— Зачем тебе такая большая квартира? — громогласно повторяла Тамара, дочь хозяйки уютной трёхкомнатной квартиры. Её голос разносился по коридору, впиваясь в сознание, словно настойчивый набат.
Мария Александровна — хрупкая пенсионерка с седыми волосами — сидела в кресле в гостиной, сжимая дрожащие пальцы. Слова «отдай квартиру» врезались ей в сердце, вызывая чувство удушья. За приоткрытой дверью прятался зять, Олег, и, судя по молчаливому присутствию, явно рассчитывал на этот «подарок».
— Доченька, — тихо проговорила Мария, пытаясь сохранить остатки достоинства, — это же мой дом… Как я могу отдать его просто так?
Но Тамара, нахмурив брови, твёрдо возразила:
— Мам, пора уже понимать: тебе хватит и комнаты в коммуналке или, не знаю, в маленькой «однушке»! Зато мы с Олегом и внуком заживём по-человечески. Зачем тебе столько места? Всё равно здесь одна скитаешься…
Тревожная тишина пробежала по стенам, а в душе Марии поднялась обидная волна: когда-то она сама мечтала, что дочка будет для неё лучшей поддержкой на старости лет, а теперь…
***
Когда-то Мария Александровна трудилась инженером, а её муж был военным. Они много лет копили, стояли в очередях, и в конце концов получили просторную трёхкомнатную квартиру в хорошем районе. Когда муж скончался, она осталась тут одна, но никогда не жаловалась: обустроила всё по-своему, оставила мебель и фотографии, которые напоминали о семейных годах.
Дочь Тамара вышла замуж за Олега, и поначалу жили они довольно скромно — снимали небольшую «двушку» на окраине. Мария помогала им деньгами, сидела с внуком, когда была возможность. Надеялась, что зять постарается разбогатеть, купить своё жильё… Но годы шли, а у молодых то кредиты, то переезды, то потеря работы. В конце концов, Тамара всё чаще стала повторять: «Если бы у нас была такая просторная квартира, как у тебя, мы жили бы без проблем!»
Сама Мария, хоть и жила одна, ценила каждый угол родного гнезда. Да, большая, но тут были все дорогие сердцу воспоминания. «Вещи прошлого нельзя вынуть из памяти, — думала она, — а здесь они будто рядом со мной». Однако дочь считала это «сентиментальностью и эгоизмом стариков».
Приезд «молодых» с ультиматумом
Однажды вечером Тамара и Олег явились к Марии без предупреждения. Молчаливый зять вошёл, оглядел просторный коридор, тяжело вздохнув. Тамара заговорила сразу:
— Мам, слушай. Мы тут с Олегом обсудили: давай ты переезжаешь в маленькую квартиру, а нам отдаёшь эту. Так будет логичнее…
Мария, растерянная, не знала, что ответить. Попыталась мягко заметить, что не хочет переезжать, а невестка только фыркнула:
— Да что за блажь?! Тебе одной не нужна трёхкомнатная! У нас ребёнок, скоро второй, а вы со своим эгоизмом…
Олег стоял рядом, иногда поддакивая: «Ну да, нам бы здесь просторнее».
Мария ощутила, как в груди рождается горечь: «С каких это пор моя дочь — не дочь, а хладнокровный соискатель на мою недвижимость?»
Поддержка или давление соседей
В подъезде была одна из соседок — тётя Вера. Завидев заплаканную Марию (после очередного разговора с дочерью), та сочувственно спросила, что случилось. Выслушав краткий пересказ, ахнула:
— Да разве можно так со стариками?! И где это видано, чтобы родная дочь выгоняла мать… Ты не соглашайся!
Мария едва сдерживала слёзы, ощущая распирающую в груди обиду:
— Но это моя дочь, внуки… Как же отказать?
— Никакого «как же»! У тебя единственное жильё! Пусть сами трудятся и покупают, — ворчала соседка.
Слова эти подбодрили Марию, но не сильно, ведь у неё внутри всё равно жило материнское чувство: «Должна ли я помочь? Разве могу оставить внучат без нормальных условий?» Противоречия душили её, но становилось яснее, что дочь не ценит материнских жертв, а просто «требует».
Семейный совет и психологический шантаж
Тамара с Олегом устроили что-то вроде «семейного совета» — они сели за обеденный стол в гостиной. Мария нервно поглядывала на внука, который тихо играл в телефоне и не вмешивался.
— Слушай, мам, — начала Тамара, стуча пальцами по столешнице, — мы узнали: есть вариант маленькой студии в другом районе, ты вполне можешь там жить. Тебе же не нужна школа, садик, парки — всё это важнее нам.
— Дочь, я… я не хочу, — с трудом выдавила Мария. — Эта квартира для меня — память об отце твоём. Да и мне здесь всё привычно, соседи добрые…
Тогда Олег, прищурившись, вставил:
— А может, ты не думаешь о внуке, который в тесноте ютится?
Мария перевела взгляд на внука, который покраснел и опустил глаза. В душе кольнуло: «Конечно, ребёнку хорошо бы простор… но это что, повод выгонять меня?»
Тамара словно прочла её мысли:
— Вот-вот, бабушке место в однокомнатной, а мы хотя бы сможем развернуться. И люди так часто делают, не думай, что это странно!
Но Мария всё чувствовала искусственность их доводов. «Это не предложение, это требование», — осознавала она.
