Конечно, ничего подобного я не сделала. Молча ушла в примерочную и принялась снимать жемчужно-серое платье, чтобы влезть в следующий наряд.
Пару слезинок, выкатившихся из моих глаз, я записала в длинный перечень своих претензий к бывшему мужу, по вине которого оказалась вынуждена терпеть сегодняшнее унижение.
Пообещав, что однажды спрошу с бывшего за все, а за сегодняшнее особенно, я отдернула шторку и снова вышла под непроницаемый взгляд своего босса. Не проявляя ни одной эмоции, он принялся рассматривать нас с костюмом, словно мы были экспонатами энтомологического музея, а он тем самым ученым, с которым я уже не раз его сравнивала.
— Это можно оставить, — наконец вынес вердикт. И очень-очень вежливо добавил: — Конечно, если вам это нравится, уважаемая Павла Сергеевна.
— Главное, чтобы мой внешний вид соответствовал моему нынешнему статусу и нравился работодателю. Так то, я могу даже робу сталевара примерить, — голосом пай-девочки пропела я и похлопала ресничками в сторону шефа.
— Мне нравится, когда вы такая послушная, Павла Сергеевна, — карие глаза вдруг весело сверкнули. — Главное, чтобы послушав, вы опять не взялись за старое.
— Если своими словами вы хотели испортить мне настроение, Платон Александрович, то зря старались — с этим я и сама отлично справляюсь, — огрызнулась я в ответ.
Минут через сорок, все так же перекидываясь колкостями, мы отобрали мне ещё три офисных костюма, пару деловых платьев и одно коктейльное. На всякий случай, как выразился мой душка-шеф.
Велев доставить все это богатство по моему домашнему адресу, Платон Александрович попрощался с весьма довольной Амалией, и пошел к машине, по дороге сообщив мне:
— Помнится, завтракать и ужинать вы со мной отказались, уважаемая Павла Сергеевна. Поэтому придется пообедать.
— Вы же помните, что я деспот и тиран? Откажетесь, лишу вас премии, — добавил, дернув уголками губ в улыбке. В глазах у него вдруг засветилось довольство, как у сытого кота, только что стрескавшего миску сливок.
«Ох, что-то настроение у босса подозрительно хорошее, точно не к добру» — подумалось мне. И как в воду смотрела. Не успели мы устроиться в машине, как у Платона Александровича зазвонил телефон.
— Да, Маша, — проговорил он в трубку, заставив мое сердце замереть. — Еду обедать… Какие вопросы?… Как хочешь…. Примерно через два часа… Нет, только вечером… Позвони, когда будешь готова, я заеду.
Он повесил трубку, и одновременно с этим тренькнул мой телефон, извещая о вошедшем сообщении. Чтобы ненароком не встретиться с шефом глазами, я уткнулась в экран.
«Думала убежать от меня, киса? Напрасно. Совершенно напрасно, сладкая. Я решил, что хочу тебя обратно. Настраивайся на возвращение к супружеским обязанностям, и приготовься снова быть моей послушной малышкой.» — гласило сообщение, пришедшее с незнакомого номера.
— Гад, — тоскливо ругнулась я, бессильно откидываясь на спинку сиденья. В этот момент мужская рука уверенно забрала телефон из моих ослабевших пальцев и Платон Александрович принялся читать полученное мной сообщение…
***
— Хм, ваш бывший муж довольно откровенен. Это ведь от него послание? — поинтересовался шеф, прочитав сообщение и даже не думая возвращать мой телефон. Вместо этого он переложил его в другую руку и провел по экрану пальцем, открывая список контактов.
— Наверное. Номер не знакомый, но стиль письма похож, — я ответила и почему-то зависла взглядом на мужской руке, держащей мой телефон.
Широкая ладонь. Крепкая, словно ее обладатель много работает физически. Уверенные, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Как будто даже мозоли на внутренней стороне ладони видны. Красивая, очень мужская и совсем не изнеженная. Не похожая на руки большинства мужчин, ведущих офисную жизнь.
— «Интересно, что чувствуешь, если она прикасается к твоему телу?» — вдруг пришла в голову бредовая мысль и сразу стало жарко от прихлынувшей к щекам крови.
