Телефон снова пиликнул входящим сообщением. «Маша Азаева» — значилось в отправителях. Трусливо помедлив, я открыла сообщение:
— «Павлиш, давай в пятницу сходим в клуб? Сто лет не виделись, я соскучилась. Новое место, программа будет улетная! Отказы не принимаются! Созвонимся. Целую.»
Я еще раз перечитала сообщение и пригорюнилась, подперев щеку ладонью:
— Ох, Маша. До пятницы еще дожить надо. К тому же, у нас с тобой сегодня обед намечается в теплой компании. Ты, я и мой шеф — твой то ли жених, то ли не знаю кто. И я даже загадывать боюсь, чем он закончится…
***
Вторая чашка латте давно опустела, а Платон Александрович все не появлялся. Честно говоря, я уже притомилась сидеть, ожидая неизвестно чего.
Пользуясь тем, что мой столик не виден даже от бара, откинулась затылком на стенку за спиной и закрыла глаза — спать хотелось ужасно. Видимо, сказался хронический недосып последних дней. Даже две чашки кофе не смогли разогнать навалившуюся сонливость.
Интересно, от чего шеф так удивился, что Маша не сказала ему о нашем знакомстве? Неужели он говорил ей обо мне и называл мое имя?
Если да, то это неожиданное приглашение от подруги вместе пойти в клуб, выглядит несколько странно. Особенно, если учесть, что я вообще не любитель тусовок и Маша прекрасно об этом знает.
Немного поразмышляв, на Машино предложение я ответила что-то осторожно-неопределенное. Вроде и «нет» не сказала, но и «да» не ответила. Посмотрим сначала, что сегодняшний обед покажет.
Глаза опять начали закрываться, и перестав сопротивляться я провалилась в сон.
Не знаю, сколько проспала вот так, оперевшись затылком на стеночку. Разбудил меня телефонный звонок.
— Слушаю, — прохрипела сонным голосом.
— Пашка, ты что спишь? — возглас мамы мгновенно выдернул меня из благостной расслабленности.
— Что? — промычала в ответ.
— Что-что! Там Диана уже пол часа в дверь звонит. Ты почему ей не открываешь?
— Мама, я на работе, — сон слетел как по мановению руки. — И куда Диана звонит? В мою дверь?
— Ну а куда? Я же сказала, что она хочет у тебя жить. Немедленно пусти девочку! Она уже замерзла, дожидаясь, пока ты соизволишь проснуться!
В полном недоумении я отодвинула телефон от уха и посмотрела на него, словно могла в экране увидеть мамино лицо. Я окончательно сошла с ума? Или это у моих родственниц что-то с пониманием человеческого языка случилось?
— Я же сказала, что Диана не будет у меня жить, — вернув телефон к уху, снова попыталась достучаться до родительницы.
— Да не болтай ерунду, — отмахнулась мама. — С какой стати Диана не может у тебя жить? Она твоя сестра!
— Хорошо, если бы Диана сама помнила, что она мне сестра. Мама…, — я замерла, думая, что еще сказать, чтобы меня услышали.
В этот момент мои пальцы с зажатым в ней телефоном накрыла мужская ладонь. Трубка мгновенно перекочевала в нее из моей руки, и Платон Александрович, проделавший эту манипуляцию, шепотом спросил:
— Как зовут твою маму?
— Ирина Геннадьевна, — тоже шепотом на автомате ответила я, во все глаза глядя на мужчину.
— Ирина Геннадьевна, здравствуйте. Меня зовут Платон, — проговорил он в трубку своим низким, чарующим голосом. — Да, я не Павла. Сожалею, но вашей младшей дочери придется подыскать себе другое жилье, потому что Павла сказала «нет». Надеюсь, я ясно выразился.
— Кто я такой? — переспросил он после паузы, в течении которой из телефона неслись пронзительные мамины вопли. — Я мужчина вашей старшей дочери, и ее дела являются моими делами. Всего доброго, Ирина Геннадьевна.
— Заждалась? — поинтересовался мягко, возвращая мне смолкший телефон.
Сел на соседний стул и кивнул подбежавшему с чашкой кофе бармену:
— Спасибо, Юра.
— Закажешь себе что-нибудь еще? — поинтересовался у меня. — Мы можем здесь пообедать.
