Об этом лучше не вспоминать!
— Я сама пойду! — спрыгивая с кушетки, отталкиваю его руку.
— Не пойдешь, ты еще неуверенно стоишь на ногах, а внизу скользкое крыльцо и гололед на стоянке, — спокойно аргументирует Тихомиров.
— Вам лучше пока не напрягать ногу и опираться на трость, — приходит на помощь Глебу доктор. Все мои аргументы остаются невысказанными, когда Тихомиров подхватывает меня на руки и несет к машине.
Мы молчим, но уверена, что и он вспоминает нашу первую брачную ночь, когда он точно так же нес меня в спальню…
Тогда бушующая в нас страсть нашла выход в долгих занятиях любовью, сейчас это останется со мной. Разбирайся с неудовлетворенным желанием, как умеешь, как привыкла за два года одиночества…
Никто из нас не спешит нарушить тишину, когда мы едем в сторону дома. Только тишина не спасает, мои рецепторы настроены на Тихомирова. Я могу безошибочно найти его в темной комнате среди сотни мужчин, а тут сковывающее нас пространство…
Звонок мобильного звучит как нельзя вовремя. Мне просто необходимо переключить внимание. Разговор с Ванькой всегда помогал отвлечься от любых мыслей. Но на экране высвечивается имя другого моего друга.
— Привет, Берт, — не скрывая искренней радости, последний раз мы созванивались дня три назад, но поговорить не получилось, Варя в это время ударила губу и требовала, чтобы ее пожалели и успокоили.
— Привет, красавица. Соскучилась по мне?
— Конечно, соскучилась. Ты обещал прилететь на праздники, только не говори, что руководство клуба не дает тебе отпуск.
Тихомиров резко бьет по тормозам, меня бросает вперед, чудом телефон остается в руке, другой рукой успеваю упереться в панель.
— Извини, придурок на «Тойоте» неожиданно выскочил на дорогу, — все это холодным голосом. Замечаю, что Тихомиров наряжен и зол.
— Завтра буду в Новосибе, — радостно сообщает Альберт в этот момент…
Милада
Глеб напряжен и зол, в салоне автомобиля настолько меняется атмосфера, что приходится проталкивать воздух в легкие.
Пока доедем до дома, получу кислородное голодание.
Причина смены настроения прозрачна и понятна, но я не собираюсь прятаться от Глеба, скрывать круг своего общения и даже возможные отношения. Хотя сложно сейчас представить себя с кем-то другим. Глеб одним своим присутствием убрал всех предполагаемых соперников.
Если раньше с Альбертом я могла часами переписываться или говорить по видеосвязи, в последние недели наше общение было сведено к минимуму. Я постоянно находила отговорки, чтобы не висеть на телефоне, могла ответить на сообщение, когда точно знала, что он на тренировке.
Глеб всегда затмевал всех других мужчин. Даже когда между нами были тысячи километров, я не смогла быть с Бертом, не смогла переступить через себя, полностью ему отдаться. Ну вот такая я неправильная: не могу терпеть и подстраиваться под мужчину, если не схожу с ума от страсти. У меня есть единственный опыт, и на меньшее сложно согласиться.
— Ты сейчас где? — спрашивает Альберт, дыхание у него тяжёлое, будто он куда-то спешит или несёт что-то тяжёлое.
— Еду домой, мне сняли гипс, — радостно сообщаю, для меня это праздник.
— Хорошая новость, теперь можешь пойти со мной на свидание, — Берт уже все решил.
— Я пока не слышала приглашения.
— Считай, что ты его получила. Я очень соскучился и хочу тебя увидеть, — тон его голоса меняется, пробиваются хриплые грустные нотки.
Несмотря на напряжение в машине, которое создает Тихомиров, мне, как девушке, приятно внимание Берта. Имею право флиртовать. Я девушка свободная.
— Я согласна пойти с тобой на свидание, — резкий рывок, и машина начинает набирать скорость, желваки на скулах Глеба четко проступают. Но Тихомиров быстро возвращается к спокойной езде, будто у него в голове переключили тумблер.
— Нога сорвалась? — не получается оставить без комментария его короткий срыв.
