожекторами и одна пулемётная рота. Состояние ПВО Хельсинки на момент бомбардировок было в отличном состоянии. Всё вооружение и зоны ответственности были обновлены ещё весной 1942.
С ноября 1943 темпы модернизации ПВО ускорились: батареи сгруппированы по-новому, особое внимание уделено связи. Для центрального командования ПВО построили командный центр, откуда была прямая связь с батареями огня. У Германии были куплены два радара раннего оповещения Фрейя и четыре радара наведения орудий Вюрцбург, калькулятор расчета огня Лямбда. Радио разведка уже очень продвинулась и была способна дать раннее предупреждение вскоре после взлёта бомбардировщиков. Оснащение ПВО было совершенно новым и плотность огня ПВО исключительно высока.
За ПВО Хельсинки отвечал полк ПВО № 1. Зона столицы была поделена соответственно сторонам света на четыре сектора, в каждом из которых была батарея ПВО.
Основу ПВО Хельсинки составляли 70 тяжелых зенитных орудий и сорок более лёгких, установленных вокруг города в 13 батареях. Девять из пушек были совершенно новые немецкие 88-мм зенитные орудия. Остальные — 76-мм зенитки Шкода и уже устаревшие, того же калибра пушки Canet, плюс полученные в советско-финскую войну Бофорсы и купленные у Германии советские зенитки 52-К.
В пушках Bofors и полученных из Германии имелся механизм установки задержки, позволяющий установить высоту подрыва. В пушках Canet и Шкода использовался лишь пиротехнический замедлитель.
Со стороны ПВО важнейшими элементами являлись полученные из Германии два радара раннего обнаружения Фрейя и четыре радара наведения. Радары обнаруживали расположение самолётов и модернизированный заградительный огонь вынуждал их группами сойти с курса. Радиоразведка обнаруживала движение самолётов начиная от взлёта, следила за их перемещением, пока не передавала цели радарам наведения. С радарами был непосредственно связан калькулятор Лямбда, который пересчитывал данные для артиллерии. Радары управляли и 36 прожекторами. Имелись и устаревшие 13 акустических локаторов.
В первую ночь налёта оборона ПВО была полностью на плечах зенитчиков, ночных истребителей тогда не было. После первой бомбёжки 6 февраля немецкий офицер связи попросил по телефону у маршала Геринга ночные истребители. Из Германии отправили 12 Me-109 G-6 -ночных истребителей в Хельсинки, машины прибыли в Мальмё 12 февраля. На самолётах имелось оборудование для ночных полётов, но не было радара. Лётчики были опытные.
Дополнительную помощь дала прибывшая из Таллина оснащенная радаром эскадрилья ночных истребителей "юнкерс-88". Эскадрилья управлялась с корабля специальным радаром, хотя зона их действия была за пределами ПВО Хельсинки, некоторую поддержку они всё-таки оказали.
Организация защиты населения ещё до Зимней войны 1939 года была налажена хорошо. Уже в 1934 городское руководство стимулировало жилищные кооперативы строить в подвалах помещения, где жители могли укрыться в случае воздушного налёта. Эти помещения не вполне отвечали требованиям бомбоубежищ, это были обычные комнаты, чьи стены и потолки были лишь укреплены брёвнами и балками. В каждом кооперативе был дежурный, не относящийся к армии, обычно человек в запасе и в возрасте. В его задачи входило следить, чтобы все жильцы собирались в убежище.
Много работы досталось официальной пожарной команде Хельсинки, добровольным пожарным дружинам и пожарным морской верфи. Помощь добровольных пожарных дружин неоценима и потому, что их штат состоял из непригодных к строевой службе пожилых, инвалидов и молодежи.
В начале войны больших убежищ в скалах в городе было всего несколько, но к войне 1941—1944 построено уже достаточно. Медицинское обслуживание было на хорошем уровне, например, детская больница была выведена из столицы. Под несколькими больницами, не под всеми, были убежища, выбитые в скале. Особенной была больница Красного креста, полностью размещенная в граните.
Первая бомбардировка 1944 года была самой разрушительной. Первые бомбы упали в 19.23. Около 350 бомб упали в районе центра и около 2500 бомб легли вокруг Хельсинки. Всего, считая и упавшие в море бомбы, было около 6990 бомб. В налёте участвовало около 730 бомбардировщиков, бомбы сбросили в две волны: 6 февраля 18:51-21:40 и 7 февраля 00:57-04:57.
