Что это со мной? Со мной разговаривал манекен – ипостась Сестры Печали, мама вместо того, чтобы отправиться искать меня, ушла в монастырь, и всё это меня не так взволновало, как известие о каком-то алмазе. Я опять задрожала от внутреннего озноба. Почему?
Сидящие за столом потягивали сок, а я погрузилась в размышления.
Несмотря на желание отца обвешивать мать и меня драгоценностями, я не любила драгоценные камни и золото. Из украшений я носила только серьги и колечко из ювелирной стали[1], да и то только потому, что отец ненавидел сталь. Хотя отец и хотел, чтобы мы с мамой демонстрировали его достаток и состоятельность, он не посмел возражать против этих серёг и кольца, потому что чтил традиции. Эти стальные украшения передавались по женской линии в нашем роду и достались маме, а потом мне. Моя пра-пра и так далее бабка была родом из Англии, и ей подарил эти украшения её жених, кузнец, который, наверное, и не знал, что изобрёл. Этот сплав из железа, углерода, хрома, молибдена и марганца, не потерял блеска за триста лет. Эта цифра просто поразила моего папахена, и он часто хвалился своим друзьям о семейной ценности. Сами украшения были очень простыми. Тонкое кольцо с выгравированными чёрными лемнискатами, и такие же серьги-кольца. Мама рассказала мне в детстве, что по обычаю, мать должна была отдать кольцо тому, кого любила, но не отдала. Отец отдавал дочери эти украшения во время свадьбы. Мой отец об этом обычае не знал.
Меня бросило в жар. О, Господи! Значит, мама любила меня?! Как же я не поняла?! Ведь она мне сама отдала эти украшения. Ах, как поздно я поняла, что она меня любила! К сожалению, поздно исправлять. Господи! Поддержи её, я уже не смогу!
Я очнулась от раздумий. За столом дружно ели и пили, переглядываясь. Хм, опять что-то упустила! Почему же мечтавшая стать криминалистом, я ничего не разглядела у себя под носом? Почему?! Можно не удивляться тому, что я не разобралась, почему меня так разволновала пропажа этого меча и алмаза.
– Что ещё скажешь? – Лёва улыбнулся.
– А можно? – волнуясь, прошептала я.
– Попробуй!
– Если я не убедила вас в своей профпригодности, то можно мне построить гипотезу только на основании того, что здесь сообщили? Может тогда вы примите на работу?
Сидящие за столом переглянулись и кивнули. Я опять выпила рюмку водки, которая скользнула внутрь, как холодная вода, не влияя на физиологию. Закрыла глаза, вспоминая всё, что когда-то читала, и приступила:
– Пропавший алмаз, наверное, очень дорогой! Нам на лекции читали, что чёрные алмазы считаются пришельцами из космоса, в смысле прилетели на метеоритах. Они непрозрачны и отражают свет только своими гранями. Сейчас вроде научились их делать. Кхм… Вы говорите, что мой бывший отец интересовался ксифосами и акинаками. Странно, но ксифос – это же меч спартанцев! Но! Если меч нашли в скифском кургане, то значит, это был всё-таки меч, характерный для скифов. Можно предположить, что скифы знали, что это за меч и, возможно, перековали в акинак, изменив форму меча. Они как бы спрятали его от кого-то. Простые воины не украшали рукоятки своих мечей, значит, этот меч принадлежал кому-то очень знатному. Это не обычный меч, если его так спрятали!
Открыла глаза, они смотрели на меня в изумлении, я смело спросила:
– Вы думаете, что на камне хранится какая-то информация из тех времён? Пусть так, а причём тут ФСБ?
Гусёна покачала головой.
– Лихо работаешь, и почти всё верно угадала. Вот что известно нам. «Некто» узнал, что этот меч принадлежал кому-то из погибших соратников спартанского царя Леонида, того самого, который сражался во главе трёхсот спартанцев с персами. Этот «Некто» решил, что меч хранит тайны всех великих защитников мира, и решил спрятать опасный артефакт, перековав его в акинак скифов. Меч на какое-то время исчез из истории. В России он объявился во времена царствования Екатерины II. Как он попал в Эрмитаж, мы не знаем?
В Эрмитаже тоже долго не понимали, с чем имеют дело, пока один специалист не смог доказать, что этот меч много древнее остальных вещей из кургана. Это был выдающийся мастер, он потребовал спрятать меч. Ему не поверили, но там были сотрудники из Отдела «Скрытых и Потерянных Рукописей» нашей «Конторы», которые смогли всех убедить в правоте мастера.
