Жизнь в позднесоветском Курске была устроена просто: «Ты – мне, я - тебе». И горе тому, кто не сможет что-то предложить ближнему. И будет он чуть ли не ежедневно часами стоять в очередях за самыми необходимыми продуктами. По этим законам жил курский «Вор-городок».
Воровали, как дышали
Отдельно надо сказать, что это такое – «Вор-городок». Это не только территория, некое географическое пространство, но и понятие ментальное. Это большая часть Промышленного района советского Курска. Начинался «городок» от моста через реку Сейм. Это северная граница. Южная граница заканчивалась в районе Курского мясокомбината и Курского молокозавода. Вся городская агломерация, прилегающая к проспекту имени Кулакова и улице Магистральной носила это неофициальное название – «Вор-городок». Ментальность населения «Вор-городка» состояла в том, что люди здесь (проживавшие поблизости или приезжавшие на работу на служебном транспорте (хладокомбинатовских со всего Курска привозил большой «Икарус» модификации «межгород»)) воровали, как дышали.
Теперь расскажу, как это было на практике. К примеру, вы работаете и непременно воруете на Курском мясокомбинате. В вашем распоряжении мясо, колбаса и прочая продукция (эта продукция шла прямиком в ненасытную, прожорливую Москву, за что Александр Федорович Гудков – первый секретарь Курского обкома партии, чуть ли не ежегодно, получал переходящие Красные знамена). В районе вы – авторитетный человек, так как можете украсть на работе. Ценность ваша не в том, что вы можете украсть, к примеру, колбасу, много мяса не только для себя, для семьи, но и для других.
Другой человек, к примеру, ваш сосед работает на «молоке». Он оттуда тащит, то есть ворует, всю молочную продукцию и обменивает ее на вашу мясную. Чаще всего воровали сметану. Трехлитровыми банками. Не мелочились. Это вам не современные убогие 300-граммовые пластмассовые баночки со «сметаной». В той, курской, сделанной в СССР ложка столовая стояла. Сам видел.
Кто-то работал на хладокомбинате. Это был «Клондайк». Цех производства мороженного, цех копчения рыбы, чаще всего скумбрии. Была здесь и перевалочная база для самого разнообразного продовольствия. В мощных промышленных холодильных камерах хранилась дефицитная продукция. Все это воровалось и обменивалось на продукцию мясокомбината и молокозавода. Свою нишу в этой цепочке воровского обмена составляло пиво курское нефильтрованное, поступавшее с Курского пивзавода (Курского пивобезалкогольного комбината – КПБК).
В магазин ходили только за хлебом
Одна моя знакомая (из старшего поколения) говорила, что когда она работала на хладокомбинате, то у нее были связи во всех сферах курского общества, курского начальства. Дело в том, что добрая половина курского начальства не представляла себе жизни без еженедельных кутежей. А где взять продуктов на них? Из своих пайков нельзя. Это для дома, для семьи (кстати, для многих начальников семья была нужна как прикрытие карьеры, статуса; жена и двое детей – вот идеальный образец для занятия какой-нибудь вакантной должности; жен своих они не любили, а ради телесных утех содержали любовниц, даже дома для них стоили, и квартиры там давали, даже в центре Курска). Вокруг тотальный дефицит, очереди за молоком, за хлебом и т.д. Вот и обращались за качественными продуктами на хладокомбинат.
Бывало, зайдешь в родной подъезд, а в нем копченой рыбой пахнет. Это соседка (нет, нет не воровка, а честная труженица) обвязанная от груди до бедер копченой рыбой (продукция случайно оказалась некондиционной, случайно, килограмм 20 на одно рыло) поднялась недавно на свой этаж, в свою квартиру. Там она распределит рыбу по кулькам. Это Гале с мясокомбината, а она нам «колбаски капщеной х празнищку дасть». Это Вале с молокозавода, она нам «сметанки да тварожку принесе» и т.д. и т.п.
Еще одна знакомая вспоминала: «Молоку лососевых рыб вываливали в помойные ямы. Ее просто некуда было девать».
Уже в начале текущего века, эти хладокомбинатовские, которые не «двинули коней» в 1990-е, сидя на скамейках у подъездов, вспоминали, как они жили: «У маазин хадилли толька за хлебам».