ПВО оказалась достаточно эффективной, учитывая условия. Было выставлено 122 огневых заграждения, легкие орудия сделали 2745 выстрела, тяжёлые — 7719.
В бомбардировке погибло 100 и было ранено около 300 граждан Финляндии. 160 зданий было уничтожено и повреждено. Большее количество жертв по отношению к другим налётам объясняется тем, что налёт оказался намного массированнее, чем могли ожидать; к тому же, на самом опасном направлении, с юга, на батарее в Сатахамина калькулятор ведения огня оказался неисправным и эффективность батареи намного упала. Также телефонная связь ПВО была прервана при разрушении воздушных линий; к следующему налёту связь была проведена уже подземным кабелем, а с немецкой помощью смогли существенно улучшить радиосвязь.
Ставилась цель не уничтожить вражеские самолёты, а лишь воспрепятствовать их проходу к цели. Летчики не желали как оказаться посреди взрывающихся гранат так и быть ими освещенными, что угрожало уничтожением самолёта. Для усиления психологического эффекта снаряды изменили. В них высверлили верхнюю часть взрывчатки, заменив её смесью магния и алюминия. Это многократно усиливало вспышку от разрыва. По словам финских лётчиков, даже разрыв тяжёлого снаряда ПВО из кабины бомбардировщика не выглядит опасным, в то время как вспышка от относительно безопасного осветительного 40 мм снаряда производит пугающее впечатление, что снаряд летит в сторону самолёта. После удачных экспериментов такие модернизированные снаряды и были применены на Шкода и Bofors.
Атакующие бомбардировщики, стремясь обойти плотный заградительный огонь, отклонялись от курса на город и не могли поразить цели. Были проведены необходимые расчёты и тренировки. Зона заградительного огня простиралась на 4-14 км от центра города. Ширина заграждения была 1-1,5 километра, а высота в зависимости от орудий: 6000 — 7400 м. Дополнительным средством устрашения использовали осветительные снаряды, которые вращались по небу. При благоприятных условиях была возможность стрелять с помощью радара непосредственно по самолётам.
После первой бомбардировки в Хельсинки прибыла немецкая эскадрилья с 12 истребителями Me-109 G-6. Базируясь на аэродроме в Мальмё, немецкие истребители сбили с помощью финских ПВО за два последних налёта четыре советских бомбардировщика. Сами орудия ПВО сбили два бомбардировщика и выставили 184 огневых заграждения. Тяжёлые орудия произвели 12 238 выстрела, легкие 5 709. Калькулятор ведения огня в Сантахамина был налажен, и батарея вела более прицельный огонь по наводке своего локатора.
Другим важным изменением по сравнению с первым налётом было то, что большая часть населения добровольно покинула город, оставшиеся были готовы защитить себя. Это заметно по потерям. Дополнительно рядом с городом (на Воусаари) с приближением вражеских самолётов удалось зажечь множество костров. Этим создавали впечатление, что горящий город находится восточнее, чем на самом деле. Иллюзию усиливало то, что прожектора в западной части города не включали, а в районе разведения костров разместили ложную батарею, которая стреляла очень часто. В результате, многие бомбардировщики бомбили пустынный район, сбрасывая бомбы в лес.
Во вторую ночь бомбардировщиков было 383, На Хельсинки, пригороды и море сбросили 4317 бомб. В город попало около ста. Тревога ПВО прозвучала в 20:12. Бомбардировщики снова прошли в две волны: 16 февраля 20:12-23:10 и с 23:45 по 05:49 17 февраля. В первой волне самолёты стремились сосредоточить бомбардировки, приближаясь к городу с разных направлений. Во второй волне самолёты приближались небольшими группами с востока. Как и при первом налёте, радио разведка предупредила о приближении самолётов АДД с большим опережением: за 1 час и 40 минут до начала. ПВО выдала тревогу за 49 минут, на радарах ПВО первые самолёты вырисовались за 34 минуты до бомбардировки. Так что радар дальнего обнаружения на Мальмё оказался довольно полезен.
В этот налёт жертв было существенно меньше, чем в первый: 25 человек погибли и 29 было ранено. Было разрушено 27 зданий и повреждено 53.