— Нет, это была ревность, ты же это поняла, — отвлекаясь от дороги, смотрит на меня. В его глазах до сих пор горит опасное разрушающее пламя, но внешне Тихомиров выглядит спокойным. — Кофе будешь? — громко интересуется. Я вспоминаю про Берта, который в данный момент слушает наш с Глебом разговор.
— Нет, — ответив Глебу, возвращаю телефон к уху. — Берт?
— Ты с кем там разговариваешь? — слышу в его голосе ревнивые ноты. Тихомиров притормаживает возле вагончика, в котором делают кофе. Выходит из машины, будто чувствует, что дальнейший разговор при нем мне вести будет сложно. Он ведь обозначил свое присутствие.
— С бывшим мужем, он возил меня в больницу, — я собиралась поговорить с Бертом, когда он прилетит в Новосиб. Такие разговоры не по телефону должны происходить, но врать и изворачиваться – не мое, предпочитаю честность.
— Что он делает в Новосибирске? — тихо тянет слова.
— У него здесь бизнес, — наблюдаю за Глебом, несмотря на мороз, стоит без шапки у вагончика, ждет, когда ему сделают кофе.
— Почему не сказала, что вы общаетесь?
— Берт, не помню, чтобы в отношении меня были установлены границы – с кем можно общаться, с кем нет, — голос мой холодеет, уходит из него легкость.
— Вы опять вместе? — Берт злится и не скрывает этого.
— Нет, мы не вместе, — переходим на выяснение отношений, а мне это не нравится.
— Милада, по прилете наберу, пока, — не дожидаясь ответа, сбрасывает звонок. Могу понять его разочарование, но не могу принять давления. Я ничего ему не обещала, мы дружили, флиртовали, потом попробовали пойти дальше, не получилось. Испортили дружбу, не стали парой.
Тихомиров, прислонившись к капоту, стоит ко мне спиной, пьет кофе. Холодный ветер треплет его волосы, руки в такую погоду быстро мерзнут, но он будто не замечает укусов мороза. Не хочет возвращаться в машину, подслушивать мой разговор с Бертом, ведь тогда он может опять потерять контроль.
На него бросают взгляды проходящие мимо дамы. Мужик он красивый, притягательный. Мечта женщин всех возрастов. А я ведь могу получить его обратно, стоит только пожелать. Только мало мне его обещаний. Я не хочу оглядываться на прошлое и сомневаться в мужчине.
Жму на сигнал автомобиля. Глеб медленно оборачивается, смотрит через плечо. Нужно махнуть рукой, позвать в машину, но вместо этого опускаю немного стекло и произношу:
— Я хочу кофе. Твой кофе…
Милада
Мелкими глотками я допивала кофе Глеба, он без вопросов передал мне картонный стаканчик с крепким напитком.
— Только пальцы не обожги, горячий, — передавая мне стакан.
Он не спрашивал о Берте, будто ему было неинтересно или все равно. Доехали мы спокойно, больше нога у Тихомирова не срывалась, опасных ситуаций на дороге он не создавал.
— Я зайду к Варе? — притормозив у ворот.
— Она, скорее всего, еще спит…
Видимо, для Тихомирова это не аргумент, он взглядом дает понять, что уезжать пока не собирается.
— Но ты можешь зайти, — открывая пассажирскую дверь с мыслями, что Глеб, возможно, хочет провести время с братом, а то мы эксплуатируем Ваньку, переквалифицировали его в няньки. — Я сама пойду, — попыталась возмутиться, когда Тихомиров оказался рядом со мной, не позволил выйти из машины. Подхватив на руки, направился к дому. — Поставь меня…
— Не шумите, — шикнул на нас Ваня, выглянув из гостиной.
— Справишься? — Тихомиров ставит меня на пол, а сам заглядывает в гостиную.
— Угу.
— Почему она здесь спит? — шепотом, но возмущенно спросил Глеб, увидев на диване спящую дочку. Вытянув губки, она сладко сопела.
— Милада, она выпала из кроватки, — выталкивая нас в сторону кухни.
— Как выпала? — Глеб уперся злым взглядом на Ваню.
— Что она ударила? — встревоженно спросила я.
— Она упала на твою постель, я кроватку впритык придвинул, когда уходил. Когда поднялся проверить, спит она или нет, то застал стоящую у комода, она там небольшой порядок навела, — с гордостью, будто Варя подвиг совершила. Меня до сих пор трясло: а если бы на нее что-нибудь упало?— Она снова уснула?
