Фокин Сергей Вячеславович.
Вроде бы с моделью описательности давно разобрались, все вопросы по организации описательности уже давно сняты, и она не вызывает никаких вопросов. Всем всё понятно. Мы пользуемся механизмом абсолютного описания. Это такой механизм прямой передачи информации об описываемом. Есть некое абсолютное, и наш описатель передает, транслирует единственно возможную информацию об описываемом. Транслирует не две или больше, а одну, единственно верную, абсолютную информацию об описываемом. Одно описываемое — один описатель с одним результирующим описательным результатом. Ну действительно, откуда в абсолютизме при описании чего-либо взяться второму описателю и, соответственно, взяться второму описанию?
Мы считаем, что именно через абсолютный механизм, а не какой-то ещё, получаем некую прямую информацию об описываемом. На идее абсолютного получения абсолютной информации человеком построена модель системы, понимание организации системы. Вроде бы всё хорошо, но в этой описательной модели есть ложка дегтя, есть идентифицируемые эффекты, которые никак в эту идею не вписываются (что-то вроде наличия эффектов, противоречащих модели плоской земли), а значит, эту идею, по меньшей мере как идею некой абсолютной описательности — некий всеобщий и универсальный принцип описания, опровергают. Как локальная описательность — локализация в относительности, доведенная до идеи абсолютизма, используемая модель описательности хороша, так же как хороша как карта при локальном описании земли. Но такая модель описательности очень плоха при описании более сложного. Использование локального механизма описательности будет порождать ошибки, неправильное описание системы, как в своё время ошибки, неправильное описание возникало при взгляде на систему с базы двухмерности — модели плоской земли.
Используемая нами модель описательности — не описательный универсализм. Как локальная описательность на базе двухмерности (карта земли) не является описательным универсализмом при описании земли.
...
Считается, что описатель — это такая неизменность, которая выступает абсолютным посредником между описываемым (абсолютным) и получателем информации (тоже абсолютным). Все три компоненты описания (или больше) — абсолюты, а это значит, более одного описания описываемого просто не может быть. Реализация идеи абсолютизма — это одному описываемому соответствует одно абсолютное описание абсолютным описателем. Это наш взгляд на устройство описательности. Но с реализацией этого принципа получается не очень и не всегда. Можно сделать и по-другому.
Можно не только создать второй описательный механизм и описать описываемое, но если постараться, то можно создать не только два разных, но и противоположных по смыслу описания одного и того же. Например, одно описание одного и того может быть конечным, а другое — бесконечным и пр. А вот если такое возможно, а это возможно как в классике, так и в быстрой физике, то существующая описательная модель (а через неё и модель системы) будет не такая, как мы её представляем.
Если можно сделать по-другому, то не будет соответствия между описываемым и описателем, будет нарушение принципа однозначного соответствия, а это уже будет говорить о неабсолютной, непрямой передаче информации, неиспользовании системой абсолютной информации, а будет говорить о другом принципе организации и передачи и обмена информации в системе, а это потянет за собой и изменение принципов организации системы (т. к. система едина и описательность, принципы описательности связаны с принципами организации системы). Будет неабсолютная организация информации в системе, и сама система будет иметь неабсолютное устройство.
…
Мы можем совершенно просто завести (и абсолютная система не будет противиться, система нам это почему-то позволяет сделать вопреки принципам своей организации) более одной описательности одного и того же, и это можно сделать даже в классике, не говоря уж про быструю физику, где возможностей и вариантов создания, таких эффектов в силу механизма организации системы побольше (дуализмы, эффекты щелевых экспериментов и пр.).
Например, движение пешехода можно описать как прохождение расстояния целиком, так это же прохождение можно описать как прохождение расстояния по половинке от не пройденного расстояния. Причем даже не надо идти, это всё можно сделать, просто используя описатель, разную организация описателя (использовать два по-разному организованных описателя), то есть иметь для описания одного и того же два и более описательных механизма, которые абсолютно организованная система почему-то позволяет создавать и использовать. В результате получить два описания прохождения расстояния. В одном описательном случае прохождение расстояния будет конечным, а во втором — бесконечным.
В приведенном примере (пешеход) эффект двуописательности мы создаем на стороне описателя (использование разных описателей). Создаем два описателя, которые порождают два описания одного и того же процесса прохождения расстояния. Но это можно сделать не только на стороне описателя, а можно это сделать (иметь) и на стороне описываемого (большая описательная неопределённость), или на стороне посредника при создании описания (например, приборности, а это эффекты щелевого эксперимента), или сразу на всех элементах, участвующих в создании описания.
…
Если исходить из того, что описатель и система абсолютны, то очень непонятно, почему и зачем абсолютно организованной системе и описателю нужно заводить вторую описательность одного и того же, и главное — как заведение второго описателя вообще возможно в абсолютизме, как может абсолютизм позволить завести второе описание.
Уже как-то нехорошо для идеи абсолютизма — два возможных варианта передачи информации об одном и том же. А результат такого описания может вызывать ещё большее недоумение.
Получается, что мы не просто имеем два разных способа описания одного и того же, что уже странно для идеи абсолютизма, так еще результат описания разными способами может иметь и несоответствие друг другу, а значит, не будет возникать однозначного абсолютного соответствия между описываемым и описателем. Якобы абсолютному одному описываемому будет соответствовать два описания и более, а не одно. И эти два описания, соответственно, будут разные между собой.