***
Через неделю Тамара и Олег придумали новую тактику. Пришли снова, на этот раз поздно вечером. Глаза у Тамары были красными:
— Мам, мы больше не можем жить на съёмном. Деньги уходят впустую. Квартира там тесная, хозяева капризные… Давай решим уже этот вопрос.
В зале на телевизионной тумбе лежали все документы на квартиру. Тамара заученным движением щёлкнула по папке:
— Надо оформить дарственную. Или хотя бы впиши меня в собственники, а потом мы продадим и купим две квартиры: тебе поменьше, нам побольше.
Мария почувствовала, как в груди поднимается отчаяние: «Они хотят, чтобы я и вовсе осталась без защиты. Потом ведь скажут: “Мы — главные владельцы, переезжай, куда скажем!”»
— Но… что если я не соглашусь? — хрипло спросила она.
— Значит, придётся решать по-другому, — напряглась Тамара, а её муж поддержал: «Неужели ты заставишь нас жить впроголодь? Ты же не враг своей семье?»
Глаза Марии застилали слёзы. Внук прижимался к маме, чувствую обстановку, но не понимая сути. «Семья… Они манипулируют внуком», — горько осознала она.
— Нет, я… я не согласна. Мне страшно остаться без своего жилья. Я не хочу дарственную, не хочу продавать! — выпалила Мария.
Гнев дочки вспыхнул яростным пламенем:
— Да почему ты такая жадная, мама?! Ты же одна, больная, тебе от силы одна комната нужна, а мы перебиваемся в этой дыре… Разве трудно понять, что нам нужнее?!
Слёзы жгли Марии глаза, сердце колотилось, голова пошла кругом. Ей хотелось крикнуть: «Как ты смеешь так со мной?! Это мой дом, твой отец жизнь отдал, чтобы мы имели это жильё! Как ты можешь?» Но вместо этого она тихо повторяла:
— Нет… нет…
Олег угрюмо затянул молнию на своей куртке, переглянулся с женой:
— Всё понятно. Придётся нам искать другие решения. А потом не жалуйся, что останешься совсем одна…
— Что ты сказал? — Мария сдавленно кашлянула.
— Да ничего, это он так, в сердцах, — перебила Тамара, но обида и холод во взгляде зятя были очевидны.
Вскоре хлопнула дверь. Мария осталась одна, обхватив руками непослушные документы, не зная, что делать. Всё внутри гудело от несправедливости и боли.
***
На следующий день Мария Александровна собралась с духом и пошла к нотариусу. Проконсультировалась, узнала, какие права она имеет, и поняла: «Если я оформлю что-то, потом не вернёшь, если дети станут недобросовестными». Юрист вежливо пояснил, что в её случае многие родители попадают в ловушку, отдавая жильё, а потом их выселяют.
Мария вышла оттуда с тяжёлым сердцем, но с твёрдым решением: «Ни дарственную, ни продажу, ни переводы прав я делать не буду».
Вскоре дочь опять позвонила, почти умоляя:
— Мам, ну нельзя же быть такой упрямой. Мы хотим официально всё оформить, обещаем тебя не бросать…
— Извини, дочь, — голос Марии дрожал, — но я останусь в своей квартире. Всё, точка.
Тамара бросила трубку, ничего не объяснив. Пару дней прошли в глухом молчании. Мария переживала: «А вдруг теперь дочь меня возненавидит? Вдруг откажется от общения?» Но продолжала стоять на своём.
***
Прошёл месяц. Тамара редко звонила, разговаривала холодно и формально. Олег не появлялся вообще. Мария чувствовала, как внутри у неё болит сердце не только физически, но и морально: она же теряет контакт с родной дочерью! Но отчётливо понимала: «Уговори я себя отдать квартиру, они бы меня вышвырнули из неё безвозвратно».
Как-то раз внучок, придя в гости с мамой, тихонько обнял бабушку и прошептал:
— Бабуль, прости, если мама на тебя обижается… Я всё равно тебя люблю…
На глаза Марии навернулись слёзы. «Ребёнок-то ни в чём не виноват», — подумала она. А Тамара стояла в стороне, стараясь выглядеть гордой, но не прятала усталый и недовольный взгляд.
— Мы скоро переезжаем в другую съёмную, — нехотя сказала дочь. — Счета там тоже большие, но… ну ладно, сама не захотела помогать.
В ответ Мария тихо произнесла:
— Я бы помогла, если бы не такая агрессия и принуждение. Вы могли попросить поддержки, но не шантажировать меня квартирой.
Тамара лишь пожала плечами:
— Что ж, как знаешь.
Через пару минут они ушли. Мария осталась в тишине коридора, чувствуя всю тяжесть этого разговора. Тем не менее, на душе было чуть спокойнее: она не отдала нажитое годами жильё по чьему-то требованию. Возможно, отношения с дочерью теперь станут прохладными, но это лучше, чем потерять всё, чем дорожила.
Слёзы градом текли по лицу, но она чувствовала и каплю облегчения: «Иногда приходится жертвовать иллюзиями семьи, чтобы не стать жертвой в собственном доме».
Она прикрыла входную дверь, заглянула в просторную гостиную, где всюду хранились воспоминания о муже. Прикоснулась к фотокарточке на комоде: «Прости, дорогой, что у нас такая драма. Я всё сделала, чтобы защитить наш дом. Никто не вправе меня шантажировать — даже родная дочь».
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.