— Играла на диване и уснула.
— Нужно сегодня же поднять бортики, — произношу я, косясь в сторону Тихомирова. Ему, видимо, больше времени нужно, чтобы взять себя в руки. Он до сих пор напряжен, сурово смотрит на брата, будто это вина Ивана, что Варя решила покорять новые горизонты, коими оказались бортики детской кроватки.
Наверное, все дети, осваивая новое, доводят своих родителей до легкой остановки сердца.
— Я займусь этим, — произносит Глеб, направляясь к лестнице. Ему нужно чем-то заняться, чтобы успокоиться, поэтому у меня даже мысли не возникает его остановить. У него сегодня это не первое потрясение.
— Вань, ему отвертка может понадобиться… — как бы между прочим произношу я. Осторожно ступая на ногу, двигаюсь к холодильнику.
— Сходит и возьмет в машине, — глядя друг на друга, мы начинаем смеяться. Никто не спешит сочувствовать перепуганному папочке.
Что-то я очень проголодалась, до ужина точно не продержусь. Глеба нет минут двадцать, за это время мы успеваем настрогать салат, отварить макароны, добавив туда много натертого сыра. В четыре руки мы быстро управились.
— Садись обедать, — приглашаю Тихомирова, когда он спускается к нам.
— Варя на диване одна, без присмотра, — сообщает нам, будто мы не знаем.
— Внизу лежат диванные подушки, она спокойно по ним слезает, — Тихомирова мои слова не успокаивают. — Мы услышим, когда она проснется, — с нажимом, только после этого Глеб садится за стол. Мы не успеваем закончить трапезничать, когда возвращается мама.
Громкий хлопок двери, обычно ей несвойственный, сообщает мне о ее недовольстве, но когда она заглядывает на кухню, лицо искажает искусственная, натянутая улыбка.
— О, Глеб, рада тебя видеть у нас, — тут стоило бы поправить, что это мы живем у него, но не хочу начинать конфликт. — Пришел дочку навестить?
Глеб не спешит отвечать, медленно пережевывает пищу. Маме его ответ и не требуется. Не заметив, что я сижу без гипса, она задает очередной вопрос Тихомирову:
— Как новый проект? Я слышала, что его хотят заморозить? — уверена, что не только мне слышатся довольные нотки в ее голосе, хотя на лице мама старательно изображает переживание.
— Не стоит верить слухам, Стеша, ты ведь знаешь, что за ними не всегда стоит правда, — уголок его губ кривится в подобии улыбки, а взгляд холодный, предупреждающий. Я улавливаю намек в его словах, а мамин ответ только усиливает подозрения:
— Ладно, вы сидите, а я пойду переоденусь.
— Глеб, о чем сейчас шла речь? — твердо смотрю в его лицо, надеюсь, он не станет врать и изворачиваться...
Милада
Проводя по гладким волосам расческой, я сидела перед зеркалом и думала о вчерашнем разговоре на кухне. Глеб не стал открывать мне глаза на правду, выкрутился, сказав, что просто озвучил общеизвестный факт.
Тихомиров забыл, что я его неплохо изучила за то время, что мы были вместе. Как только он отбыл, я пристала к Ваньке с расспросами:
— Вань, Глеб ведь не просто так намекнул маме о слухах? — негромко спросила я, прикрывая дверь кухни. Не хотела, чтобы мама подслушала наш разговор. Варя сидела у друга на коленях, шлепала детской ложкой по тарелке. — Это было предупреждение? — продолжала выпытывать у Вани правду. Вижу, что он не хочет говорить. — Только не ври мне, — к чему эта просьба, будто он когда-то лгал.
— Глеб не хотел, чтобы ты знала, — упрямо смотрит на меня, пытается взглядом заставить отступить. Как же! Чтобы я себе посадила нервную систему, гадая, что происходит за моей спиной? Я еще не отошла от новости, что мы живем в доме, который принадлежит Тихомирову.
— Рассказывай, — протягиваю Варе бутылочку с водой.
— Стеша распускает по городу слухи о Глебе, — стараясь не показывать, что ему неприятно поведение моей матери.
— Какого рода слухи? — от того, что сильно хмурюсь, тянет виски.
