Вероника
— Таким образом, в результате революции были приняты доктрины, на основе которых и построено наше развитое общество,— пожилой педагог замолчал обводя взглядом аудиторию, где собрался весь четвертый курс огромного колледжа.
Подобные этой лекции проводили очень часто. Мы называли их «промыванием мозгов», шутя конечно, ведь за вполне серьезное высказывание можно было схлопотать административное взыскание, что в современных реалиях абсолютно ни к чему. Наша жизнь изменилась — изменились и мы.
Пик рождаемости девяностых — двухтысячных годов привел к тому, что женщин было больше чем мужчин, а значит среди женщин была слишком велика конкуренция за «удачное» замужество.
Цинично?
Да!
Замужество у девушек уже давно перестало вызывать трепет, скорее холодный расчет. Мужчины же выбирали себе жен, исходя из их происхождения, успеваемости в колледже, внешнего вида, поведения, состояния здоровья. Предельный возраст вступления в брак затягивался, ведь разводы были упразднены, а значит мужчины очень тщательно подходили к выбору. Пока не приняли закон, что мужчина должен заключить брак минимум до тридцати лет, при этом его будущая жена должна была быть в фертильном возрасте.
В моей жизни все могло быть как у всех. Красный диплом, успешное замужество, служение мужу как Родине, если бы не одно, но…
— Зачем нам это вообще нужно?— Ленка захлопнула тетрадку и поправив очки на носу, посмотрела на меня.— Эй Гагарин вызывает земля,— она помахала перед моим лицом своей изящной ручкой и я отмерла.
— Лен, тебе бы вообще не учиться, а вот спросит тебя муж: "Елена, а знаешь ли ты историю революции?". А ты не знаешь и…и разведется с тобой!
— Ага, скорее с тобой, если ты не знаешь, что разводы упразднены,— подколола меня подружка, сморщив свой изящный носик.
Мы дружно засмеялись над шуткой.
— Пойдем, у нас сейчас кулинария,— отсмеявшись я потянула ее за собой.— Все же есть шанс научить тебя готовить!
— Ненавижу кулинарию…— профырчала подружка и мы покинули аудиторию.
— А мне наоборот нравится,— я скорчила рожицу и мы еще подхихикивая покинули аудиторию.
— Вероника, вот ты бы точно вышла бы замуж удачно, если бы не та история с отцом.
Подруга невзначай, со всего размаху надавила на больной мозоль. Мой отец бросил нас с мамой, когда мне было десять лет. Болезненный период для меня и мамы, но мы оказались очень сильными и выкарабкались. Мама рассказывала, что отец сбежал в другую страну с новой возлюбленной. И якобы у нее есть информация, что они там поженились, так как по законам той страны браки заключенные на территории России не признаются легитимными. Мама же так и навечно повисла в статусе замужней женщины, только без мужа. Грустно.
После всех занятий я позвонила своему опекуну — дяде Гене и сказала, что задержусь в библиотеке и доберусь до дома сама. Дядя Гена была маминым братом и он не сказать, что был очень рад, что стал нашим опекуном, но выбора у него не было. После того как мой отец исчез обязанность по нашему содержанию должна была лечь на моего деда. Маме через суд пришлось доказывать, что муж от нее ушел, бросив на произвол судьбы ее и маленького ребенка и тем самым лишив средств к существованию. Конечно мамина семья помогала нам, но здесь было замешано очень много юридических моментов. Таких, как: проезд на общественном транспорте без подписанного мужем/отцом и прочими ответственными лицами запрещен и многое другое.
Суд вынес решение об опекунство в сторону моего дяди, так как дедушка был пенсионером. Дядя Гена к слову был в ужасе. У него у самого была жена и четверо детей, а тут еще сестра с ребенком подвалили.
Сколько себя помню мы всегда жили бедно, денег хватало только оплатить коммунальные платежи и на еду. Про нормальную одежду и прочие блага стоит вообще помолчать. Но мама не подавала на него в суд, за то, что он в полном объеме не содержит нас, ведь его могли посадить в колонию. Так мы и жили.
Конечно ни в какую библиотеку я не собиралась, просто нужно было успокоить дядину совесть, если она у него конечно была, что не надо за мной тащиться через весь город. Сев в автобус я поехала домой. Мне сегодня повезло наш педагог по кулинарии разрешил мне собрать остатки продуктов и забрать их домой.
