Мне пришлось поставить чашку на стол, так как сильно задрожали руки
— Он получил по заслугам, но ведь двадцать пять лет не прошло?
Миша кивнул, соглашаясь:
— Он умер в колонии недавно, и можно было бы жить спокойно, но объявился его сын, который считает, что моя семья и Эталон виноваты в смерти его отца. Так как из семьи остался только я, то все его «внимание» направлено на меня.
Сложив ладошки домиком я закрыла лицо. Теперь все стало ясно. Миша ласково отнял мои руки от лица, с тревогой посмотрев мне в глаза.
— За грехи родителей отвечают дети, в отношении меня эта поговорка работает как нельзя лучше….
— Миша, Боже, — я крепко обняла его, — что же нам теперь делать?
— Нам? О, милая Вероника! Больше всего на свете я хочу уберечь ТЕБЯ, ну и себя конечно, — Миша тихо рассмеялся, — ведь я так хочу жить! С тобой жить!
На глазах навернулись слезы. Его признание вызвало во мне самые разные эмоции: бесконечную любовь, нежность, но и страх.
— Не бойся, я все продумал, и ты должна будешь выслушать меня и четко выполнять все, что я тебе скажу, — твердым, полным уверенности голосом сказал Михаил, я кивнула, но следующие слова выбили почву из-под моих ног.
— Возможно, скоро мне нужно будет покинуть Москву,— Миша отвел глаза в сторону. — Я посещал тебя тайно все это время, чтобы ты после моего отъезда выставила меня полным поддонком.
-К-как?
— Обычно, расскажешь всем, кто будет интересоваться, что я бросил тебя, бандиты не должны найти ни одной ниточки, что нас связывает. Это нужно для твоей безопасности. Ради нашего дальнейшего будущего.
— Это надолго? Мы будем общаться? Почему я не могу поехать с тобой?
Несколько раз, кашлянув я, переплела пальцы, в нервном изламывающем жесте. Миша молчал, и это его молчание резало хуже ножа.
— Не знаю, думаю месяц, максимум. Ты должна будешь вести свою обычную жизнь, защитить диплом. Юра написал отказ от всех претензий, Сергей доведет твое дело до оправдательного приговора, тебе нужно будет только съездить с ним туда. Если ты уедешь сейчас, то суд может трактовать это так, что ты скрываешься!
Все! Слезинки одна за другой потекли по щекам. Понимая, что я не увижу его целый месяц, а может и больше внутренности сразу же стянуло колючей проволокой.
Все это время, что он был рядом я была всесильна, а теперь оставаясь одна, вдруг осознала свою ничтожность.
— Миша ты не ответил, мы будем общаться?
— Нет, но ты никогда не будешь одна, я нанял человека, что тайно будет наблюдать за тобой, и в случае чего вмешается. Пойми, любые контакты могут быть опасны, — мое лицо превратилось в каменную маску.
— Больше похоже на то, что ты бросаешь меня по-настоящему…
Михаил вдруг порывисто обнял меня, стиснул до боли в ребрах, стал расцеловывать мое лицо.
— Нет! Слышишь, нет! Не для того я тебя так долго ждал и искал, чтобы расстаться! Я заберу тебя с собой, как только все разрешиться. Только верь мне и дождись!
Я беззвучно рыдала. Конечно, я буду ждать, но голос пропал, и я только кивала под этим шквалом поцелуев и нежности.
Поцелуи становились жарче и страстнее, тонкая бретелька топика соскользнула с плеча. Жаркие губы тут же переместились на оголенное плечо. Рука торопливо освободила грудь.
— А-ах, — тонко пропела я, когда Миша стал целовать мою грудь. Это было какое-то неизведанное чувство. Сладкое, до боли невыносимое и прекрасное. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы это чувство никуда не делось. Миша вдруг перевел затуманенный страстью взгляд на меня.
— Что я творю? — просипел он, было видно, каких нечеловеческих сил ему строило остановить это. — Какого же ты будешь мнения обо мне, если потом я уеду.
Стало холодно. Снова пробирающий до костей холод предстоящего расставания.
— Миша, пожалуйста, сейчас больше всего на свете, я хочу познать какого это. Испытать все это с тобой.