Такой эффект (двойное и более разное описание одного и того же) в идее абсолютного описания и абсолютного устройства системы будет порождать и порождает идеи множественности сущего. Если есть два описания одного и того же, то в идее абсолютизма это означает наличие двух абсолютов в одном, что нехорошо для идеи абсолютизма. Или будет порождать идею множественности чувственного (чувственность — описатель в абсолютизме тоже абсолют, а абсолют — это что-то одно, а не множественность), что также нехорошо.
Идея множественности сущего стара, но хоть эта идея противоречит идее абсолютизма, от неё абсолютисты отказаться не могут. Есть эффекты многоописательности, проявляющие себя в разных описательных ситуациях, и их становится всё больше, и их как-то нужно объяснять с базы абсолютного описания, а объяснить это можно только через идею множественности сущего и её интерпретации. Идея дуализма или ещё более модная идея — идея суперпозиции (идея про полудохлого кота Шрёдингера) и пр. — это всё про то же самое, это более современные интерпретации старой идеи -идеи множественности сущего.
Над этими идеями потешался ещё Зенон, создавая разные описательные потоки при описании одного и того же, а затем компилировал их, нарушая описательные правила (запрет на одновременное использование разнородностей при описании, этим же занимался и Эйнштейн впоследствии), и получал забавные описательные эффекты, что вызывало недоумение. В абсолютизме, всегда правильном абсолютизме, правила и запреты при создании описательности просто недопустимы, но они есть (первый класс школы). Апории Зенона вгоняли, да и сейчас вгоняют в ступор сторонников идеи абсолютного описания.
Абсолютная модель системы описательности системы, использование этой модели для объяснения возникающих эффектов не столько объясняет, сколько продолжает генерировать алогизмы. Наличие нескольких абсолютов в одном абсолюте порождает идею наличия более абсолютного первичного абсолюта, более абсолютного, чем сборный абсолют. Так, суперпозиция (множественность сущего) — некий абсолют, который предполагает наличие внутри себя двух разных абсолютов, а значит, более первичных абсолютов, чем сборный абсолют. Идея суперпозиции-дуализма вступает в противоречие с идеей абсолютизма. В абсолютизме не может быть первичного или вторичного абсолюта, он может быть только один и проявлять себя как единственный. Абсолют — это и есть конечная стадия абсолютизма. Абсолютизм не может быть абсолютнее абсолютного(первичнее). Если такое есть, то это уже не про абсолют.
…
Объяснение странных эффектов невозможно с позиции локальной описательности – идеи абсолютизма. Решение проблемы – смена описательного кластера с более локального на более общий, а это переход к идее относительного механизма организации описательности и, соответственно, системы, в которой описательный кластер «абсолютизма» будет всего лишь локальным относительным кластером описания, а не неким механизмом абсолютного описания. Псевдоабсолютизм – лишь часть описательного механизма, а не некий абсолютный, тотальный механизм описательности в системе.
Для получения большей информации об описываемом и устранении описательных противоречий нужно иметь кластер относительного описания классом выше. Но у относительности (в отличие от абсолютизма) для создания этого есть очень существенные ограничения, связанные с относительной организацией системы, относительной организацией описательности в системе, относительной организацией человека в системе. Относительность в системе порождает очень много описательных сложностей. Описательность в системе капризна и организационно сложна.
Но кое-что можно сделать, даже имея существующий кластер описания. По меньшей мере, можно создать понимание организационных принципов используемого человеком кластера описания через базу относительности, а это даст общее понимание механизма относительного описания в системе. Это поможет объяснить эффекты, не поддающиеся описанию в локальной — «абсолютной» — описательной модели.
Это поможет понять и локальный механизм организации описательности, например, понять, как возникают и что это — описательные разрешения и описательные запреты в нашем описательном кластере (которых в том же абсолютизме не должно быть), как возникает правдивая и ложная информация, которой также не может быть в абсолютизме.
Относительная модель описания, понимание организационных принципов этой модели поможет исключить множество ошибочных описаний. Например, таких, как теория относительности Эйнштейна, которая хоть вроде бы про относительность, но эта теория — описание — построена на базе модели локального «абсолютного» описания. Более того, построена не просто на базе модели более низкого уровня, так ещё и на искаженной модели «абсолютного» кластера описания.
Эйнштейн не просто создал теорию, описывающую с более низкой описательной базы описываемое более высокого класса (для описания нужен и соответствующий по классу описатель), но, более того, для создания своей теории умудрился фальсифицировать используемый нами традиционный описатель. Внес в описательную модель, которую мы традиционно используем, существенные искажения( изменил описательные правила ) . Это в абсолютизме правила организации описания не нужны, так как абсолютизм — это всегда правильно, а в относительности описательность построена на правилах (разрешениях и запретах).
В относительности относительные правила — правила создания описательности, их наличие и подчинение правилам определяет правильность описания. Нарушение правил дает неправильное описание уже при работе-описании в традиционном описательном кластере. В результате искажения Эйнштейном описателя плюс использования описателя более низкого уровня для описания более сложного информационного образования получалось не более чем забавное описание, но не описание системы.
Примером того, к чему приводит использование более низкой описательной базы для создания описания более информационно сложного описываемого, может служить моделирование системы с базы плоской Земли. В результате такого моделирования (развития описания) получалась такая модель, в которой, чтобы придать хоть какую-то логичность модели, заводились киты и слоны, земля становилась центром всего и пр. При таком подходе к моделированию получалась такая же описательная забавность, как и потом получилась у Эйнштейна.