Стыдно ли мне было? Очень!
Вот только когда ты целую неделю сидишь на гречке, то чувство стыда становится не таким уж и давящим.
Спустя час я уже раздевалась в нашей прихожей. Нам с мамой еще повезло, что у отца была своя квартира и он оставил ее нам. Конечно тут все требовало ремонта, но у нас была крыша над головой.
— Приехала?— мама вышла из кухни, вытирая мокрые руки полотенцем.
— Угу, я сегодня с едой,— я довольно потрясла трофеем, ой, то есть пакетом. Взгляд мамы тут же стал строгим. Он становится таким, когда мама собиралась меня отчитать за что-то.
— Вероника я же просила! Зачем ты унижаешься?!
Я закатила глаза, так было каждый раз, и в какой-то мере я уже к этому привыкла.
— Мааам, ну и ладно, зато тебе не нужно сегодня идти работать,— я обняла свою строгую мать и проскользнула в ванную комнату. — Ой…а кран где?
— Прости забыла предупредить,— мама зашла следом,— помой на кухне. Кран совсем развалился. Так что я сегодня иду, ну что мы будем делать без крана,— мама тяжело вздохнула.
А меня снова накрыло волной ненависти к этой жизни. Моя мама, как и сотни других женщин, вынуждена была нелегально работать. Она переодевалась в мужскую одежду, прятала волосы под платком, сверху надевая старую отцову шапку и шла работать. В новой Москве существовало много таких контор, которые нелегально предоставляли работу таким женщинам. Власти города делали вид, что не в курсе этого, то ли получая хорошие взятки, то ли понимая гнилостность системы.
Женщины работали по ночам: дворниками и работниками на зеленых насаждениях. Платили копейки, но хватало закрывать дыры в бюджете. Адский труд за сущие копейки.
У меня сердце разрывалось, когда переодетая мама уходила работать. А сколько раз я умоляла пойти вместо нее, но мама все понимала, если будет облава, то ей уже ничего не страшно, а я лишусь даже самой маленькой надежды на будущее.
После ухода мамы я еще несколько минут пялилась на закрытую дверь. В бессильной злобе то сжимая, то разжимая кулаки. Из состояния ступора меня вывел телефонный звонок. Наш старенький аппарат выдал длинную трель, а потом захлебнулся и захрипел. Тяжело вздохнув я подняла трубку:
— Квартира Царёвых, — отозвалась я.
— Вероник, ты что спишь там? — голос Ленки был полон странного энтузиазма.
— Почти, ты чего так поздно?
— Слууууушай, а пойдем завтра в библиотеку с утра? Я доклад ни как не могу написать по ландшафтному, поможешь? М?
— Я поспать хотела,— пробурчала я.
— Ой да ладно тебе, на том свете выспишься, тьфу-тьфу, так что? С меня твои любимые конфетки,— искрила Ленка.
— Ого, кто это так расщедрился?— я засмеялась.— Ладно я бы и так пошла, мы же подруги.
— Вероника ты лучшая! Все пока до завтра.
Я положила трубку, сложив руки на груди. Что-то не нравилось мне в этом всем. Слишком уж Ленка была жизнерадостная. Отклеившись от стены я пошла мыть посуду, которая скопилась после ужина. Под шуршание воды я всегда рассуждала в слух. Делилась сама с собой наболевшим и тем, что не могла рассказать маме, даже под угрозой самой страшной расправы. В основном это были мысли о будущем. Меня оно пугало, какими то задними настройками головного мозга, определенным уровнем интуиции я понимала, что из этого жизненного болота нас с мамой может вытащить только мое удачное замужество. Уход отца что-то переломил во мне. Я чувствовала себя ненужной, абсолютно никчемной, серой массой в застиранных вещах.
Однажды я услышала разговор мамы и дяди. Последний сетовал, что он предлагал мою кандидатуру многим семьям с которыми он работает, но там либо о браке уже оговорено, либо они отмалчивались. Тогда прозвучала страшная фраза.— Ну может кто постарше клюнет, есть у меня на примете один вдовец. Нормальный мужик, середняк, у него своя консалтинговая фирма. Думаю стоит ему показать фото Вероники. Марин, ты главное пойми, ну кому она безотцовщина нужна, да она хорошо учится, хорошая хозяйка, но на лицо как по мне уж слишком неказиста…
И мама… лишь только вздохнула, а для меня этот вздох прозвучал как выстрел. Она была согласна! От того и не стала его переубеждать на обратное.
