Начало:
Марина получила наследство. Она была искренне удивлена этим фактом, потому что думала – родственников у нее не осталось.
Марина выросла в детском доме. Там ей дали имя и фамилию. Никто ни разу – за все те годы, что девочка росла – не навестил ее. Даже среди детдомовцев Марина выделялась своей «никомуненужностью». К другим ребятам хоть изредка, но наведывались – бабушки, тетушки, а порою и родители, лишенные прав.
Марина же больше всех любила и в какой-то мере считала родной – учительницу начальных классов. В той, видимо, сильно было материнское начало, и она опекала всех ребят – одному поможет застегнуть верхнюю пуговицу, другой- заплести косички, кого-то утешит и развеселит.
От воспитательниц Марина постоянно слышала:
- Тебе надеяться не на кого. Только на саму себя. Поэтому ты должна быть в десять раз сильнее, чем другие.
Марина старалась справиться с выкрутасами жизни самостоятельно, и и только, если уж совсем допекало, бежала к учительнице Лидии Николаевне, плакаться ей в жилетку.
В раннем детстве Марина думала, что появилась на свет иначе, чем все. Например, как Дюймовочка из цветка. Она никому не говорила об этих своих мыслях, понимая, что окружающие будут смеяться над ней, Но что оставалось ей думать, если ее родителей – похоже – вообще не существовало в природе?
К школьной поре наивные представления развеялись как дым, и теперь Марина все чаще задавалась мыслью – кто ее мать, и почему она отказалась от дочери? Воспитательницы не могли дать ей ответ на эти вопросы, и девочке оставалось только гадать.
Опиралась в своих догадках Марина лишь на очень сомнительные моменты. Например, училась она хорошо, в основном на «пятерки» и «четверки», «тройки» были редкостью.И кто-нибудь из старших, в виде похвалы, мог заметить:
- Наверное, родители у тебя – умные люди.
Когда девочка подросла и похорошела, она слышала:
- Девчонки на отцов обычно похожи, твой, наверное – настоящий красавец...
Жизнь в детском доме была, конечно, не сахар, но Марина к ней приноровилась. Педагоги уговаривали девушку не уходить после девятого класса в училище, как это сделали многие ее друзья , и Марина окончила «одиннадцатилетку». Последние два года она занималась в одном классе –в основном - с ребятами из обычных семей. Они готовились поступать в институты, Марина решила тоже попробовать.
Год за годом она была в школе редактором стенгазеты, сама писала заметки – и это ей нравилось. Поэтому поступать она решила в университет, на факультет журналистики. Никто не объяснил ей, как велик конкурс. Но к удивлению знакомых, Марина его выдержала. Переехала в общежитие и в последующие годы училась с большим увлечением.
Жизнь ее начала налаживаться. Квартиру Марина получила от государства. Это был новый дом – на окраине города строили такое жилье – даже не «эконом», а какого-то «супер-эконом» класса.
Дома были все одинаковые, выкрашенные в серо-желтый цвет, без балконов, и с такими тонкими внутренними стенами, что можно было услышать разговор в соседней квартире, даже если соседи не повышали голоса. Свои метры здесь получили, в основном, переселенцы из ветхого жилья, подлежавшего сносу, сироты и другие льготники.
Во время практики Марина работала в городской газете и получив диплом, пришла корреспондентом туда же. Ей удалось сделать сравнительно неплохую карьеру. Начинала она с места «журналиста на полставки». Таких ребят в редакции было несколько, их называли «живыми диктофонами». Их задача была – съездить на место происшествия или на интервью к какому-нибудь интересному человеку, записать всё на диктофон, и вернуться.Потом нужно было «снять» запись, перевести ее в текст – и уже в руках опытного журналиста материал этот превращался в статью.
Зарабатывала в ту пору Марина копейки, денег хватало только на коммуналку и самую простую и дешевую еду вроде хлеба, каш и чая. Когда в редакции отмечали чей-нибудь день рождения, Марине приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на угощение, которое принес именинник, не «заглотить кусок торта в два укуса».
Летом, в сезон отпусков, Марина уже заменяла ушедших в отпуск журналистов, писала статьи сама. А попутно приглядывалась к работе других специалистов – корректора, верстальщика. Вот так, не слишком заметно для других, из нее со временем вырос профессионал – который разбирался во всех нюансах газетной работы. Статьи Марины нередко занимали места на областных конкурсах,
И в конце концов Марина стала заместителем редактора, а когда «шефиня» была в отлучке – занимала ее кресло.
В личной жизни Марина не была счастлива, в том смысле, который обычно под этим подразумевается. Она так и не вышла замуж, хотя встречалась с человеком, которого и сама она, и все вокруг - считали весьма неплохой кандидатурой на роль мужа. Марина не была в него влюблена, но отдавала должное всем его положительным качествам. Борис был интеллигентным, воспитанным молодым человеком, много читал, работал на хорошей должности, разумно относился к деньгам.
Жил он с матерью, для которой был «всем на свете», и Марина чувствовала, что такая обстановка Бориса несколько тяготит. В данном случае брак тем более был для молодого человека выходом – женившись, он в первый раз начал бы самостоятельную жизнь.