Я быстро отвела глаза, испугавшись, что сидящий рядом мужчина прочтет по моему взгляду, о чем я думаю.
— Возьмите, Павла Сергеевна, — как сквозь вату услышала голос своего шефа. — Я отправил этот номер начальнику службы безопасности, пусть пробьет.
— Спасибо, Платон Александрович. Но не стоило беспокоиться — вряд ли мой бывший муж сможет сотворить что-то хуже, чем уже сделал, — пробормотала я, чувствуя жуткую неловкость.
Протянула руку, забирая телефон, и случайно задела его пальцы. От этого короткого касания меня словно ударом тока пробило, а щекам стало еще жарче. Да что за ерунда такая?
Я выхватила телефон из его ладони и отвернулась к окну, даже не думая, как это выглядит со стороны.
— Сегодня вечером я не смогу вас отвезти домой, Павла Сергеевна. Это сделает мой водитель, — донесся до меня спокойный голос. — Вечером у меня внеплановая встреча, которую мне… не хотелось бы отменять.
— Да, Платон Александрович, я слышала ваш телефонный разговор, — отчеканила я, чувствуя, как настроение, и до того не слишком хорошее, стремительно катится вниз.
Не выдержала и поинтересовалась:
— Это ваша девушка звонила? У вас свидание? — и замерла, не глядя в лицо шефа, понимая, что сейчас огребу по полной за свою наглость.
— «Лишь бы не уволил.» — мелькнула паническая мысль, и я принялась костерить себя за несдержанность. Ну какое мне дело до его свиданий, а?
Между тем Платон Александрович, не отвечая, нажал на кнопку и поднял стекло, отделяющее нас от водителя.
Ну все, сейчас начнется…
— Платон Александрович, извините, — я постаралась подпустить в свой тон необходимую долю раскаяния. — Я не должна была спрашивать о таких вещах, это не мое дело.
В уме мелькнула циничная надежда, что пронесет. Как говорится, вовремя покайся и будет тебе скидка.
— Ну почему не должны, уважаемый личный помощник, — прозвучал неожиданный ответ. — очень даже должны. В любом случае вам придется быть в курсе многих моих секретов, в том числе в курсе моей личной жизни. Например, вы будете покупать цветы и подарки моим женщинам, потому что я в этом ничего не понимаю.
— Женщинам? — переспросила я, опять сморозив тупость: — У вас их много?
— Ровно столько, сколько мне нужно, Павла Сергеевна. Или вы поборник верности?
Нет, насмешка в его тоне мне не почудилась. Я повернула к нему лицо и наткнувшись на пристальный взгляд с вызовом произнесла:
— Можете меня уволить за это, Платон Александрович, но я за честность в отношениях. Если вы давали обещание быть со своей женщиной, то или держите слово, или разбегайтесь.
— А если нет?
— Что нет? — не поняла я.
— тЧто, ели я не давал подобных обещаний? Наоборот, в самом начале обсудил этот вопрос и теперь счастливо пребываю в отношениях с двумя или больше женщинами, знающими, что они у меня не единственные? И, вообразите себе, их это устраивает.
— Не бывает такого, Платон Александрович, — к горлу вдруг подкатил ком. Я закусила нижнюю губу, чувствуя, как щеки вспыхнули от злости.
— Любая женщина, если только она не конченая стерва, мечтает о мужчине, в отношениях с которым будет уверена, что она для него единственная. Любой женщине нужна верность. Не меньше, чем забота, нежность, внимание. Верность — это синоним любви, Платон Александрович.
— Все верно, уважаемая Павла Сергеевна, верность — синоним любви. А если нет любви, то о какой верности может идти речь?
— Неужели рядом с вами ни разу не было женщины, которую вы хотели бы сделать своей целиком и полностью? И сами бы хотели быть единственным для нее? — тихо проговорила я, вглядываясь в потемневшие глаза напротив и не понимая, отчего так завелась.
— Поверьте, если такое случится в моей жизни, вы, как мой личный помощник, узнаете об этом первой, — вдруг мягко проговорил он и протянул руку к моему лицу. Провел кончиками пальцев по щеке, словно стирая что-то, и я вдруг с ужасом поняла, что это слезы. — Вас так сильно обидел ваш бывший муж?Я отвернулась и полезла в сумку. Долго копалась в ее недрах, не желая отвечать на вопрос и не в состоянии поднять глаза. Наконец выудила упаковку салфеток, пудреницу и отвернувшись, принялась стирать влагу с щек.