***
Вероника
В библиотеку я приехала чуть раньше чем планировала. Лены еще не было и я зашла внутрь:
— Здравствуйте Игнат Петрович!
Громко обозначив себя я стояла прислонившись к большому столу, что стоял посередине огромного холла городской библиотеки.
Библиотека всегда вызывала во мне трепет, на каких-то глубинных эмоциях. Здесь мне дышалось по-особенному легко, свободно, без условностей, ведь книгам было абсолютно все равно кто ты: мужчина или женщина. Хотя условности все же были.
Весь фонд библиотеки делился на две большие секции: для мужчин и для женщин. Библиотекарям строго запрещалось выдавать книги для мужчин женщинам. Но по счастливой случайности, я оказалась в нужное время в нужном месте, и теперь Игнат Петрович "нелегально" выдавал мне книги из запрещенных для нас секций. Конечно под строгим контролем с его стороны. Плюс еще у меня была обложка от учебника по домоводству, в которую я вкладывала другую книгу, и даже если приходили проверяющие, я просто закрывала книгу и ко мне уже было не подкопаться.
Воспоминания о моих хитростях заставили меня улыбнуться. А еще меня ждал учебник по экономическому анализу и я предвкушала, как разделаюсь с Ленкой и сяду его читать.
— Вероника, моя хорошая,— библиотекарь улыбнулся мне теплой улыбкой,— какая книга тебе сегодня нужна?
— Я сегодня помогаю подруге писать доклад, так что подождем ее. А потом я что-нибудь почитаю,— надавив словом я заметила блеск в глазах пожилого мужчины, который мне в дедушки годился.
Он просто страсть как любил поболтать. Я увлеклась экономикой в принципе из-за него. Раньше он работал экономистом, на огромном концерне и он так красочно описывал свою работу, что мне стало безумно любопытно. Так книга за книгой и я втянулась в этот мир планов хозяйственной деятельности, бюджетов и прочего. Прочитав очередную тему мы впадали в дискуссии и рассуждения. Это было так захватывающе и интересно!
Вдруг библиотекарь замер и опустил и взгляд на заполняемый формуляр.
— Тяжело, но я привык, — сухо сказал мужчина и я сначала округлила глаза, а потом поняла, что в холл зашли люди.
— Простите меня,— шепнула я.
Это была Лена, а с ней незнакомый мне парень.
— Привет, Вероник,— Ленка помахала мне рукой, а потом обняла чмокнув в щеку.
Кажется от нее не ушло, что я вся была внутренне насторожена. Она меня даже не предупредила, что будет не одна.
— Ой, прости, это Георгий, мой друг,— она широко улыбнулась, обнимая меня за плечи, становясь лицом к парню.— А это моя Вероника!
— Очень приятно, можно просто Гоша, — у него был смешной, не подходящий для мужчины высоковатый голос.
— И мне, — я пожала плечами.— Лен, пойдем у меня дела нарисовались, покончим с твоим докладом как можно скорее!
— Давай сразу ты,— предложил Гоша, я кивнула.
На ты, значит на ты. Пока подружка брала нужные ей книги, пока на них заполняли документы, я исподтишка рассматривала нового знакомого.
Ростом с меня, он имел абсолютно не спортивное телосложение. Как говорил Василий Ливанов: "У тебя не телосложение, а теловычитание!".
Рыжие волосы, веснушки, и широкая располагающая улыбка. Вообще не Ленкин типаж. Даже стало жутко интересно как и при каких обстоятельствах они познакомились, и сдружились?
Поднявшись на второй этаж мы засели за доклад. Я периодически обращала внимание на Гошу, точнее на его скучающий вид. И все ни как не могла понять, если ему тут так скучно, зачем поехал? Подружка почему-то тоже нервничала, оглядывалась, ерзала, была рассеянной.
— Гоша, а где ты учишься? — решила я разбавить неуместную тишину, нарушаемую пыхтением старого ноутбука.
— На экономическом, последний курс,— и снова скучающий тон.
