В этой статье я хочу обратиться к новейшей истории Уфы, а именно к военному периоду – годам Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.
Уфа не была фронтовым городом, и даже, благодаря своей удаленности от мест боевых действий, не подвергалась бомбежкам. Да, над Уфой летали самолеты со свастикой, но они были разведывательные (можете обратиться к книге Евгения и Анны Вайн «Тень свастики над Уфой»).
В сети можно найти немецкие фотоснимки Уфы военных лет, сделанных с самолетов-разведчиков. Удивляет, с какой удивительной педантичностью и точностью немцы делали детальную расшифровку объектов на местности, нанося на снимки пометки и комментарии. Выходит, фашисты намеревались дойти до Уфы или, по меньшей мере, планировали бомбежку особенно важных объектов этого крупнейшего на Южном Урале промышленного центра.
Теперь, благодаря тем самым вражеским аэрофотоснимкам 40-х годов, мы имеем возможность в более полном объеме изучать историю города, наблюдать его развитие и находить ответы на исторические загадки.
Но на эту тему мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сегодня разговор пойдет не о географии, не о топонимике и не промышленности Уфы.
Сегодня поговорим исключительно о культуре и искусстве. Вернее о том, как кроме безусловного зла, горя и страданий, Великая Отечественная война принесла нашему городу и положительные моменты.
Эвакуация. Уфа обоснованно считался тыловым городом, поэтому сюда было эвакуировано множество предприятий из столиц и центральных районов страны, также в Уфу направились деятели науки, искусства, различные представители интеллигенции, а также их семьи.
Но сегодня будем говорить исключительно о культуре, а именно о том, какую роль сыграла Уфа в жизни писателей Сергея Довлатова и Андрея Платонова, музыканта Владимира Спивакова и артиста Юрия Яковлева. Все эти люди – всемирно известные творческие личности с яркой индивидуальностью, внесшие свой неоценимый вклад в развитие советской и российской культуры. Ну, поехали!
Начнем с тех знаменитостей, которые родились в уфимской эвакуации.
Писатель Довлатов Сергей Донатович (1941-1990) родился в Уфе 3 сентября 1941 года в семье театрального режиссера и актрисы. Семья была эвакуирована из Ленинграда, проживала в Уфе по Гоголя-56 до 1942 года, после чего переехала в Новосибирск. Не знаю, имелась ли возможность у родителей писателя работать в Уфе по специальности, но жилье им выделили в непосредственной близости от филармонии, в самом центре Уфы, где в шаговой доступности расположены и другие театральные объекты. На здании, где проживала семья Довлатова, установлена памятная доска на русском и башкирском языках.
Оценивать творчество и жизненный путь писателя я не возьмусь, поскольку там все очень непросто: Довлатов придерживался «нестандартных» для писателей советского периода взглядов на происходящее в стране, поэтому с самого начала у него возникали проблемы с советской властью.
В 1976 году он был исключен из Союза журналистов СССР, а в 1978 году по израильской визе матери эмигрировал из Советского Союза. Фактически, был диссидентом. С 1979 года он проживал в США, где одна за другой стали выходить книги с его прозой.
В 1980-х Довлатов имел огромный успех в литературной среде США, особенно среди эмигрантов. В те годы в своем завещании он особо оговорил запрет на публикацию всех текстов, созданных им в СССР, то есть фактически отрекся от всего, что было им создано в советский период творчества.
До перестройки произведения Сергея Довлатова публиковались, в основном, в самиздате. Довлатов работал на «вражеских голосах» - радио «Свобода», передачи которого глушились у нас, в том числе радиостанцией Коминтерна, что была в районе деревни Глумилино в Уфе (ныне там рядом ТРК «Планета»). С 1989 года Довлатова стали публиковать и в СССР.
Сергей Довлатов скончался в возрасте 48 лет в Нью-Йорке, похоронен там же.
Несмотря на всю противоречивость личности писателя, он имеет большое число поклонников по всему миру, его книги изданы огромными тиражами, его произведения переведены на 30 языков мира, по ним сняты фильмы.
Кстати, книги Сергея Довлатова — «Зона», «Чемодан», «Заповедник», «Рассказы» включены в перечень 100 книг, рекомендованных Министерством образования и науки России к самостоятельному прочтению школьниками.