Вечером 26 над Хельсинки был обнаружен разведывательный самолёт, что предвещало бомбардировку. Ясная безоблачная погода в этот раз не была на стороне обороняющихся. Снова от радиоразведки было получено раннее предупреждение.
Через 5 минут цепь наблюдения ПВО в Финском заливе, в основном состоящая из лоцманов, выдала тревогу о приближении бомбардировщиков. В Хельсинки, как и ранее, запустили так называемую «тихую тревогу». Это означало, что уличное освещение выключали, трамваи и поезда останавливали, и даже прекращали радиопередачи, чтобы противнику сложнее было найти цель. Второй задачей «тихой тревоги» было дать время жителям подготовиться. И в этот раз на Вуосаари было достаточно ложных целей и огня ПВО тяжёлых орудий.
Первые советские бомбардировщики появились на экранах радаров в 18:30, за 25 минут до начала бомбёжки. Через минуту с аэродрома в Мальми в воздух поднялись истребители. Ещё через несколько минут была дана тревога батареям ПВО. Воздушная тревога по городу прозвучала в 18:45. В 18:53 батареи ПВО начали заградительный огонь. Когда упали первые бомбы, было 19:07.
Эта последняя воздушная битва за Хельсинки отличалась от двух предыдущих. Она была беспрерывной и длилась 11 часов. Можно выделить три фазы: вечерний налёт, ночной налёт и утренний. Вечерний длился 4 часа, когда АДД стремилась сконцентрировать удары. Части самолётов удалось сбросить бомбы на город. Ночной налёт штурмовиков попытался нейтрализовать батареи ПВО, но эту фазу нападения удалось отразить полностью. Под утро противник попытался крупными группами бомбардировщиков прорваться в город, но огнём ПВО и атаками ночных истребителей почти все самолёты удалось принудить повернуть назад. Отбой воздушной тревоги был дан в 6:30.
Потери были в общих чертах такие же, как при втором налёте, хотя третий налёт был наиболее массивным. Погибло 21 человек, ранено 35. Уничтожено 59 зданий и 135 пострадало. Тяжёлые орудия ПВО произвели 14 240 выстрелов, лёгкие — 4432, расход боеприпасов за одну ночь составил примерно 25 железнодорожных вагонов.
В этот раз Хельсинки бомбили 896 бомбардировщиков, которые сбросили 5182 бомбы. На сам город попало всего 290. Девять советских самолётов было сбито.
В конце марта, после ночных воздушных атак Хельсинки, финский политический деятель Ю. К. Паасикиви отправился в Москву для выяснения вопроса о возможности подписания мирного договора. Этот визит готовился под большим секретом при участии посла СССР в Швеции Александры Коллонтай. Паасикиви перелетел из Швеции в Москву на DC-3 шведской авиакомпании ABA. Самолет пересек линию фронта в районе Карельского перешейка. Этот рискованный визит не привел к заключению мира.
Благодаря мощной системе ПВО потери Хельсинки оказались относительно малыми. Причиной было то, что лишь сто бомбардировщиков прорвалось сквозь заградительный огонь к целям, 95 % бомбардировщиков отвернуло от заслонов и сбросило бомбы где попало. Из прорвавшейся в город сотни самолётов 20 было сбито.
Орден Крест Свободы был учреждён 4 марта 1918 года во время так называемой «освободительной войны» (гражданская война между финскими «белыми» и «красными»). Этой награды были удостоены военнослужащие, медперсонал и гражданские лица, невзирая на национальную принадлежность, воевавшие на стороне финского правительства. 28 января 1919 года магистр ордена Свободы генерал Маннергейм решил, что необходимость в подобной награде отпала, и упразднил её, хотя штаб немецкой Балтийской дивизии продолжал награждать своих ветеранов вплоть до 1935 года. Свой второе рождение орден отметил 8 декабря 1939 года в начале советско-финской войны 1939—1940 годов. 18 августа 1944 года правительство Финляндии приняло решение перевести орден Свободы в разряд постоянных официальных наград.