Закончив, повернулась к все еще молчащему и явно ждущему ответа мужчине и, вздохнув, ответила:
— Да, он изменил мне. Вернее, он изменял мне все три года нашего брака. Я узнала об этом случайно, как в классическом анекдоте: «Возвращается муж из командировки…» Только тут была жена. В смысле, это я вернулась из деловой поездки раньше времени.
— Судя по вашему досье, замужем вы были не три, а почти четыре года. Все-таки не сразу ушли от него? — уточнил мужчина, все так же не сводящий глаз с моего лица.
— Сразу. Но мой бывший к тому моменту успел получить гражданство Великобритании, где мы с ним и жили. Развод он затеял там же. Наш брак никак не расторгали, пока мы не уладили все финансовые вопросы. Вернее, пока он не забрал все мои деньги.
— И много у вас их было? — вот теперь в его голосе мне почудилась насмешка.
— Не особо много, конечно. Но эти деньги мне дал мой отец в качестве компенсации алиментов, которые он никогда не платил на меня, пока я росла. Он никогда не интересовался моим существованием, словно меня вообще не было в его жизни. Потом что-то на него нашло, и он прислал мне эту сумму. Знаете, почему-то для меня было важно, что отец сделал это. Как будто этим актом он признал меня. Подтвердил, что я его ребенок. А теперь эти деньги стали собственностью моего бывшего мужа, вместе с почти всеми моими личными сбережениями.
Вывалив все это, я тут же смутилась, — ну зачем раскрываю ему подробности своей личной жизни?
— Я рад, что вы поделились со мной этим, Павла. Это поможет нам больше доверять друг другу, — голос мужчины прозвучал неожиданно мягко. — Что касается меня, то говоря о своих женщинах, я имел в виду маму, бабушку, и своих двоюродных сестер, коих у меня целых три. Так что подарки и цветы вы будете покупать в первую очередь для них.
— И еще, Павла, что бы вы обо мне не думали, я сторонник моногамии. И от своих женщин ожидаю того же. Это так, к сведению. Пойдемте, мы уже приехали.
Он вышел из машины, помог выбраться мне и, придерживая под локоть, повел по запорошенному снежком асфальту к стеклянным дверям ресторана, вывеску которого я не раз видела, проезжая по центру города. Место это было известно своей потрясающей кухней от повара-француза и запредельными ценами.
Приветливый швейцар распахнул перед нами двери, и мы очутились в царстве светлого мрамора и европейских интерьеров. В холле играла негромкая музыка и девушка-хостес сияла нам приветливой улыбкой.
— Павел Александрович, мне нужно отойти на минуточку, — попросилась я, когда мы сняли верхнюю одежду, — Попудрить носик.
— Пудрите, сколько нужно, но не задерживайтесь. Я подожду вас здесь, Павла. — голосом заправского зануды известил меня шеф, и я с облегчением нырнула в неприметную дверь в дальнем углу.
В туалете, таком же мраморно-европейском как и холл, я торопливо достала телефон. Подрагивающими от волнениями пальцами набрала номер:
— Маш, приветик, — поздоровалась как можно беззаботнее. — Как насчет встретиться сегодня вечером? Сто лет не виделись.
— Не-ет Павли-иша, никак не получится, — протянула подруга томно. — Извини, сегодня у меня свида-ание. Платоша пригласи-ил меня провести с ним вечер.
— Поняла, тогда в другой раз, — прошептала я, обессилено опуская руку с телефоном.
Вот и все… Сегодня вечером у моей лучшей подруги свидание с мужчиной по имени Платон…
***
Платон
Интересно, что с моим личным помощником случилось за те пять минут, что она пудрила носик? Отчего у нее сделалось такое бледное, до синевы, лицо и больные глаза…
— Павла, что с вами? Выглядите так, будто вот-вот потеряете сознание. Вы это прекращайте, у меня на вас большие планы на сегодня, — попытался пошутить, рассматривая ее кривящийся в расстройстве рот и судорожно стиснутые кулачки. — Вас опять расстроил бывший муж?
