По дороге из Равенны в Неаполь я заехала в Рим. Так было удобней: экспресс между городами идет всего час. К тому же из России прилетела моя хорошая подруга, с которой мы решили пересечься в моей уже любимой Pastascuitta.
В Риме я уж была как дома: вышла на вокзале, прогулялась до фонтана Треви, попила кофе и поехала заселяться к очередному каучсерферу. Ну не снимать же отель на одну ночь? Тем более, что желающих приютить - очередь как к достопримечательности.
Луиджи жил в пяти минутах от Колизея. Его офис также был недалеко от дома, поэтому он пришел, чтобы заселить меня, а затем вернулся на работу. Всю жизнь он трудился репортером на телевидении, делал репортажи и где только не путешествовал.
Я быстро закинула сумку, попила чаю. перекинулась с ним парой слов и побежала в город. Перед встречей с Настей мне хотелось заглянуть в замочную скважину Мальтийского ордена, до которой я не дошла в прошлые разы.
Очередь была небольшая - человек сорок. Рядом сидел музыкант и исполнял итальянские комические куплеты. Я долго пристраивалась камерой к замку и, наконец, у меня получилось!
Стоял тихий вечер пятницы. В Риме было солнечно, тепло и по сравнению с холодной Равенной, это было просто чудо какое-то. Сразу после того, как я сделала замочное фото, начался закат и стены вилл окрасились теплыми оттенками.
Затем мы встретились с Настей, погуляли, поели пасты, обсудили все последние новости Абхазии, откуда она только что прилетела, и выпили белого вина. Вот привыкла я каждый день пить в Италии!
Вечером, придя домой, я обнаружила, что хозяина нет. Он ушел куда-то в бар с друзьями и я решила присмотреться - собственно, как он живет? Дом может очень многое сказать о своих жильцах. Что ж….
Да.. Луиджи был глубоко погружен в русскую, советскую и российскую культуру. Альбомы Наутилуса и Кино, афиши Серебренникова, магнитики из Донецка, ленты КПРФ и святого Георгия, книги Довлатова и сборник старорусских рецептов..
Похоже, он и по-русски говорил, так как в тетради, которую я отрыла на полке были не только записи от руки на итальянском, но и вот такие художества. Судьба или не судьба, мы, все узнаем позже..
На чьей стороне он был и какие идеи копошились в голове у итальянца, было не ясно. Потому что микс был не концептуальный, идеологические противоположности свалены в одну кучу..
Ближе к полночи, когда я уж решила завернуться в одеялу, он вдруг вернулся. Постучав в дверь и хитро прищурившись он спросил..
- А почему вы, русские, все считаете себя патриотами? Вот я сюжет снимал недавно о двух парнях.. один из них пошел добровольцем, а другой сбежал в Азию. И каждый уверен, что патриот.. и этот ваш.. Алексей? он тоже себя патриотом считал?!
- Так… Бухло есть в доме?
- Белое сухое, красное. Обижаешь… Мы же в Италии!
- Ну давай.. пошли на кухню, приземляйся на табуретку, Карлсон ты седой..
- Бокалы вон там, на полочке с гжелью!
- У тебя в башке насрано или ты все же разобраться пытаешься?
- На закусь только мандаринки!
Утром хозяин так храпел в соседней комнате, что дрожали стены Колизея. А я тихонько закрыла входную дверь и шла по утренним улицам Рима к вокзалу, чтоб выпить кофе и уехать в Неаполь.. Я уже совсем расслабилась и даже не бронировала ничего впрок.
— Пока буду ехать, найду кого-нить на каучсерфинге. Делов-то на пять минут..
В телегу вернулся наш благодетель и президент Жова, и сразу стал разыгрывать по 100 евро за романтические стихи. Также обещаны призы по 200 и 300. Ну не знаю….