Медаль была учреждена вместе с орденом Креста Свободы в двух степенях: Серебряная и Бронзовая. На лицевой стороне в центре крупным планом изображена голова финского гербового льва с мечом и выбиты по окружности слова «URHEUDESTA / FÖR TAPPERHET» («За отвагу» — на финском и шведском языках). На реверсе надпись «SUOMEN KANSALTA» («От финского народа») и год выпуска, обрамлённые венком.
Лента серебряной медали была голубого цвета с белыми полосками по краям. Бронзовую медаль носили на красной ленте с жёлтыми полосками.
Кроме того, в финской армии до 1942 года не существовало наград за ранения. Близким родственникам погибшего офицера вручался Крест Скорби (воинский Крест Свободы IV класса с чёрной лентой). Родственники убитого (погибшего от ран) унтер-офицера или рядового получали медаль Скорби (бронзовую медаль Свободы с чёрной лентой). При этом носить награду имела право только женщина: жена, старшая сестра, мать.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Степка получил необходимые пояснения от повара-наводчика и потренировался заряжать "бофорс" около часа. Потом Лийса была отпущена на кухню готовить обед. Перед уходом она задала вопрос, ответ на который, если судить по внимательному взгляду серых женских глаз, её интересовал сейчас больше всего:
- Степан, скажите, Михал женат или нет?
Степка развёл руками:
- Я в его паспорт не заглядывал...
- А что, в Советском Союзе отметку о женитьбе ставят в паспорт?
- На сколько я знаю, да.
- Кто мог проверять паспорт Михала, ваш командир?
- Он мог.
- ... И этот паспорт может теперь находиться у него?
- Это вряд ли...
- Киитос, Степан.
Вернувшись в казарму старший лейтенант застал Виктора, Алексея, Гора и Тойво, склонившихся над картой Финляндии:
- До... Ювейскюля меньше трёхсот километров, их проскочим за световой день. Там оставляем ретрансляционную радиостанцию. Так?
- Так. Я распоряжение уже дал. Радисты с рацией будут нас ждать завтра с вечера на месте... Если что-то исказится при передачах радиограмм?
- Тойво, шифр я вам всё равно не дам.
- Ну, это же наша совместная операция...
- Знай сверчок свой шесток. Финляндия нам даже не союзник. а побеждённая страна... Разве не так?
- Если бы не ваша артиллерия, авиация и танки, вы бы нас не победили ещё как минимум пару лет.
- Если бы да кабы, то во рту бы выросли грибы. Вопрос закрыт! Алексей, что у нас с "дальним" приёмником?..
- Самый надёжный нашёл на военном складе в Хельсинке. "Телефункен"...
- Хорошо. Только давай без этих мудрёных слов... Тойво, губы можно не поджимать. Я вас всё равно не пожалею... Как переводится название Ювейскюля, а то язык сломаешь?
- Зерновая деревня.
- Вот так-то лучше. Значит, от Зерновой деревни до Оулу ещё километров триста пятьдесят, а до точки встречи считаем ещё пятьдесят... "Добьёт" твоя рация оттуда до Зерновой деревни, Алексей?
- У меня улучшенный "Север", товарищ майор!.. Должна "добить". Но всё зависит от погоды...
- От погоды, от погоды... Мне что прикажешь с собой почтовых голубей на всякий случай брать для связи?
- Не прикажу, товарищ майор...
- И то хорошо... Рация в самоходке, а приёмник будет в грузовике, на котором я поеду. Кстати, ты "тэ-пэ-у" в самоходке проверил?
- Проверил, всё работает.
- Тойво, смогут ваши радисты выдвинуться при необходимости ещё на несколько десятков километров к северу от Зерновой деревни?
- Смогут, но им тогда нужна будет охрана... Немецкие войска в том районе ещё продолжают отходить мелкими группами и небольшими отрядами на север в Лапландию...
- Ясно. Степан, теперь о твоей самоходке. До Зерновой деревни двигаемся общей колонной. После регламент такой. Ты на самоходке проскакиваешь километров десять-пятнадцать, даёшь ракеты, грузовики подтягиваются следом. На движение такими "волнами" нам понадобится ещё полтора световых дня до Оулу.
- Тойво, на чём вы едете?
- На "опель-капитане" с вашего позволения.
- Не возражаю. Тогда с вами поедет Марек. Арво едет на грузовике с бумагами финского банка. Так?
- Так точно!
- Ещё вопросы есть?..