Напоследок отмечу, что уфимский период жизни младенца – писателя Довлатова не обошелся без мистики.
Со слов матери он рассказывал о своей полумифической встрече с писателем Андреем Платоновым, тоже эвакуированным в Уфу в военные годы. Эта встреча стала поводом для легенды, долгие годы бытовавшей в семействе Довлатовых. Якобы Платонов, увидев младенца в коляске, ущипнул его, чем и передал литературный дар.
Сами решайте, как к этому относиться.
Музыкант Спиваков Владимир Теодорович родился в Уфе 12 сентября 1944 года.
Отец – инженер-технолог, мать – музыкант, пианистка, выпускник Ленинградской консерватории. Пережила блокаду Ленинграда, по завершению которой приехала в Уфу.
Здесь преподавала в музыкальной школе, работала концертмейстером клуба «Ударник» при Уфимском моторном заводе.
После окончания войны семья Владимира Спивакова вернулась в Ленинград.
В настоящее время музыкант продолжает свою концертную деятельность, ведет активную общественную жизнь. В 2016 году он был организатором Международного конкурса скрипачей в Уфе.
До сих пор у него особое отношение к Уфе.
— Меня часто спрашивают: «Почему?» Я всегда отвечаю, что такой родной для меня ее сделало отношение людей [в республике]. Это важно. Туда я приезжаю в свое родное место, — сказал Владимир Теодорович.
Теперь обратимся к творческим личностям, не родившимся в Уфе, но проживавшим здесь в период эвакуации.
Писатель Платонов Андрей Платонович (1899-1951) жил и работал в Уфе в 1941-1942 годах, эвакуирован он был в Уфу из Москвы. Здесь он ожидал вызова из Союза писателей для работы на фронте. В Уфе Платонов накапливал военный материал, встречался с ранеными в госпиталях. Именно в госпитале писатель познакомился с будущим героем своего первого военного рассказа "Броня" – черноморским моряком Семеном Саввиным.
18 марта 1942 г. состоялся творческий вечер Андрея Платонова. Рассказы "Железная старуха", "Дед-председатель", "Божье дерево", "По небу полуночи" были высоко оценены слушателями как подлинно поэтические произведения. В информации газеты "Красная Башкирия" сообщалось, что на следующем собрании Андрей Платонов прочтет ряд других своих произведений.
В 1942 году в Уфе вышла книга писателя "Под небесами Родины".
Книга начиналась с рассказа "Крестьянин Ягафар" о старике-башкире, который в годы войны стал председателем колхоза.
Получив вызов на фронт, Андрей Платонов, стал специальным корреспондентом газеты "Красная Звезда". С фронта он отослал несколько писем жене в Уфу. Первое из них датировано июлем 1942 г.
Писателем Андреем Платоновым обработано и пересказано около двух десятков башкирских народных сказок. Короче, времени в Уфе писатель не терял.
А вот что Андрей Платонов пишет про Уфу в своей записной книжке:
Россия всюду: Уфа, кузница, домишки, – как в уезде (а тут Башкирия). Домишки непрочные, вроде временных, – отсюда, дескать, еще дальше пойдем. Куда только? Все равно.
Выспимся и пойдем.
Местная художница, тонкий по-своему человек, Фукалова говорит:
— Так ведь тут Уфа! (то есть безнадежный город). Здесь так презирают все возвышенное, все прекрасное.
И это, кажется, правда. Странный город: его не любят местные жители, над ним смеются; бестолковщина и глупость здесь обычны; за 25 лет мало что сделано (электрический свет на окраинах; несколько больших домов в центре — и все). Это удивительно: город как враг прекрасного, ненавидимый жителями, живущими кое-как, втайне мечтающими уехать отсюда, но умирающими здесь.
Внешне город очень красив: холмы, близость Сибири и Урала, огромный чистый континент.
Уфа и поэтический город. Церковь на рынке, где дрова... избушки.
Такие противоречивые мнения об Уфе были у Андрея Платонова.
Проживал он по улице Амурской, дом 35. Улица Амурская есть и теперь, она проходит прямо перед оградой у входа в Собор Пресвятой Богородицы (в этой постройке когда-то был кинотеатр «Йондоз»). Дом Платонова находится в районе пересечения Амурской с Проспектом Салавата Юлаева.