— А встреча с Машей? — удивилась я.
— Она позвонила и извинилась — у нее возникли срочные дела. Она тебе не сообщила? Вы ведь подруги, кажется, — шеф вопросительно глянул на меня.
«Кажется» — мысленно хмыкнула я. Вот и мне тоже непонятно что кажется.
— Она знает, что я у вас работаю? — решила внести ясность.
Платон Александрович слегка пожал плечами:
— Я еще вчера дал ей твои координаты и сказал, что именно с тобой она будет решать основную часть вопросов по проектам. По крайней мере, по его дизайнерской части. Технические и технологические аспекты я возьму на себя. Не думаю, что она не узнала твое имя и номер телефона. Поэтому я и удивился, что ты не знаешь об отмене обеда.
Я пожала плечами и ничего не сказала. Теперь все стало еще непонятнее.
Платон Александрович сделал глоток кофе и изучающе взглянул на мой телефон:
— Твоя сестра что, сидит под твоей дверью и ждет пока ты придешь домой?
Я вздохнула и кивнула. Отвернулась от настойчивого взгляда мужчины — мне было неловко перед ним за происходящее. Еще я была уверена, что Диана с ее упорством может и до утра просидеть у моей квартиры. Если она решила, что будет жить у меня, то будет этого добиваться с упрямством взбесившегося носорога. И я не представляла, как мне от нее избавиться — не дратся же с ней на пороге своей квартиры.
— Понятно. А ты не хочешь, чтобы она жила с тобой. Расскажешь, почему?
— Ей есть где жить — ее бабушка по отцу переписала на нее половину своей квартиры. И вообще, почему я должна пускать ее к себе? Она взрослый человек со своей личной жизнью. Я со своей.
— Действительно, вдруг я надумаю остаться у тебя ночевать. Зачем нам твоя сестра? — уголки мужских губ дрогнули в улыбке, а я зависла, растерянно глядя в его смеющиеся глаза.
— Павла, отомри. Я пошутил — сегодня мы к тебе не поедем. Пока-что будешь ночевать у меня.
— И не бойся, приставать не буду, — быстро добавил, пока я не открыла рот, чтобы сказать, все, что думаю по этому поводу.
Его лицо вдруг сделалось очень серьезным:
— Это исключительно в целях безопасности. Твой бывший муж… не внушает мне никакого доверия, Павла. Поэтому несколько дней ты поживешь у меня…
***
«… пока поживешь у меня.»
На лице сидящего напротив мужчины было скучное выражение, когда он произносил эти слова. И голос звучал, словно он аналитику курса доллара зачитывал, абсолютно без выражения.
Зато глаза… Внимательные, цепкие и горящие изнутри каким-то непреклонным огнем. Напряженным, пугающим и завораживающим одновременно.
Я еще попробовала пошутить. Протянула сладким голоском:
— Обычно мужчинам больше нравится самим гостить у женщин, а не наоборот. Женщину потом может быть сложно выгнать. Вы предлагаете мне что-то непонятное, Платон Александрович.
Он ничего не ответил, только взгляд стал еще напряженнее. Я дернула к себе чашку с остатками латте и глотнула, чтобы скрыть смущение, мгновенно затопившее меня под этим взглядом. Подавилась болтающейся на дне гущей, и закашлялась, чувствуя себя совсем идиоткой.
В мою сторону потянулась мужская рука и осторожно похлопала по спине:
— Надеюсь, это от радости по поводу моего предложения? — прозвучало пугающе холодно.
Я выпрямилась и стараясь не наткнуться на внимательный взгляд, пробормотала:
— Не стоит перегибать палку, Платон Александрович. Я и дома прекрасно переночую. Не думаю, что мой бывший муж так опасен.
Карие глаза насмешливо сверкнули:
— Я не понял, Павла. Твои слова звучат, словно ты отвечаешь на три вопроса. Один возмутительный. Второй пошлый, а третий пугающий.
Он помолчал и негромко добавил:
— Но я не спрашивал твое мнение, а поставил в известность о ближайших перспективах.
— Обещаю, приставать не буду. Просто накормлю тебя ужином, поболтаем и ляжешь спать. Если захочешь, то со мной. Не захочешь — в моей квартире полно комнат.