Я просила малого, но и многого одновременно. Ведь если вдруг случится непоправимое и Миша не вернется, то она унесет в Корпус Милосердия маленькую тайну об их любви.
У Михаила дрожали руки, это у него то? Тогда я сама все решила за него, поочередно сняла топ, шорты. Щеки стали пунцовыми. Первый раз мужчина видел меня такой. Оголенной. Открытой. И Миша сдался. Одним тягучим движением он приблизился ко мне, снова накрывая мои губы поцелуем.
Мы не торопились, у нас была целая ночь. Ночь, которую я не забуду никогда. Читая запрещенные книги, на тему половых отношений, я даже и представить себе не могла, что происходящее настолько лишает воли, заставляет умолять, стонать, метаться. Двигаться навстречу друг другу до исступления. Чтобы потом разорваться на миллионы осколков. И не было пошлости, лишь всеобъемлющая любовь. Чистая и настоящая.
Мы уснули в объятьях друг друга.
-Я самая счастливая, — прошептала я, прежде чем уснуть, — я так тебя люблю!
— И я люблю тебя, моя маленькая птичка!
Во сне я улыбалась. И это было прекрасно.
* * *
Безжалостное солнце, что так ярко светило мне в глаза разбудило меня в половине восьмого. Кровать рядом со мной была пуста.
Не уже ли он уехал?
Сердце забилось, как птица в клетке. Подскочив на кровати, я выбежала в коридор. Моя квартира была не такая большая, как у Михаила, и я сразу увидела его на кухне. Вздох облегчения вырвался из груди, и я улыбнулась. Миша уже был одет и наливал кофе из кофейника.
— Доброе утро, — он чуть скосил взгляд, улыбнувшись уголком губы. — Думала, после того, что произошло я просто сбегу?
— Ага, — вырвалось непроизвольное, а Миша рассмеялся.
— Иди сюда, — от этих слов меня всегда магнитом тянуло к нему, обняв его, крепко насколько могла я, промычала ему в грудь.
— Может все наладится и так?
— Я бы сам был рад, и поверь, я безумно не хочу уезжать и уже тем более оставлять тебя. Эталон всего лишь бизнес, один из многих, что может быть в нашей жизни. Сегодня ночью договор вступил в законную силу и Эталон больше мне не принадлежит. Как ни прозаично это звучало, но я словно отрубил свою прошлую жизнь. Если бы все так было просто,— Миша отошел на шаг назад, садясь на стул. Я тоже села рядом, беря в руки чашку горячего напитка.
Мы молчали несколько минут, каждый утопая в своих мыслях. Посмотрев на часы, Миша нахмурился, а я вся сжалась. Настало время расстаться. Тяжело дыша, я вскочила со своего места и подошла к раковине, чтобы вымыть чашку. На самом деле, чай был еще не допит. Просто не хотела, что Миша увидел мои слезы, которые потекли по моим щекам, а мой любимый, развернув меня к себе ласково стирал их с моих щек.
— Миша, а Руслан? — всхлипнув, спросила.
— Он уехал в Ростов, вместе с Аней. Вероника ты должна запомнить самое важное: никому не доверяй, если дело будет касаться меня. Не верь ни каким слухам, чтобы не происходило. Если кто-то подойдет к тебе с информацией от меня, убегай. Я сам лично приеду за тобой!
— А что если…
— Нет, я не доставлю им такого удовольствия,— Миша, тяжело вздохнул, мерно поглаживая по голове. — Я выживу, только чтобы надеть на твой пальчик кольцо и сделать своей!
Когда Миша уходил я осталась на кухне, иначе не смогла бы сдержать рыданий. Ему предстоит тяжелый путь, и он должен быть уверен во мне, в нас.
— Я буду ждать тебя….— прошептала я, стоя у окна.
***
Вероника
В наш последний вечер я даже представить не могла, что буду испытывать, когда Миша уедет. Видя его удаляющуюся фигуру, заставляла себя держаться, не раскисать. Упрямо повторяя, что это только на месяц, а он быстро пролетит!