— Лада, твоя мама не щадит его репутацию. Рассказывает, что он бабник. Что в браке ты устала от его измен. Бросил тебя беременную. Он жесткий бизнесмен, с ним не стоит вести дела. В Москве у него почти не осталось партнеров, потому что всем известно о его нечестности, — сухим тоном быстро перечисляет Ванька то, что успел запомнить из кучи грязи, которую мама вылила на Тихомирова. А я сижу на стуле и обтекаю от стыда, испытываемого за свою мать.
«Взрослая женщина, а творит такую дичь!» — как же внутри меня разрывает от негативных эмоций, кто бы только знал.
Вряд ли у нее получится испортить репутацию Глеба. Не сомневаюсь, что всем его партнерам отлично известно, кто такой Глеб. Сообщить о том, что он бабник – все равно что натравить на него охотниц на богатых мужиков. Те спят и видят, как стать любовницей какого-нибудь денежного мешка. Неважно, сколько ему будет лет, женат он или имеет кучу любовниц, лишь бы затесаться в их ряды. Неприятно осознавать, но очень многие девчонки моего поколения рассуждают не так, как я. Для них поиск «папика» – работа. Они специально худеют, питаясь только брокколи, обезображивают свои лица, теряя всякую индивидуальность, с одной-единственной целью – найти богатого мужа, но если не мужа, то хотя бы любовника. И вот всю эту свору, отсиживающуюся в салонах, она натравила на Тихомирова. Вряд ли мама думала, что женщины начнут его избегать. Не смогу никогда понять логику ее поступков. Сначала делаем, потом думаем – с таким лозунгом она идет по жизни, и мне за нее стыдно.
Вот зачем она себя еще больше унижает? У Тихомирова служба безопасности не просто так зарплату получает. Он уже после первого сигнала знал, что происходит за его спиной.
Она не понимает, что он может легко размазать всех нас за такие выкрутасы. С любой другой он так бы и поступил. Мама должна быть благодарна судьбе за то, что Варя его дочь. Он не станет жестко наказывать, но и предупреждение его не стоит игнорировать.
Придется вновь поговорить с родителями. Морально подготовиться к такому разговору невозможно. Он будет неприятным и сложным, какие бы слова я ни подобрала. Придется говорить при папе, надеюсь, хоть у него получится купировать мамину мстительность. Она из-за этой черты характера чуть не развелась с отцом. Теперь объект ее нападок – Тихомиров. Не может простить ему унижения. Ну, если ты такая гордая – откажись от благ, которыми ты пользуешься благодаря Глебу, а не кусай руку, которая тебя кормит! Неужели такие простые истины нужно объяснять?
Погрузившись в свои мысли, я что-то увлеклась расчесыванием своих волос. Отложив расческу, поднялась с пуфика и поспешила переодеться. На футболке после кормления малышки остались капли супа.
Варя спит в своей кроватке, теперь я спокойно могу ее оставить, Глеб вчера поднял и закрепил бортики. Загорелся экран мобильного телефона. Сегодня я не забыла поставить его на беззвучный режим.
«Я подъехал, выходи встречать», — пришло сообщение от Альберта.
«Иду», — отправляю ответ, а сама еще не успела натянуть штаны. Схватив первые попавшиеся под руку лосины, через минуту я уже спускаюсь по лестнице на первый этаж...
***
Милада
— Ты куда так спешишь? — хмурится Ванька, когда наблюдает, как я быстро скачу по ступенькам.
— Берт подъехал, не хочу, чтобы он начал звонить в дверь, а то мелких разбудит.
— Сбавь обороты, я выйду, встречу. Его выгнать или в дом пригласить? — поддразнивая меня, поднимается с дивана.
— Вань, я сама, — накидывая на плечи куртку.
Ванька возвращается на диван, а я спешу на улицу. Альберт стоит с большим букетом роз и пакетом в другой руке. Улыбается при виде меня по-мальчишески озорной улыбкой.
— Привет, — мы обнимаемся. Точнее, я обнимаю этого высоченного парня, пока он, сложившись вдвое, стоит надо мной.
— Тебе нужно к массажисту походить, — кивает на ногу, я еще хромаю, конечно. — Могу предложить свои услуги, — смеется Берт. — Я вполне неплохо могу размять мышцы, порой после игры самому себе приходится снимать боль.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Майер Кристина