Писать о Карле XII сложно. Потому что, с одной стороны, перед нами человек, которым восхищалась вся Европа, интереснейшая личность, один из самых знаменитых полководцев истории, а с другой – человек, погубивший свою империю, человек, чьи войны принесли много горя, разрушения и смертей во всей восточной Европе.
В этом посте я не буду писать о своем личном отношении к Карлу XII, но хочу показать, как отношение к нему в Швеции и за ее пределами менялось в течении истории и как Карл XII рассматривается сейчас.
Началось все, как водится, с Вольтера.
Его труд “Historie de Charles XII, roi de Suéde” вышел в 1731 году, через 13 лет после кончины монарха. До сих пор это, пожалуй, самая известная из биографий короля. Эта биография должна, по словам самого Вольтера, быть поучительным уроком об опасностях «бездумных завоеваний» (folie de conquête). Карл XII получился у Вольтера ярким, но обреченным на поражение персонажем. Французский философ признавал личные качества короля: твердость его характера, силу его воли, его тактическое мышление. Вольтер сам сказал, что он «единственный король, который никогда не показал слабости». Но все его героические качества переходили в пороки, которые оказались губительными для его королевства. Его страсть к завоеваниям и славе, его упрямство, его жестокость принесли горе его стране, в противовес Петру Великому – человеку, который, может, и не был королем-воином как Карл, но зато принес цивилизацию варварскому миру. Таким образом, литературный Карл XII уже в XVIII веке представлял собой парадокс: насколько ярким примером он являлся в плане личностных качеств, настолько же ярким анти-примером он был в качестве политического деятеля.
В самой Швеции такую интерпретацию, правда, не оценили. Поздние 1730-ые – годы первой волны реваншизма за Северную войну среди шведов. Партия «шляп», правящая в это время в шведском парламенте, использует эти реваншистские настроения для мобилизации населения для войны с Россией в 1741-1743 гг.. Именно в этот момент Карл XII впервые появляется как национальный символ, образ великой Швеции, которую мы потеряли. Капеллан Йоран Нордберг пишет свою собственную биографию от лица шведского правительства, где ярко критикует позицию Вольтера. Но, так или иначе, спустя двадцать лет со смерти короля уже было ясно, что фигура его весьма противоречива.
К концу XVIII века Карл XII захватил умы романтиков. Вольтеровская «анти-примерность» его как политического деятеля никого не интересовала; а вот образ одинокого, но блестящего героя, который хочет сам решить свою судьбу и движим своими идеалами, отлично накладывался на романтизм. Карл XII стал трагическим героем. Героем, который вершил историю, который был выше добра и зла, чья энергичность в завоеваниях – не отсутствие политического мышления, а проявление личности, борьбы с несправедливым миром. В самой Швеции он окончательно закрепился как национальный символ. Король Густав IV Адольф (1792-1802 гг.) стал подражать ему в одежде и в прическе. Это, правда, не помогло ему во время войны с Россией в 1808-1809 гг., но неудача только сильнее разожгла желание отомстить России и, как следствие, обожание Карла. В 1810 г. Шведским королем был выбран французский маршал Жан-батист Бернадотт, который короновался как Карл XIV Юхан. Его имя и его происхождение как «короля-солдата» очень рифмовалось с образом солдатского короля Карла XII. В 1818 г. был написан главный шведский литературный памятник, ассоциирующийся с королем: Эсайас Тегнер написал стихотворение «Карл XII», чтение которого вслух стало обязательным элементом любого патриотического празднования. Вот перевод одной из его строф:
Столь великое сердце билось
В его шведской груди
И в радости, и в горе,
Но только ради правого дела
В неудачах и в победах
Он был вождем своей судьбы,
Он никогда не преклонялся,
Лишь пал на поле боя.
Уровень понятен.
Стихотворение это известно на всю Швецию, цитируется до сих пор и, в общем, до сих пор плотно ассоциируется с наследием Карла и каролинской эры.
В Швеции тем временем происходили разные важные изменения. Новый король постепенно становился все консервативнее и консервативнее и предпочитал решать все вопросы в одиночку, а не с парламентом или государственным советом. В общем и целом, первая половина XIX века в Швеции отмечена усиленной борьбой между либералами и консерваторами. И в пылу этой борьбы Карл XII предстает перед нами как… идеал либерализма.