Я нахмурилась. Видимо наше общество ему было настолько неприятно, что он даже не спросил меня из вежливости, учусь ли я, и на каком направлении.
Наконец с докладом было покончено. Ленка понесла книги вниз, мы тоже стали собираться. Как вдруг Гоша схватил меня за руку.
— Подожди, я пришел ради тебя, — у меня от неожиданности даже сумка упала на пол. Парень хмыкнул и нагнулся за ней.
— Зачем?— я выдала наверно самый тупой вопрос, который можно было задать. Гоша вздернул одну бровь.
— Тебе Лена разве не рассказала?— я помотала головой, выискивая подругу, но ее и след простыл.— Короче, мне помощь нужна. Лена сказала, что ты шаришь в экономике. Читаешь тут книжки.
Меня как кипятком обдало. О моей тайне знала только мама и Лена, последняя узнала случайно, но клятвенно обещала, что никому не расскажет. Вот видимо цена ее клятвы грош цена. Меня аж всю перекривило.
— Ты ошибся, — огрызнулась я. Подхватив сумку я стала спускаться.
— Да погоди ты, — он догнал меня и каким-то образом проскользнул вперед, преграждая путь.— Я же говорю мне помощь нужна!
Что-то в его тоне мне очень не понравилось. Слишком уж был властным. Таким голосом только приказы отдавать.
— Ничем не могу помочь! — отрезала я.
"Нет тела — нет дела" этот принцип я очень хорошо помнила, пока нет доказательств, что я тут читаю запрещенные книги, сама я в этом не признаюсь.
— Эй вы, чего?!— Лена смотрела на нас настороженно.— Выйдем на улицу, мы привлекаем внимание,— она почти прошипела, хватая Гошу за руку и потащила на улицу. Стиснув зубы я шла следом. Мне было важно узнать, как эта предательница объяснит свой поступок.
— Вероник, ты только не пыли я все объясню тебе, — я сложила руки на груди, недовольно поглядывая то на подругу, то на этого.
— Гошу я знаю давно, иногда конспекты ему переписываю, а тут у него засада. Он, короче, будет стажироваться в одной крутой компании, но для стажировки нужен хороший входной бал. Я бы и сама помогла, понимаешь деньги мне тоже очень нужны….
— Стоп! Стоп! Какие деньги?! — я округлила глаза, для меня это было просто шоком, услышать такое.
В груди разрасталось неприятное чувство. Такое словно ты ходишь по краю, и вот-вот упадешь куда-то.
— Я хорошо заплачу, — Гоша заговорил спокойным ровным голосом, уговаривая,— нужно будет через наушник диктовать мне ответы из учебника по экономике, ты ничем не рискуешь, деньги налом.
Я задохнулась от возмущения:
— А сам то что не выучишь?!
— Не люблю я эту херобору, — он посмотрел на носки своих кроссовок, а потом его взгляд прошелся по мне, словно оценивая, изучая, — Мой отец входит в совет правления концерном Эталон, и если я провалю стажировку не видать мне его содержания как своих ушей! Мой отец Исаев, Юрий Исаев!
Я не знала никаких Исаевых, Юрия точно, а вот Георгия я бы тоже предпочла забыть.
— Вероник, ну правда, это между нами останется, — Лена мягко коснулась моего плеча,— я знаю Гошу давно, помогаю с конспектами, он ни разу меня не подставил, да и зачем ему? Говорю же сама бы помогла, но я даже в учебнике не ориентируюсь, а ты шаришь!
Она заискивающе посмотрела на парня, а я …я словно вывалялась в грязи. Теперь понятно откуда у Лены деньги, ага, карманные отец дает. Сняв ее ладошку с моего плеча и сказала:
— Нет, и пока, — поправив сумку я быстро зашагала по лестнице. Меня душила обида, разочарование и….и зависть!
Мама всегда говорила, что чувство собственного достоинства и вера в то, что ты все делаешь правильно это основы для счастливой жизни. Мол, если ты не совершил ничего противоправного то и спать будешь спокойно.
Но очень трудно чувствовать себя счастливой если зимние ботинки престали греть уже как зим пять назад. Совесть шептала, чтобы я шла на остановку, а разум диктовал обратное. Приводил доводы, обосновывал, что это действительно не опасно. Зато будут ботинки, маме можно будет какое-то время не рисковать.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Майерс Софи