И пока я в шоке хлопала глазами, поднялся:
— Пошли. До обеда еще нужно кое-что сделать.До обеда мы и правда просто работали. Шеф был сама невозмутимость, ни взглядом, ни словом не напоминая о сделанном им странном предложении. Я даже позавидовала его умению разделять личное и рабочее. Или может ему просто все равно?
Лично я вся извелась, перелопачивая списки документов и параллельно ломая голову над смыслом сказанных им слов.
Во-первых, зачем ему это надо? Он совсем не похож на спасителя попавших в беду принцесс. Да и опасность, о которой он говорил…. Не верится мне, что Ковяшкин решится на что-то серьезное. Вот мелкая пакость — это да, вполне возможно. Как оказалось, он мастак мелко гадить. Но меня этим уже не проймешь. Да и нечего ему с меня взять — все, что мог, он уже оттяпал.
Во-вторых… А что во-вторых?
Я зависла, пытаясь вспомнить, о какой-то мысли, мелькнувшей во время нашего с шефом странного разговора в баре. Что-то связанное с моей сестрой…
Так ничего и не вспомнив, решила не забивать себе голову тем, что не актуально в данный момент. У меня сейчас в приоритете работа, работа и еще раз она же.
Формируя аналитику по последнему полугодию, словно мантру повторяла, что я деловая женщина, знающая себе цену, и дикие приглашения начальника пожить у него — не для меня. Осталось только донести до Платона Александровича, что нас связывают исключительно рабочие отношения, и можно расслабиться.
Вдохновленная этой мыслью, когда настало время обеда, я подхватила сумку и нагло сбежала из офиса. Благо, мое начальство куда-то отлучилось, развязав мне этим руки.
Заскочила в приемную и попросила Алиночку передать шефу, что ушла на обед. Дождавшись ее милостивого кивка, мелкими перебежками рванула к лифту, все время ожидая, что из-за угла появится шеф и вернет меня на рабочее место.
Заскочив в лифт и нажав кнопку первого этажа, с облегчением выдохнула и отключила звук телефона. Все, у меня законный обед, оставьте меня в покое!
Сбежала по гранитным ступеням крыльца здания и торопливо, словно воришка, понеслась прочь, с трудом заставляя себя не оглядываться назад.
В небольшом кафе, которое я выбрала для обеда было битком. Взмыленная официантка с сомнением посмотрела на меня, когда я спросила про свободные места. Потом просветлела лицом:
— Вы одна? Тогда пойдемте.
Маленький столик, за который меня усадили, прятался в самом дальнем углу, за какой-то колонной, и оказался таким крошечным, что я с трудом за него втиснулась. Зато вид из окна был роскошным: на широкий проспект, и за ним парк, золотящийся куполами маленькой церквушки.
Пока ждала заказ, смотрела на парк, и на прохожих, спешащих по тротуару так, словно у всех у них есть очень важная цель.
Напротив моего окна на тротуаре остановились двое: девушка с кудрявыми рыжими волосами в бежевом пальто и высокий темноволосый, коротко стриженый парень, в толстой куртке.
Стиснув до судорог зубы смотрела, как они стоят обнявшись. Как смотрят в глаза, улыбаются и шевелят губами, что-то говоря друг другу. Вот девушка подняла руку и погладила парня по щеке. Он, довольный, зажмурился, перехватил ее ладонь и быстро поцеловал тонкие пальчики.
Я отвернулась, не в силах смотреть.
Раньше, когда-то давно, я любила такие сценки. Эта часть моей собственной жизни была наполнена и надежно защищена. Вернее, казалась мне такой. Ведь у меня был Гриша, Грег, и любовь, которой я жила.
И, заметив где-нибудь на улице или на вечеринке, куда Грег любил меня водить, целующуюся парочку, я чувствовала какое-то единение с ними. Словно мы были союзниками, избранными, принадлежали к одной касте. Касте обладающих любовью.
Сейчас я отвернулась, не в силах вынести чужое счастье. Даже мимолетное, длиной в несколько прикосновений девичьей ладошки. Оно ощущалось стеклом, наждачной бумагой, царапающей сердце — мое счастье оказалось глупой иллюзией.