Но чем дальше, тем больше чувствовала Марина, что Борис не готов встать на собственные ноги, что он слишком любит мать и привязан к ней. Женившись, он разрывался бы на два дома. Да и многие привычки Марины и Бориса не совпадали.
В итоге Марина с удивлением отметила, что в те минуты, когда Бориса нет рядом, она чувствует себя легче и свободнее, не испытывает вины, что ей лучше так.
Они расстались.
Марина родила дочь Александру. Борис не задал ей оскорбительного вопроса – уверена ли она, что это его ребенок? Он честно признался, что отцом быть тоже еще не готов, но спросил, чем может помочь?
Марина пожала плечами.
- Ты подашь на алименты? – осведомился он, – Понимаешь, зарплату нам пока не прибавляют, а мама болеет, и... Так что ты понимаешь, я не смогу много платить...
- Что ж, иди, – сказала она, проявив тем самым то ли благородство, то ли глупость (ни на то, ни на другое она, впрочем, не имела права, ведь алименты были не ее деньги, а Сашкины)- Я как-нибудь справлюсь.
Борис искренне обрадовался, и действительно ушел, и с той поры ни разу не появился в их жизни. Сашка не помнила своего отца, и Марина с горечью думала, что и дочери пришлось испытать те же чувства, то же недоумение – а был ли отец вообще? Поэтому она старалась любить дочь за двоих и дать ей всё, что она в силах была дать.
Когда Саша подросла, она не раз спрашивала мать о том, не собирается ли та каким-то образом обменять квартиру на большую?... Скучно жить в одной комнате! Они могли бы продать это жилье, и вписаться, например, в ипотеку....
Но Марина неизменно отвечала, что откладывает каждую свободную копейку, чтобы купить дочери – когда та станет самостоятельной - собственное жилье.
- Ты так хочешь от меня избавиться? – в шутку спрашивала Саша.
- Нет, я просто знаю слишком много примеров, когда семьи, жившие в стесненных условиях, начинали лаяться по пустякам, и родные люди третировали друг друга, а потом – слишком поздно – осознавали, что они наделали. Ты всегда сможешь прийти ко мне, когда соскучишься, всегда сможешь пожить у меня, но если душенька твоя будет нуждаться в собственном пространстве – изволь, тебе будет куда уйти – и закрыть за собой дверь.
Таким образом, Марина была уже состоявшимся человеком – с квартирой и должностью, с дочерью, которая вот-вот станет самостоятельной. И женщина думала, что в судьбе ее уже не будет крутых поворотов.
Как на тебе – наследство...
- А в чем оно заключается, простите? – спросила Марина.
Ей сказали, она так и села. Большой загородный дом, роскошная квартира в городе, где в настоящее время жили квартиранты, две машины и сумма денег, о которой Марина не могла и мечтать.
- Вы меня с кем-то перепутали, – Марина говорила пересохшим горлом, – Я не наследница престола, такого просто не может быть. Наверняка мои родители были какими-нибудь алкоголиками или маргиналами – раз от меня отказались при рождении. Мне никто не мог завещать столько всего, это просто нереально...
- Для вас оставлено и письмо, – пояснила девушка – помощник нотариуса, – Но, думаю, это не телефонный разговор. Вам лучше приехать к нам и тогда...
Марина решила до поры, до времени ничего не сообщать дочери. Она до последнего была уверена, что это недоразумение. Сашка – очень легковерная, она тут же придет в восторг, начнет строить планы. В юности очень больно разочаровываться.
Впереди были выходные, и дочь отметила, что мать ведет себя «странно». Она то и дело погружалась в глубокую задумчивость, невпопад отвечала на вопросы, и все привычные дела были отставлены в сторону. Так, по субботам мать и дочь обычно убирались в четыре руки, что в однокомнатной квартире не требовало слишком много времени,а вечерами заказывали какую-нибудь вкусную еду с доставкой, могли посмотреть фильм или отправиться «в город», побродить по магазинам. На воскресенье тоже вырисовывались какие-то планы.
Но в этот раз, заметив, что мать «не в духе», Саша решила пойти к подруге с ночевкой, а Марина только кивнула, когда дочь сказала ей об этом.
В понедельник утром Марина отпросилась на работе, и поехала к нотариусу – она была там раньше, чем контора открылась. Будто даже с некоторым облегчением Марина ждала, что сейчас выяснится – произошла ошибка. Это ее однофамилице кто-то оставил большое состояние. Перед нею же извинятся – и можно будет возвращаться на работу.
Но все оказалось правдой. И загородный дом, и всё остальное.
Нотариус – пожилая женщина – видела, что клиентка потрясена.
- Вы позже сможете все продать, – это были уже не казенные,а человеческие слова, адресованные Марине, – Если у вас здесь работа, и вы не хотите жить за городом... Обратитесь к риэлтеру, и он все устроит.
- А письмо, мне говорили – письмо... Где оно?
- Ах да, письмо...
Но вот и оно было извлечено из папки. Марина вскрыла конверт немедленно, она просто не могла ждать дольше. На простом листе бумаги написано было всего лишь несколько строк. Почерк старомодный, витиеватый, но проработав долгие годы в редакции, Марина любой почерк разбирала сходу.
- Это моя мать, – сказала она, опустив руку с письмо на колени, – Глафира Николаевна Гриднева была моей матерью...
Продолжение следует