Это кажется абсолютно абсурдным – ведь Карл XII является наименее ограниченным из всех шведских монархов, апофеозом шведского абсолютизма. Но все становится понятнее, если посмотреть на то, какую нишу в шведском представлении о мире занимает Россия. Союз Карла Юхана с Россией в 1812 г. выглядел неприятно. О его попытках править самостоятельно говорили, что он пытается «принести Россию в Швецию», а Крымская война 1853-1855 и польское восстание 1863 г. (во время которого много поляков бежало в Швецию) окончательно испортили мнение о восточном соседе. Россия была символом жестокости, автократии и деспотизма. А значит, главным идеалом свобод должен быть ее главный враг, человек, посвятивший жизнь борьбе с ней, защитник всех гражданских вольностей шведов – король Карл XII собственной персоной! Он наложился на идеалы национализма и либерализма одновременно, представляя собой «самого шведского из всех шведов». Особенно либералам нравилось то, как он отдавал предпочтение простоте, благочестию и морали. В эпоху барокко, запомнившуюся как эпоха пышных балов, роскошных дворцов и лживых придворных интриг, Карл XII был простым и честным человеком, движимым своими нормами морали, одетым в простой солдатский кафтан.
И если в 1840-ые и 50-ые новое обожание Карла было «оппозиционным», направленным против про-русских позиций короля, то в 1860-ые оно свою оппозиционность потеряло. Союз с Россией давно распался, Карл Юхан давно умер, в 1866 г. Швеция получила двухпалатный парламент и правительство полностью приняло националистско-либеральную идеологию. Карл XII снова стал не оппозиционным, но государственным символом, а пик восхищения им был в 1868 г., когда был открыт знаменитый памятник Карлу XII в Стокгольме. Деньги на него собирала газета Афтонбладет, до сих пор главная либеральная газета Швеции. Во время открытия статуи в школы Швеции поступил также и новый учебник истории, в котором содержалось как стихотворение Тегнера, так и детальное описание битвы под Нарвой - и то, и то представлялось необходимым элементом правильного патриотического воспитания.
Несмотря на публичное обожание Карла XII, в научной среде его оценка была не столь однозначной. Еще в 1850-х вышла историческая работа писателя Андерса Фрюкселля. Фрюкселль критиковал Карла, говоря, что его действия измотали и разорили страну. Но главной исторической работой той эпохи стали два тома историка Фредерика Фердинанда Карлсона «История Швеции при королях Пфальцского дома» (это Карлы X, XI и XII). Там он говорит о стратегии Карла XII как об ошибке и критикует короля за политическую недальновидность и страсть к приключениям. Интересные метаморфозы происходят и в литературе. Вернер фон Гейдельстам написал цикл рассказов «Каролинеры» (так называли шведских солдат каролинской эпохи). В них фокус перемещается с короля на простых солдат этого времени и рассказывается об их жизнях и трудностях. Эти рассказы до сих пор определяют публичное представление каролинской эры. Гейдельствам восхищается личными качествами короля, но признает разрушения, которые он принес государству; однако для него в этих горестях и разрушениях есть некая высшая цель - народ сквозь страдания, следуя за великим лидером, может творить великие вещи. Для Гейдельстама Карл и его эпоха – это с одной стороны трагедия, а с другой – вершина величия шведского народа.
Главным же литературным критиком Карла был Август Стриндберг. Его главным анти-карловским произведением была его пьеса «Карл XII», вышедшая в 1902 г. Она фокусируется именно на короле и на его фигуре. И это уже не романтический герой. Это сумасшедший злодей, думающий только о завоеваниях и готовый ради этого уничтожить наследие своего отца и все свое королевство. В одной из сцен к Карлу приходит один из драгун, который еще во время российского похода спас ему жизнь. Карл, слишком гордый, чтобы принять помощь от других, понижает его в звании. Драгун тогда произносит «Я сожалею о том, что спас тебя, ибо если бы ты погиб, Полтавы бы не случилось и мы сейчас наслаждались бы миром».