Боясь, что сейчас разревусь, я полезла в сумку за влажными салфетками — просто так, чтобы хоть что-то делать и не думать о набухающей в глазах влаге. Рука наткнулась на вибрирующий в беззвучном режиме телефон. Зажала его в ладони, не собираясь смотреть на экран — уверена, что это звонит мой начальник.
Вибрация прекратилась, чтобы тут-же мигнуть входящим сообщением.
— «Ты такая красивая, когда сидишь за этим маленьким столиком и смотришь на обнимающуюся перед тобой парочку. Я хочу тебя, киса. И получу. Тебе не убежать, моя сладкая, как бы ты не старалась меня игнорировать. И когда окажешься в моих руках, я проделаю с тобой все те штучки, которые давно хотел сделать. Помнишь, я тебе рассказывал о них? Уверен, тебе понравится.» — было написано в сообщении.
***
Неожиданно меня начало трясти. Телефон выпал из заходивших ходуном рук, и с пластиковым стуком шлепнулся на столешницу,
Задыхаясь, я завертела головой, пытаясь зацепить взглядом того, кто отправил сообщение. Кто видит, что я делаю, и даже выражение моего лица разглядел.
Снова мигнул телефон.
«Не верти так сильно своей красивой головкой, милая. Суета тебе не к лицу. Хотя твой страх мне нравится — я даже отсюда чувствую его запах.»
— Вам плохо? — подошедшая с подносом в руках официантка изучающе уставилась на моё лицо. — Может воды, или помочь выйти на свежий возух?
— Нет. Нет, спасибо, — человеческий голос выдернул меня из-под накрывшего с головой ужаса. — Все в порядке.
Девушка поставила передо мной заказанный салат и драники, и, ободряюще улыбнувшись, отошла.
Я уперла локти в стол и уткнулась лицом в ладони — надо успокоиться. Он просто издевается надо мной. Мне не стоит так пугаться.
Снова замигало сообщение:
«Ты провинилась, киса. Убежала из нашего с тобой уютного дома, хотя я запрещал. И не ответила на мою просьбу кое-что сделать для меня. Мне придется наказать тебя, моя сладкая».
Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме. Похолодевшими пальцами я отодвинула тарелку и уставилась в окно. По тротуару все так же спешили прохожие, не обращая никакого внимания на мою белеющую за стеклом физиономию. Возле решетки парка две старушки кормили слетевшихся со всей округи голубей. От остановки отчалил неспешный автобус. Все, как обычно. Нормальная жизнь…
Я длинно выдохнула, пытаясь вместе с воздухом спустить не поддающийся объяснению иррациональный, панический страх. Глубоко задышала, стараясь делать длинные паузы между вдохами — так нас учили успокаиваться на занятиях йогой.
Телефон снова завибрировал входящим звонком.
— Павла, где ты? — тревога в требовательном мужском голосе, заставила меня облегченно прикрыть глаза.
— Я недалеко. Забери меня отсюда, — слова вывалились из трясущихся губ раньше, чем я успела что-то подумать.
— Сейчас приеду. Вокруг тебя есть люди?
— Да, я внутри кафе. Тут посетители. Все нормально. Я… не знаю, зачем попросила… Не надо приезжать, Платон Александрович, — от звука его голоса я стремительно начала приходить в себя и появилась способность логично мыслить. Это сейчас мен паническая атака накрыла, или как это называется?
— Не клади трубку. Павла, поговори со мной. Как называется кафе?
— Кафе «Береста». Адрес я не знаю. Не надо приезжать! — теперь я почти визжала в истерике, мгновенно сменившей недавнее состояние паники.
— Не надо адрес. Не вздумай никуда выходить и не клади трубку, — требовательно скомандовал он. И продолжил уже мягче:
— Ты успела поесть? Расскажи, что ты себе заказала…?
Через несколько минут у тротуара напротив кафе остановился сверкающий чистыми боками темный седан и из него, держа трубку возле уха, вышел Патон Александрович. Глянул на меня через стекло и пошел к дверям.
Все это время я так и сидела, поставив локти на стол. Положила телефон перед собой, включила громкую связь, и отвечала на его вопросы о еде и интерьере кафе. Еще зажимала пальцами глаза, пытаясь не дать слезам хлынуть из меня фонтаном. И все время слышала зуммер приходящих одно за другим сообщений.
— Павла.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рэй Далиша