Экономика изучает производство и потребление в условиях человеческого общества.
Т.е., человеческие существа в любом случае являются потребителями. Это вполне ясно. В то же время задача любой хозяйственной системы - оптимизировать баланс производства и потребления в самом общем смысле.
Далее, чтобы потреблять нужно, чтобы было, что потреблять. "Блага", пользуясь неокласической терминологией, "то, что ценится". Они получаются либо в готовом виде непосредственно из природы (воздух для дыхания, свободное время), либо в добытом и переработанном (абсолютное большинство "благ"). Таким образом, встает вопрос добычи и обработки. То есть производства благ. При этом хочу заостриться, что "блага" представляют собой совершенно конкретные, физические жизненные блага, которые потребляются в своей физической форме и конкретном месте. Это важно понимать. Любая экономическая система существует в конечном счете для того, чтобы обеспечить потребление людей по сортаменту и объему, это ее, если хотите, миссия, задача изначального и, одновременно, высшего и окончательного уровня. Чтобы у всех все было, грубо говоря.
Итак, каждое человеческое существо - потребитель, но часть из них еще и производители. Важность такой неравномерности в том, что производящее хозяйство по определению производительнее присваивающего (ищущего блага в природе в готовом виде), и не нужен труд абсолютно всех, чтобы обеспечить потребности каждого.
С другой стороны, производство дифференцировано, и чем более оно дифференцировано, тем более оно эффективно и производительно, однако тем менее независим каждый производитель, который при этом еще и все больше становится потребителем и все больше зависит от других производителей. Поясняю и повторяю: тем более каждый производитель, он же потребитель, зависим от других таких же.
Итак, производители являются потребителями, и все вместе составляют общество. Если каждый производитель, или, точнее, масса производителей, удовлетворит потребности каждого потребителя (массы потребителей), то и говорить не о чем. Такая экономическая система совершенна и практически гарантирована от кризисов.
Как мы знаем из практики, этого нигде достигнуто не было. Человечество испробовало многочисленые системы, связывающие производителей и потребителей, но ни одна из них не стала совершенной.
Итак, отталкиваясь от определения экономики и описанных выше обстоятельств, мы приходим к выводу, что предмет рассмотрения экономики как науки о производстве и потреблении, сводится к рассмотрению систем, связывающих производителя и потребителя, посредством которых происходит оборот благ между производственной и потребительской сферой общественного обихода. И чем оптимальнее выстроены эти системы, тем ближе к достижению баланс производства и потребления.
Я подчеркиваю, речь ни в коем случае не идет о "рынке", только о "рынке" и об одном лишь "рынке". Система такого оборота благ, система обмена и распределения присуща любому обществу, разновидностей таких систем множество, и "рынок" во всех его версиях - лишь довольно-таки частный случай.
Грубо говоря, экономика - это в общем случае наука о том, как сделать так, чтобы "у всех все было". "Как сделать, чтобы всем хватало денег на все" - довольно-таки частный случай этой задачи с изначально присутствующими дополнительными ограничениями.
Однако "всем всего хватает" - это конечная, высшая цель. В реальной экономике, как вполне справедливо пишут неонеоклассики, на большинстве исторических этапов присутствует ситуация дефицита ресурсов, ставящая необходимость максимально эффективного и в то же время относительно равномерного или хотя бы хозяйственно оправданного распределения этих ресурсов.
Опять-таки хочется предостеречь от якобы уничтожающего эти построения вопроса "как это реализуется в рабовладельческом строе".
Рабовладельческое производство также есть система оборота и распределения благ, удовлетворения потребностей. Потребности есть и у раба. Если их не удовлетворить, он просто не сможет работать и потеряет свою ценность как раб. Не будем забывать, что раб - дорогостоящее ценное имущество, "основной фонд", и бенефициар-рабовладелец прямо заинтересован в том, чтобы потребности раба были обеспечены. Пусть и на рабском уровне. Некормленная корова не доится. Умерший с голоду, от побоев или от непосильного труда раб не приносит дохода, а выгнанный на самозанятость - еще и опасен. Раб бездельничающий также смысла не имеет. То есть, в системе "раб-рабовладелец" происходит пусть и специфический, но двусторонний оборот благ в виде "содержание раба-продукт рабского труда", по сути - сложившаяся система распределения и удовлетворения потребностей. Попытки немцев и японцев игнорировать двусторонность этой системы приводили к довольно-таки плачевным результатам - остарбайтеров и кули все равно приходилось кормить, поскольку некормленные они быстро переставали работать и вообще заканчивались.
В то же время, с усложнением производства, с ростом дифференциации производства, происходит и рост потребностей "раба", т.е., той доли продукта, который необходимо тратить на его содержание как непосредственного производителя. Простой полбенной похлебкой и жестким койкоместом в сарае уже не обойтись, приходится создавать ему условия, в результате рабское состояние постепенно превращается в правовую фикцию. Это мы видим в позднерабовладельческом строе, когда большую часть населения составляют рабы и вольноотпущенники, которые ничем не отличаются по своему образу жизни от большинства "свободнорожденных". Это мы видим при крепостном строе, когда крепостное состояние с развитием оказывается чисто административно-юридической конструкцией и на определенном этапе становится фактором, осложняющим жизнь даже феодальным владельцам. Таким образом, любые попытки введения рабства или крепостного состояния в условиях индустриального общества обречены - в целом такая система работать не сможет. Не раз описана "великая уральская мечта" - стать настолько незаменимым специалистом, чтобы свысока говорить даже не с управителями, но и с заводо- и душевладельцем. Кстати, тема рабочая до сих пор.
Раба нужно подгонять, но в то же время остается необходимость и кормить, на что расходуется продукт. Крепостных (феодально-эксплуатируемых) можно мордовать и обирать, но до определенных пределов, иначе прибавочный продукт резко уменьшится, а убытки от возмущений, воровства, бегства и вымирания превысят выгоды от эксплуатации. С арендаторов тоже не сдерешь больше, чем дает их хозяйство, разорив же всех арендаторов, арендодатель неминуемо разоряется и сам. Наемный работник должен таскать ноги в той же мере, что и раб, и в принципе вся разница в том, что раба притащили в ошейнике и за деньги, а наемный работник пришел сам добровольно. Так сказать, запродался в холопы. Это, конечно, уменьшает расходы эксплуататора, однако текущие расходы в общем смысле те же - на поддержание трудоспособности.
Ужасающая нищета классического европейского пролетариата или современных азиатских рабочих сравнима с уровнем жизни рабов времен товарно-денежного рабовладения (с поправкой на то, что рабы стоили денег, а китайцы нанимаются сами). То есть, с учетом угрозы переманивания работника на более высокое содержание, общие расходы эксплуататоров в натуральном исчислении остаются в целом сравнимыми. То, что раб получал даром как содержание от рабовладельца без связи с результатом работы, наемный работник получает в денежной форме, в сумме, адекватной сходным с рабскими условиями.
Это те моменты, без которых невозможно понимать экономических процессов.