В 1909-1910 гг. разразился так называемый «скандал Стриндберга», когда Стриндберг и Гейдельстам писали в газетах разные статьи о короле, нападая друг на друга и пытаясь выиграть расположение публики.
В публичном поле победил скорее Стриндберг. Его пьесы повлияли на общественное представление о Карле XII, и ко Второй Мировой войне образ Карла потерялся. Использовать его одновременно с политикой нейтралитета было очень неудобно, особенно когда Риббентроп, убедившись, что Швеция не собирается помогать Германии воевать с СССР, обвинил шведское правительство в том, что у них «пропал дух Карла XII». Кстати об этом: крупнейшую из до сих пор написанных биографию Карла XII написал Отто Хайнц, немец, в 1936 г. Вот как он писал о Карле:
«Это один из трагических пионеров борьбы за всемирно-историческое торжество германской расы…
… Если громадная экспансионистская мощь [Советского союза] еще раз обратится против Запада, то новому Карлу придется возглавить один из народов германской расы, дабы гений германский не был затоплен массой с Востока»
Ну, тут комментарии излишни.
Послевоенные историки же также вернулись к стандартному взгляду на Карла – он был талантливым военным командиром, но, пожалуй, никудышным политиком. Знаменитый популяризатор Ханс Виллиус пришел к выводу, что Карл XII был, в конце концов, еще мальчишкой во время войны – и во многих аспектах так и не повзрослел.
Наверное, главным научным вкладом послевоенного «карловедения» стала биография Рангхильды Хаттон. Видная британская ученая, норвежка по рождению, написала подробнейшую английскую биографию Карла XII. Хотя она явно симпатизирует своему герою и ученым «новой» школы, ее труд сделал очень многое для создания более-менее непредвзятого образа короля. В общем-то от ее исследований строятся многие современные биографии и труды, посвященные непосредственно Карлу.
В современной Швеции Карл XII снова вернулся на публичную сцену – на этот раз в качестве символа правых националистских групп. Он стал символом борьбы за «чистую» Швецию, против иммигрантов и «орд с востока». Это делает обсуждение Карла еще более затруднительным, потому что его образ фактически приватизировали себе нео-националистские группировки. Громким является случай с рок-группой Ultima Thule, которая записала альбом Karoliner и ее собственное исполнение стихов Тегнера.
Говоря о рок-группах, нельзя не упомянуть метал-группу «Sabaton», которая известна тем, что пишет композиции на историческую тематику. В 2012 г. вышел ее альбом „Carolus Rex“, на шведском и английском языках, с песнями, посвященными военным свершениям Густава Адольфа и Карла XII.
Скажу, что считаю. Сабатон очень вряд ли националисты сами по себе. Но они мастера маркетинга, в особенности приёма «Мы не занимаем ничью позицию, мы просто рассказываем историю». Если посмотреть на текст песен альбома, то там можно увидеть явную антивоенную позицию. С другой стороны, мне кажется глупым считать, что Сабатон не понимают, что их песни найдут отклик у правого сообщества. Особенно после их клипа к песне „The Royal Guard“, где они в образе шведских драбантов режут исламских янычар. Мне кажется, некоторое заигрывание с правой аудиторией тут есть. Но как бизнес, а не как политическая позиция.
Вот такой сложный путь проделал образ Карла XII. Кое-что постоянное у него было всегда: никто не сомневался в том, что это был человек выдающихся моральных качеств и действительно блестящий полководец. Но вот то, за что он сражался и насколько его старания стоили того, всегда было предметом споров. Сейчас в Швеции не столько не любят Карла XII, сколько стыдятся, символом чего он стал. Когда это такой яркий символ правого движения, использование его в любом другом контексте становится сразу очень противоречивым.
Как я сказал, я не собираюсь давать здесь свое личное мнение по поводу Карла XII. Но под конец я бы оставил здесь цитату Стриндберга насчет обожания Карла, распространившегося в его время.
«То, что некоторые нации чтят своих заслуженных деятелей, содействовавших собиранию земель или благосостоянию родины, это, конечно, прекрасно; но обожествлять губителя страны могут позволить себе только сумасшедшие или люди, находящие в этом особый интерес.»
Автор: Роман Рогов