«Мы тоже не смотрим в экран»
Я не могу сказать, связано ли это напрямую с отказом от гаджетов, но Алиса растет ребенком с кучей интересов: она очень радостно погружается во все новое. Мы вместе готовим и убираем, ходим в спортзал на детскую гимнастику. Что-нибудь собирать, рисовать, лепить — во всем Алиса радостно участвует.
Например, мы с мужем любим готовить и красиво сервировать завтраки. Часто дочь готовит вместе с нами. Она прекрасно умеет замешивать блины, знает рецепт. Они с папой вместе это делают, а потом Алиса гордо рассказывает, как пекла блины.
Или, когда мы моем посуду, я выдаю дочери ее небьющуюся тарелку, говорю: отнеси ее на полку. Она может понести тарелку — а может взять ее и пойти играть. Может взять из посудомойки какой-нибудь пластиковый контейнер, сесть в него и начать изображать, что это лодка и она в ней плывет. То есть это не делает процесс разгрузки посудомойки быстрее, легче и эффективнее, но вы можете это делать вместе.
Дочка начинает интересоваться телефоном, только если я сама его достаю и начинаю что-нибудь читать, смотреть при ней. Ей становится интересно, и она спрашивает: «А что у тебя там такое?» Но сама ничего показать ей не просит.
Было одно исключение. В одной из книжек упоминался балет «Лебединое озеро», были нарисованы танцующие лебеди. Ей папа объяснил, что это такое, и включил отрывок из балета с «Танцем маленьких лебедей». Она залипла и стала постоянно просить его включить. Когда она посмотрела его уже много раз, мы поняли, что хватит. Стали просто включать музыку — и ей этого стало достаточно: она теперь слушает музыку и изображает под нее балет.
Меня тревожит, что я сама много залипаю в телефоне. Но сейчас, когда Алиса подросла, я стала пользоваться им меньше. До ее рождения у нас с мужем была привычка смотреть сериалы под еду. Теперь делать это мы перестали. Если мы едим — мы общаемся, дочка сидит с нами, она тоже хочет с нами разговаривать. Если мы не хотим, чтобы она смотрела в экран, значит, мы тоже не смотрим в экран.
Мне нравится эта перемена. Я видела исследования, что люди, которые смотрят в экран и едят, съедают больше, чем те, которые просто едят, не отвлекаясь на гаджеты.
«Надеюсь, “Синий трактор” проедет мимо нас»
Я планировала, когда Алисе исполнится три, постепенно включать мультики. Но уже сомневаюсь: не вижу в этом нужды.
По-хорошему, родитель не должен просто включать мультики и уходить. Нужно вместе с ребенком смотреть их, а потом обсуждать. Это нужно для того, чтобы у мультика была образовательная ценность. Ребенок сам не может считать, что мультик учит, например, быть вежливым: для него это просто сменяющиеся картинки. Смысл увиденного должен взрослый доносить своими наводящими вопросами.
А я просто эгоистично не хочу смотреть все эти жуткие мультики для совсем маленьких: мне некрасиво и неприкольно. И поскольку пока что Алиса мультики не просит — наверное, потому что даже не может сформулировать такую просьбу, — я рассчитываю тянуть до момента, пока она не сможет смотреть какие-то полноценные художественные произведения, хотя бы короткометражки Pixar. А «Синий трактор», надеюсь, проедет мимо нас.
Недавно Алиса начала ходить в детский сад. Общаются там все по-каталонски. Я думаю, что если бы она смотрела какие-нибудь мультики на каталонском, то, может быть, это помогло бы ей быстрее овладеть языком. Но, честно говоря, я считаю, что полное погружение в языковую среду в детском саду справляется с этой задачей еще лучше.
Я не особенно переживаю, что из-за отсутствия мультиков и вообще цифрового контента ее бэкграунд будет отличаться от других детей, когда она подрастет. Ее ситуация отличается от той, в которой росло наше поколение. Ее со сверстниками культурный контекст в любом случае будет сильно различаться, потому что она растет в эмиграции. Дома говорим и читаем по-русски, никакого другого культурного кода я ей передать не могу. Она априори будет отличаться от испанских детей, и мультики тут имеют далеко не самое большое значение.
Зависть — «все смотрят мультики, я хочу, чтобы у меня было как у других» — может появиться, когда она станет чуть постарше. Я сама люблю некоторые мультфильмы и готова ей их показывать — но к тому моменту, когда она уже сможет сама сформулировать, что хочет их посмотреть.
Вместо мультиков — еда
Иногда родители дают детям гаджет, потому что это самый простой способ успокоить истерику, переключить внимание. У нас — если мы говорим, например, про перелеты, когда Алисе наскучили все книжки и игрушки и она начинает хныкать — с этой задачей в каком-то смысле справляется еда. Если очень сильно надо утешить, она утешается какой-нибудь пастилой, печеньками, фруктовыми пюрешками.
Это, конечно, тонкий момент, который меня напрягает: если еда становится утешением, то в сознании может сформироваться связь на годы вперед: если грустно — надо поесть. Я успокаиваюсь тем, что по крайней мере это не шоколад или чипсы, а какие-то здоровые продукты, на которые она может отвлечься. К тому же, я не исключаю, что иногда она хнычет и правда из-за того, что хочет есть, просто не всегда может четко это артикулировать.
Но в большинстве случаев, если дочка сильно расстроилась, я уделяю время тому, чтобы пожалеть ее: обнять, погладить. Если она разрешает это сделать. Иногда она заливается слезами, но говорит: не надо меня жалеть, не надо меня трогать, я буду сидеть и плакать. И я ей даю посидеть, поплакать.
Выдерживать ее слезы, когда она отказывается от утешения, — это не самое сложное. Сложнее — это мне самой успеть успокоиться, чтобы ее пожалеть, если я в процессе нашего конфликта тоже разозлилась.
Отсутствие гаджетов и мультиков означает, что родителям нужно больше психической устойчивости, чтобы выдерживать все те состояния ребенка, которые в ином случае можно было бы купировать, если отвлечь его на гаджет
Например, я запрещаю Алисе прыгать в темноте на кровати, когда я укладываю ее спать: над кроватью — деревянные балки, она может о них удариться. Если она не реагирует на мой запрет и скачет, я останавливаю ее физически. Она садится на кровать и начинает рыдать — и тут же говорит: «Пожалей меня» А я к этому моменту могу уже разозлиться на нее, и мне сложно успокоиться, чтобы суметь ее пожалеть,— это требует сил.
Точно так же, кстати, это работает и в конфликтах с партнером, и со всеми людьми вообще. У педагога Димы Зицера есть подкаст «Любить нельзя воспитывать». Одна из главных мыслей, которую я почерпнула из этого подкаста, — что дети — это люди, и взаимоотношения с ними нужно строить так же, как с другими людьми.
Так что отсутствие гаджетов и мультиков означает, что родителям нужно больше психической устойчивости, чтобы выдерживать все те состояния ребенка, которые в ином случае можно было бы купировать, если отвлечь его на гаджет.
Когда у тебя ребенок не смотрит мультики и не сидит в гаджетах — это не про упрощение своей жизни. Это более сложный путь, в большей мере требующий от родителей усилий. Зато у нас будут более близкие отношения.