— Все в порядке, Платон Александрович. Устала, наверное, — все-таки примерка нарядов страшно выматывающее занятие, — отшутилась она, но как-то вяло, без огонька.
— Тогда пойдемте поедим и, надеюсь, после этого вам станет получше. У нас, действительно, еще много работы на сегодня. Мы и так пол дня провели… — я оборвал себя, но было поздно.
— Вот и не надо было тратить пол дня на дурацкие наряды! — тут же показала она зубки. — Если уж вам так хотелось видеть меня в приличном виде, просто сказали бы, что купить, и я бы сделала это сама.
— Вы однажды уже сделали это сами, Павла. Я до сих пор в шоке от вашего выбора.
— Это всего лишь платья, Платон Александрович, не стоит так увлекаться и превращать это в серьезное дело.
— Платье никогда не бывает просто платьем. Платье — это всегда про желание. А у вас с этим, судя по всему, все очень плохо, уважаемая Павла Сергеевна. — отрезал я, почему-то начиная злиться. И в очередной раз подумал, зачем взял на работу эту языкастую, ехидную и никогда не оставляющую за собеседником последнего слова девицу.
Ведь было как минимум две кандидатуры, более подходящие на позицию моего личного помощника. И опыт, и софт-навыки там явно были получше. И уж точно, те две кандидатки не стали бы так яростно отказываться от оплаченного компанией гардероба, как эта бледная вредина…
Но нет, едва взяв в руки ее резюме, я уже знал, кого приму на эту должность. И не понятно, что было тому причиной. Или оставшееся в памяти приятное послевкусие от нашей с ней пикировки в самолете. Или ее решительный отказ поужинать со мной. А может старое воспоминание о нашей первой встрече, о которой она, судя по всему, благополучно забыла.
Я усмехнулся про себя — первый раз за последние лет десять встречаю женщину, которая не запомнила бы меня, и не попыталась использовать наше мимолетное знакомство в собственных целях.
— Спрашивайте, Павла, — предложил, когда мы сделали заказ и излучающая приветливостью официантка удалилась танцующей походкой. — Я же вижу, что вас просто распирает какой-то вопрос.
— Зачем по дороге из аэропорта вы пригласили меня на ужин, если у вас уже есть девушка? Раз вы приверженец моногамии в отношениях? — выпалила она после секундного раздумья и злобно уставилась на меня.
Блядь, зачем я взял ее на работу? Вожусь с ней вместо того, чтобы загружать ее делами. На обед какого-то черта пригласил. Сижу и думаю, что в Австрию, куда еду через три дня на подписание контракта, надо бы взять с собой не Светку, а эту язву. Еще и на вопрос провокационный придется ответить, раз уж сам предложил. И ведь правду не скажешь, и врать не хочется. Черт…
— Боюсь, ответ вам не понравится, — ответил, рассматривая ее сердитую физиономию.
— Ничего, переживу. Можете начинать каяться, Платон Александрович, — процедила мой персональный помощник и глянула на меня, как на врага.
Миленько… Ладно, ограничимся полуправдой…
— Мне показалось, что вы откажетесь от ужина со мной. И от завтрака тоже. Захотелось проверить, прав я или нет. Оказался прав, как видите.
— А если бы нет? Если бы я согласилась? — фыркнула возмущенно.
Я пожал плечами:
— Поужинали бы. Потом я проводил бы вас домой и через пол часа забыл о вашем существовании.
А вот тут уже вру. Да так, что самому неловко становится.
Спасло ситуацию появление официантки с нашим заказом. Пока ловкие ручки расставляли тарелки и раскладывали приборы, Павла упорно смотрела в окно. Хмурила брови, часто моргала — видно, что мой ответ её не устроил. Злится, сомневается и явно хочет спросить что-то еще. Совсем не умеет держать лицо, все эмоции наружу. Не для большого бизнеса такой характер.
Но мне плевать, — она и не для бизнеса, а для меня. А мне как раз в кайф видеть рядом настоящее, искреннее, живое, а не тот пластик, что давно покрыл не только лица, но и души большинства в моем окружении. Может именно поэтому я и взял эту Павлу на работу, что живая. Хотя и к ее деловым качествам особых претензий у меня нет…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рэй Далиша