Сначала хотели хранить меч отдельно от всех, но поразмыслив, решили, что проще всего спрятать среди прочих мечей. Последний раз его перенесли в хранилище, где были и другие акинаки. Теперь их украли. Сотрудники ФСБ роют во всех направлениях, но не могут найти ничего. Им намекнули, что есть «Контора», которая сможет решить эту задачу, потому что речь идёт не об обычной пропаже, а сохранении России и равновесия Мира. В ФСБ люди умные и обратились в «Контору». Вот!
Я озадаченно поморгала, потом вспомнила, что часто работающие в разных госучреждениях называют их «Конторами», и отложила выяснение, что это за «Контора» на потом.
– Ну, хорошо. Мы тряхнём её папашу, а она тут причем? – нахмурился Ион.
– Наомхан сообщил, что если это – настоящий Алмаз Тьмы, то им овладеть сможет только тот, кто родился второй раз, договорившись с Сестрой Печали, – Златовласка вздохнула. – Однажды когда-то такое уже было. Об Алмазе долгое время и не беспокоились, потому что считали, что он, как и многие артефакты, исчез.
– Почему все вдруг решили, что он в Эрмитаже? Ведь есть и другие коллекции оружия? – нахмурился Ион.
– Вася нашёл доказательство, что Алмазом Тьмы украшена рукоятка меча, который находится в Эрмитаже. Он расшифровал в скрытом послании на одном из полотен Пуссена, что искать меч надо в России, в царственном хранилище.
– Ах, вот что! – я очень громко это сказала.
Все уставились на меня, а я затряслась от волнения. Они так спокойно говорят при мне обо всём. Это что же, я в полном смысле умерла? Это поэтому моя мама избавилась от страха? Господи! Она всегда боялась за меня?! Когда же это произошло? Когда я умерла? А-а! Так тот удар и толпа людей, когда я ушла на Набережную, были вокруг моего тела. Так вот почему мама не побежала за мной! Кто же я?
Я покраснела и спросила:
– Простите, а мертвецы едят селёдку? Если я зомби, то пригодна ли для работы?
Лёва подмигнул мне.
– Сестра Печали оценила и твою откровенность, и заботу о ней. Её поцелуй дорогого стоит. Она же охраняет перекресток судеб, и столкнула тебя на другую дорогу, где ты жива и здорова. Но ты сказала, что лучше сдохнуть, а это значит, что твоя жизнь выставлена на продажу и купить её могут многие, если договорятся с Сестрой Печали о цене. Однако твой ответный поцелуй дарит тебе право выбрать Отдел, в котором ты теперь будешь работать. Отдел заплатит виру Сестре Печали, и она отдаст твою жизнь. Учти! Прежняя жизнь оборвана. Навсегда!
Меня чуть лихорадило, но в целом было интересно. К тому же я была рада за маму, что она избавилась от моего пaпaxeнa. Может, хоть и в печали, но она проживет свою жизнь свободной. Она заслужила свободу!
– Не волнуйтесь! Я не побегу к матери за утешением, так и инфаркт ей можно устроить. К тому же, она с детства мне внушала, что каждый должен нести свой крест и не пищать. Хм… Значит, я не зомби! Странно, почему же я не волнуюсь?! Ага, наверное, из-за водки! – за столом озадаченно переглянулись, но промолчали. Эх! Золотые ребята. Мне бы встретить таких пораньше, я бы в лепешку расшиблась, чтобы добиться их дружбы. М-да… Что-то я туплю. Надо же узнать самое важное! – Уважаемые работодатели, скажите, пожалуйста, а чем Отделы отличаются?! И что это за Контора?
– А вот этого тебе никто не скажет, пока ты не выберешь сама, – раздался густой бас, и к нам за стол сел огромный мужик с огненно-рыжими волосами и в незнакомой форме. – Ох и жара! Привет, Ванечка! Я тот самый какой-то Наомхан[2].
С этими словами он налил стакан водки, осушил его и захрустел огурчиком. Я стала красной, как помидор.
– Простите! Мне очень неловко!
Он с интересом смотрел на меня и молчал, а я размышляла. Все фильмы про неотвратимость судьбы – это дикое упрощение. Судьба же не линия и даже не дорога, по которой катаются. Это – целый мир с набором правил для всего живого, и мы выбираем, какие из них будут нашими. Этот выбор всё и определяет. Я уверена в этом.
Человек выбирает, даже когда не выбирает!
Увы! Я раньше жила, как мне велели. Даже волосы красила, потому что мама сказала, что неприлично девочке иметь рыжие, как у клоуна. Конечно, она преувеличила, мои волосы не были оранжевыми. Они были толстыми и тяжёлыми, как у лошади в хвосте. Мама мне плела тугие косы, потому что стрижку носят, по мнению отца, только шалавы, а у нас приличная семья. Даже во внешности я боялась быть не похожей на всех. М-да… Сколько лет прошло, но и сейчас, я была расчёсана на прямой пробор и имела косу, свёрнутую в узел на затылке. А Наомхан молодец! Рыжий, как пламя, волосы дыбом и плевать хотел на то, что рыжий. Стоп! Мне подарили право на выбор новых правил. Может я начну с простого? Первое правило – это быть самим собой!