Но последующие дни вывернули меня наизнанку. Мамы не было дома, и я самозабвенно жалела себя. А еще я испытывала ломку, прямо как у наркомана. Видела однажды, как ломало одного соседа, прямо у подъезда нашего дома. Испугалась тогда, забежала в дом, но вид его агонии надолго отпечатался в моей голове.Сейчас я сама была наркоманом, и бесконечно страдала без Миши. Ждала, что позвонит, напишет, беспрестанно хватала телефон в надежде получить хоть какую-то новость, но новостей не было.
Слезы то и дело собирались в уголках глаз, но я душила эти эмоции, зная, что легче не станет. И все же когда приехала мама, то прямо с порога выбила почву из моих ног, спросив, что со мной?
Рыдания вырвались из меня без ведома моего сознания, правда я все же контролировала, что говорила. Мама молчала, лишь гладила по спине и волосам, но когда она нарушила тишину, жесткий голос заставил меня отрезветь:
— Милая, он на тебе никогда бы не женился! Я понимаю, ты влюблена и не видишь очевидного, но вы из разных миров и они, к сожалению, не пересекаются. Да ему было интересно, но не более. Ты осталась с разрушенной душой, но ты встанешь, любовь делает нам больно, каждый день, но ничто не длится вечно. Ты и сама это знаешь.
В тот момент я на секунду представила, что Миша ушел навсегда и это просто обман, чтобы не искала, не умоляла. Ощущая физическую боль от своих страданий, я вся скорчилась, пришлось закусить до крови щеку, чтобы вернуться в чувство.
Нет! Я буду верить ему! Вопреки всему!
Мама пошла, варить мне кофе, но я не дождалась ее — уснула.
Мне снилось море, такое далекое и прекрасное. Ступни щекотал песок, а волна с умиротворяющим рокотом накатывала на берег. Повернув голову, я увидела Михаила. Он задумчиво смотрел на горизонт, иногда щурясь.
— Миша, — радостно прокричала я ему, — ты вернулся?
Но он ничего мне не ответил, а лишь развернулся и стал удаляться от меня.
— Куда ты? А как же я?
И я бежала и бежала, сбивая ступни в кровь, но так и не смогла его догнать.
Проснулась я в ледяном поту вечером. Добрых полчаса я не могла заставить себя встать с кровати, но до меня донесся разговор. Знакомые голоса разговаривали на нашей кухне. Накинув халат, я как можно тише приоткрыла дверь, прислушалась.
— Наконец то, я уж думал он всерьез ей увлекся, — закрыв ладошкой рот, я задрожала, потому что это говорил мой дядя.
— И не говори, мало он нам проблем создал, — тихо говорила мама.
— Скорее мне, ты то гляди в каких хоромах теперь живешь, а я между прочим стал вашим опекуном по доброте душевной, а меня этой добротой и приложили, — обиженно пробурчал мамин брат.
— Геночка, я, правда, ни причем! Я выполняла свою договоренность столько лет, платила тебе за твою доброту, кто же знал, что так все обернется? — затянула мама жалобно.
— Так оно так, но что мне делать? Сальский на хвост наступил, мол, деньги отдавай обратно, иначе будет худо, в бизнесе не все гладко. Катя, еще, замучила своим нытьем, видите ли, ни на что ей денег не хватает!
— Братишка, я больше не могу отдавать тебе наши пособия. Этот Астахов, добился его разделения. Вероника получает свою часть отдельно от меня, а я что? Мне работать больше нельзя, врач так сказал, а жить на что-то надо.
Мысленно я порадовалась, тому, что мама не продавилась на жалобный скулеж дяди, но как же я ошиблась!
— Погоди, я знаю, как тебе помочь, — мамин голос обрел уверенность, — ты же подписывал документы на квартиру как опекун?
— Попробуй там было не подпиши, — зло выплюнул дядя.
— Можно через суд, отозвать доли в свою пользу, квартира будет твоя, ты продашь ее, нам купишь что попроще, а разницу заберешь себе, м?
— Оля, умничка! Ха! Выкуси Астахов!
Больше я это слушать не могла, закрыв дверь я стала ходить по комнате. Нужно было что-то с этим делать. Ведь совсем скоро мы окажемся на улице.
Конечно, я не призналась маме, что слышала их разговор. Мне нужна была информация, и дать мне ее мог только один человек — мой адвокат.