- Нет. Лийса уже на стол накрывает...
Дорога до Зерновой деревни показалась Степке лёгкой прогулкой, только нос у него сильно замёрз. В открытой сверху рубке самоходки было начинал гулять холодный ветер даже при скорости тридцать километров в час. Лийса сидела спокойно, спрятав почти полностью лицо в длинный ворот свитера. Периодически она отрезала складным ножом пластинку какой-то вяленой рыбы, клала её в рот и медленно жевала. Алексей, предупрежденный Степкой о зарезанном пять лет назад красноармейце с опаской косился на нож в руке девушки. Старший лейтенант отказался от потянутой рыбной "пластинки" и спросил:
- Какой самолет ты сбила при отражении налетов на Хельсинки.
- Я марку не помню точно, в ней была цифра "два".
На южной окраине городка самоходку стали заправлять. Алексей "отстучал" радиограмму, получил квитанцию об её получении. Виктор пересел к Тойво в "опель", высадил Марека, взял с собой Алексея с его "Севером" и они уехали знакомиться с финскими радистами. По предложению Лийсы верх рубки Гор и Степка стали укрывать брезентом. На севере небо стало быстро темнеть. Вскоре ветер усилился и из приблизившейся с севера тучи посыпался-полился снег в перемешку с дождём. Лийсма спросила разрешения и ушла в дом, отведённый для ночлега группы, готовить горячий ужин. Ей напросился помогать Михал.
Вскоре вернулся "опель". Марек окликнул Виктора. Тот в свою очередь поманил к себе Степку и жестом оставив открывшего было рот пожилого сыщика, выдал приказ:
- На ночь надо будет организовать посменную охрану всего нашего добра собственными силами, то есть ты, Алексей и Гор... Определитесь сами, кто за кем.
- Есть!
- Слушаю вас теперь, Марек!
- Не о том я хотел говорить, но меня тоже можно учитывать в графике ночного часового. Не такой я уж и старый... Отосплюсь завтра по дороге.
- Спасибо, но постараемся в эту ночь обойтись без вас. Что у вас было ко мне?
- У Арво с собой есть несколько картин, которые он "попутно" хочет продать в Швеции.
- Этого нам только не хватало!
- Любую информацию можно обратить себе на пользу.
- Это кто сказал?
- Это моя мысль. Извините... Профессинальное наверное восприятие фактов.
Из самоходки, над которой в очередной раз была установлена "паутина" антенны, вылез Алексей и побежал к Виктору. В его руке колыхался на ветру листок с расшифрованным текстом радиограммы. Пожилой сыщик направился в дом со словами:
- Не смею вам больше мешать, пойду помогу готовить ужин...
Виктор произнёс в спину пожилого сыщика:
- Спасибо, что сказали про картины, Марек. Мы подумаем, что с этим делать... Что там у тебя такого срочного, Алексей?
- Нам надлежит прибыть в Оулу завтра до полудня потому что... Вот, сам прочитай!
Виктор пробежал глазами текст радиограммы и передал её Степке со словами:
- Это значит, что выступать придётся не позже двух часов ночи, а лучше в час... Что скажешь, Степан?
- Лучше тогда выступить до полуночи... А как они себе представляют, чтобы мы сделали то, что здесь написано?
- Они не представляют. Тут написано просто "действовать на месте по обстановке". Они просто в нас верят и надеятся...
Майор изобразил на своём лице подобие улыбки:
- И заметь, основную нашу задачу никто при этом не отменяет. Так что пошли поговорим с Тойво.
- А с ним-то зачем об этом говорить?
- А зачем нам выдвигаться в Оулу для того, что написано в радиограмме, всем скопом? Двините на самоходке только с "опелем", а мы уж следом с рассветом стартанём...
- Я дорогу и без Тойво не потеряю, вдоль "железки" надо всё время двигаться, если верить карте.
- Он не только как проводник нужен, но и как переговорщик с властями порта. Или ты тоже сам с ними хочешь договориться, пользуясь только услугами Лийсы как переводчика?
- А если Тойво свою игру в Оулу заведёт?
- А тебе уши, глаза и голова на что даны? Да и не выгодно ему сейчас с нами ссориться. Это в Швеции от него можно будет всяких пакостей ждать. Согласен?
- Согласен, пошли поговорим.
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.