Когда-то, и в военные годы, прямо перед этим домом был городской «толчок» - открытый рынок, базар, барахолка, блошиный рынок – кому как нравится. Сами понимаете, что Платонов вынужден был регулярно наблюдать все прелести этого места.
Дом до сих пор существует, но он в крайне печальном состоянии. Конечно, Андрей Платонов достоин того, чтобы его пребывание в Уфе было отмечено на мемориальной табличке, но я не представляю, как она будет смотреться на старом доме, который сегодня находится в крайне ветхом состоянии, среди таких же строений рядом. Даже не уверен, что стены дома выдержат тяжесть этой таблички. Нам бы придумать другие способы закрепить нашу память о гениальных гостях нашего города, которые связали с ним свою судьбу в тот непростой период, не переставая работать и творить на благо общества.
Актер Яковлев Юрий Васильевич (1928-2013). Семья актера была эвакуирована из Москвы в Башкирию в октябре 1941 года. Первая бомбардировка столицы была осуществлена уже в конце июля 1941-го, спустя месяц после начала войны. До момента отъезда в Уфу будущему артисту довелось и заклеивать окна «крестами», и тушить зажигательные немецкие бомбы – «зажигалки». «Лично я потушил одну» - вспоминал он потом.
По воспоминаниям Юрия Яковлева, до Уфы они ехали почти месяц в вагоне-теплушке, где были оборудованы нары в два-три уровня. Чтобы не замерзнуть, в вагоне жгли костры. На станциях следования, на остановках к поезду подходили местные жители, чтобы выменять еду на что-то другое.
Отцу Юрия Яковлева тогда было 50 лет, у него был «белый билет», он был инвалидом. По образованию - юристом, а мама была медсестрой очень высокого класса, ей часто платили премии, но не деньгами, а отрезами ткани. Вот эти отрезы они и смогли забрать с собой из Москвы, вот этим они и рассчитывались за продукты по пути в Уфу. Денег при них не было.
Впрочем, Юра взял с собой в эвакуацию свою коллекцию оловянных солдатиков – около 500 штук и коллекцию марок. О них еще вспомним.
Отец Юрия Яковлева был членом Коллегии адвокатов в Москве, и по прибытию в Уфу ему удалось договориться, чтобы семью разместили в помещении отделения местной Коллегии. «Спали на столах» - вспоминал артист.
Потом семью определили в Толбазы на сельхозработы.
Далее я буду использовать материалы из книги С.Г.Синенко «Глубокий тыл. Башкирия в годы Великой Отечественной войны».
Из воспоминаний Ю. Яковлева о проживании в Толбазах:
Помню ветер, все занесено снегом, а мама — в туфельках на высоких каблуках. У меня были ботиночки, и у отца тоже. Поселили нас в какую-то избу с башкирской семьей, там было человек 10 — 15. И еще я помню, что последний отрез материи, три метра шерсти, мы променяли на маленькую баночку меда, фунт масла и 5 картофелин. В общем, дистрофию я получил».
Потом их определили в поселок Красный Ключ на Уфимке – для работы на бумажной фабрике.
Опять воспоминания:
«Эти места еще тогда мы называли «башкирской Швейцарией». Мы плыли на пароходе вверх по Уфимке, и я помню свои детские впечатления от совершенно удивительных красот по обоим берегам реки. Было такое состояние, что забывались все тяготы, и мы восторгались природой».
Чувствуется разница восприятия Башкирии Платоновым и Яковлевым? Но это я субъективно.
Наконец, Яковлевы поселились в Уфе, в частном доме на Вокзальной горе. Отец устроился работать в адвокатской конторе, мать – госпитале для раненых. Семья жила за счет продажи привезенных с собой вещей. Те самые оловянные солдатики, привезенные Юрой, стоили тогда на рынке пятнадцать рублей. Продав десять штук, можно было купить семь-восемь хороших картофелин и котлеты из конины – небывалая тогда роскошь.
«Я стирал бинты, бегал весной босиком — обувь-то износилась, — вспоминал Яковлев. — Пришлось мне продать и свою коллекцию солдатиков. А вынес продавать марки — их у меня увела шпана».