* * *
Две недели пролетели как один миг. Я была благодарна этим насыщенным дням, потому что здорово отвлеклась от душевных терзаний и мыслей.
Наконец-то я окончила колледж. Защита дипломной работы проходила в напряженной атмосфере. Многие педагоги откровенно делали вид, что сделали огромное одолжение, присутствуя здесь. Мне было все равно, даже на то, что остальным выпускницам выдавали их дипломы в торжественной обстановке, а мне на следующий день, сунули его в руки в деканате.
Как ни странно, я была благодарна, хотя бы за то, что мне разрешили доучиться, а не отчислили. Прижимая к груди красные корочки я вдыхала летний жар и мысленно говорила с Мишей. Я знала, он был бы рад, что теперь я выпускница.
В тот же вечер я отправила документы в Корпус Милосердия. То ли Михаил на меня так повлиял, то ли я реально повзрослела, но тогда я посчитала, что мне обязательно нужен план Б.
Что касается судебного заседания, то оно было назначено на девятое июля, и этот день я ждала больше остальных. В этот день я стану свободной, и когда Миша заберет меня, то я легко смогу уехать вместе с ним — хоть на край света!
Не сказать, что в суде все прошло гладко, но Городецкий был настойчив и логичен, а прокурор слишком молод, чтобы противостоять опыту моего защитника. И все же когда оглашали приговор, я нервничала, ломая пальцы на руках.
— Царёву Веронику Николаевну, 10.03.2001 года рождения, по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст.159 ч.5 НУК РФ признать невиновной и оправдать ее в соответствии со ст. 302 ч.2 п. 2 НУПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления!
С моей души упал огромный камень, улыбка появилась на моих губах сама собой, даже у строгого судьи дрогнули уголки губ, но он сдержался. Мои злоключения постепенно растворялись в воздухе, но, что было еще важное, так, что Городецкий ответил на животрепещущий вопрос. Оказывается, что без моей подписи дядя не сможет продать квартиру, даже через суд.
Утром следующего дня, я решила убраться в комнате. Наконец то, разобрать стол от учебных завалов. Напевая под нос песню, я безжалостно разрывала и выкидывала в мусорное ведро останки моих трудов. Настроение было приподнятое. Через открытую форточку до меня доносилась веселая музыка и шум. Лето — каникулы. На детской площадке было много детей. Кинув очередную порцию бумаги в мусорный пакет я нагнулась за маленьким календариком, что выпал из стопки бумаг и упал на пол.
— И откуда ты милаш? — смешливо сказала я, с оборота на меня смотрел миленький пушистый котенок.
Подняв его, несколько секунд смотрела на красные кружочки, над некоторыми датами. Сегодня было двадцать второе июля, кружочком было обведено девятнадцатое.
— Стоп! — сев на стул я несколько раз пересчитала дни своего цикла. Получилось, что у меня была трехдневная задержка. Мозг лихорадочно соображал, в памяти всплывали обрывки лекций о женском здоровье. Пожилой профессор рассказывал нам, о том, что до десяти дней задержка критических дней не считается поводом для беспокойства, и не всегда говорит о беременности. Если бы…
Если бы не тот факт, что произошло почти месяц назад.
Запустив пальцы в волосы я все пыталась вспомнить как все закончилось тогда, и ни как не могла вспомнить. Мне было настолько хорошо в тот момент, что, потеряв, весь стыд я даже не задумывалась над этим вопросом. А теперь была трехдневная задержка. Не уже ли Миша не смог вовремя остановиться? Конечно можно было подождать десять дней, но что-то мне подсказывало, что месячных я не дождусь.
Купить тест на беременность было не возможно, так как он выдавался в аптеках бесплатно и то только мужьям. Тяжело дыша я ходила по комнате, меня трясло.
Не зря говорят: «Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах!»
Судьбы снова испытывала меня. Сев прямо на пол рядом с ворохом бумаги я несколько минут смотрела в одну точку.
Сколько я еще смогу вынести?!
Только-только жизнь стала налаживаться, и новое потрясение. Ощущение, что я качусь с горки и ей нет конца, вернулось!
Что будет если я окажусь беременной? Снова вопросы, снова переменные без ответа.
Откопав в бумагах телефон я набрала единственному человеку, что мог мне помочь — Лене.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Майерс Софи