– А можно, в виде исключения, вернуть мне цвет волос, который я так долго прятала. Лёва, Вы же стилист, поможете?! – я и решительно выдернула шпильки из узла на затылке, и коса привычно тяжело скользнула по спине.
Лёва усмехнулся, выудил откуда-то зеркало и поднёс его к моему носу. Боже мой! Я рыжая! Только там, где моей головы коснулись губы и пальцы Сестры Печали волосы стали угольно-чёрными. Просто тигриный окрас. Эх! Только бы Наомхан не отказался от меня! Ведь я ничего не знаю, и…
Оё-ёй! Прав был Игорь, намекнув, что я деревенщина. Ведь я боялась быть сама собой, как деревенские девчонки на первом курсе. Только бы согласился! У меня получится! Единственно, чему меня научили в семье – это учиться, невзирая на запреты и трудности. Значит второе правило – учиться, всю жизнь, а третье – никогда не сдаваться!
– Наомхан, я выбираю Ваш Отдел! Для этого есть пара причин. Первая, только не смейтесь, я тоже рыжая, вторая, меня почему-то тянет к Вам. Только Вы должны учесть мою такую… Такую «деревенскую», если можно так выразиться, закомплексованность.
Наомхан и Лёва переглянулись и звонко засмеялись.
Ой! Неужели, читают мысли?! Сидящие за столом хором кивнули! Не верю, что все можно мысли прочесть. Не верю! Ведь мышление – это сплав многих мыслей, как и сплавы металлов. Видимо, если они и читают, то только доминирующую мысль. Значит, надо объясниться.
Я глубоко вздохнула и приступила:
– Видите ли, мне не хотелось бы, чтобы напарники меня стеснялись. Нет-нет! Я уверена, что научусь с ними ладить, но во мне нет изысканности и аристократизма, зато в избытке скованность и чрезмерная эмоциональная сдержанность. Я постараюсь научиться всему быстро.
Рыжий великан усмехнулся.
– Ты изменилась, если так много говоришь и много пьёшь водки, – я опять покраснела, а Наомхан нахмурился. – Думаю, что водка была нужна, как лекарство, а эмоциональная сдержанность… Думаю, это временно. Знаешь, Лёва, я не понимаю, почему как кто-то с комплексами, то они непременно идут ко мне?
Ион толкнул в бок Лёву, тот стал серьёзным и проворчал:
– Чудненько! Так как выкуп состоялся в присутствии нас, мы вправе настаивать на совместной операции, а, чтобы ты, Наомхан, не жаловался на закомплексованных своих ребят, то мы предлагаем объединённую группу, двое наших коллег, тоже с комплексами, помогут этой девице, ну и стажер, которого вы переманили.
Наомхан расслабленно кивнул, опять выпил водки, задумчиво пожевал бутерброд, который ему сделала Гусёна, и пророкотал:
– Лёва, неужели и у вас, оперённых[3], есть комплексы? М-да… Не знал. Думал, что вы все с горящим взглядом… Хе! – Стилист нахмурился, Наомхан благодушно махнул рукой. – Ладно, не сердись! Кстати, «Наверху» видят только так эту операцию. Но! Мне думается, что и вашему Отделу придётся очень много суетится. У меня предчувствие, что легенды, дошедшие до нас, очень искажены. Но что-то и кто-то знал, если информацию так зашифровали. Меня просто потрясло, как Василий нашёл указания в картинах… М-да… Даже Пуссен, а ведь он был художником, хотя и очень осмысленным… М-да…
За столом воцарилась тишина. Это подействовало на официанта, как сигнал, он метнулся к нам и спросил:
– Десерт?
Ион посмотрел на красавиц, те сморщили носы, и он вяло отмахнулся и вручил официанту несколько купюр:
– Свободен.
Официант испарился, опасаясь, что за столом передумают и попросят сдачу.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Ювелирная сталь –гипоаллергенна, не подвержена коррозии. В США, Англии, Австралии ее маркируют 316L, а в России 03Х17Н14М3
[2] Наомхан – глава «Особого отдела», занимающегося преступлениями, способными быстро и необратимо разрушить равновесие. Сотрудники, как правило, представители Хаоса.
[3] Оперенные, или белоперчаточники – объединенное название сотрудников Отделов, в которых работают представители Порядка, люди называют их ангелами.