Хозяин квартиры, где они тогда жили, крутил папиросы и однажды предложил Юрию заняться их продажей. Но на рынке, на Верхней торговой площади, только он разложил свой товар, его окружила толпа мальчишек: «А ты что тут делаешь?». В общем, меня прогнали».
Некоторое время Юрий Яковлев ходил по госпиталям и читал раненым стихи — это был его первый исполнительский опыт, а потом определился на работу в центральную банковскую контору на улице Ярослава Гашека: «Секретарь выдавала мне документы, а я разносил их по уфимским учреждениям». Ботинки от постоянной ходьбы быстро износились.
«Скоро их нельзя уже было надеть, поскольку остался один парусиновый верх, а подошвы уже не было, она была сношена, — вспоминал Яковлев. — Мне пришлось их бросить, я ходил босиком по городу. На работе надо мной сжалились и выдали новые ботинки на толстой деревянной подошве с парусиновым верхом, прибитым металлическими кнопками. Звались те ботинки «шанхай». Они были очень прочными, но абсолютно неудобные — ходить в них было невозможно. Потом у меня появились сандалии, в которых я позже уезжал домой в Москву.
Во время работы курьером в банке, Юра получал в день за работу 550 граммов хлеба.
Увидев в первоначальном материале информацию, что Яковлевы снимали комнату на Вокзальной горе, я слегка был расстроен тем, что найти этот дом будет практически невозможно, поскольку Вокзальная гора в моем представлении очень большая – как минимум от улицы Дзержинского до Карла Маркса. Но потом, изучив материалы по «уфимским холмам», понял, что деление на «холмы и горы» в Уфе весьма условно – нашел массу противоречий.
И вот, в подборках материалов газеты «Вечерняя Уфа» от 2013 года удалось найти информацию о визите Юрия Яковлева в Уфу в 1994 году.
Тогда журналист Алла Докучаева встречалась с артистом и сопровождала его в поездке по памятным ему местам. В ходе поездки выяснилось, что дом, где проживали Яковлевы, находился на улице Пермской. Правда, точное расположение дома тогда установить не удалось – все-таки прошло более 50-и лет после отъезда из Уфы, но воспоминания об улице и «трамвайчике битком» довольно точно определяют его расположение. Длина улицы в том месте, где рядом проходит «трамвайчик» - не более 300 метров.
Из публикации в газете «Вечерняя Уфа», 2013 г. о воспоминаниях артиста и о его посещении Уфы в 1994 году:
В одной из поездок будущий артист, висевший на "колбасе", ударился о железку и получил шрамик под глазом, оставшийся на всю жизнь. А добирался он до банка...
И мы тоже туда проехали, вошли внутрь, и Яковлев радостно приветствовал лестницу, ступеньки которой запомнил "голыми пятками", поскольку его старые ботинки подвязывались веревкой, чтобы не отлетели подметки. И так продолжалось до тех пор, пока юного курьера за доблестный труд не премировали башмаками на деревянной подошве. К слову, когда на другой день вахтанговцы выступали перед уфимцами, сотрудники банка вручили Юрию Васильевичу подарок - "символическую компенсацию за босоногое военное детство и как память об Уфе". И были это... ботинки.
Сейчас старые дома по Пермской частично снесены: построена школа № 95 и новый микрорайон «Айгуль» на месте снесенных домов. Но дорога, по которой юный актер шел на трамвайную остановку, определена однозначно! Кстати, это примерно в 3-х минутах пешком от места, описанного мной в статье «Брусчатка под асфальтом».
Уфа традиционно хранит в себе исторические загадки, наполненные каким-то свойственным только ей мистицизмом.
***
На этом завершаю статью. Но в конце хочется вспомнить не только знаковых артистов и писателей, эвакуированных в Уфу, но также о множестве научных учреждений, ученых, академиков, инженеров.
О том, какой вклад они внесли в развитие науки, культуры и промышленности Башкирии своим присутствием здесь в то тяжелое для страны время.
Про возникновение и развитие учебных заведений в Уфе много повествуется в исторических исследованиях замечательного ученого, одного из моих любимых преподавателей физического факультета БГУ Ергина Юрия Викторовича, в работах которого с исторической точностью описан процесс возникновения, становления и развития физического образования в нашей республике и в Уфе.
Поверьте, там нас ждет очень много интересного!