Воспоминания Ганса Лемке о первом рукопашном бою с советскими штрафниками
Перевод из немецкой газеты «Kriegszeit».
«Никогда не забуду тот момент, когда я впервые осознал, что они могут сражаться до конца, не имея ничего кроме воли к победе.»
Раннее утро, холодное предчувствие
Тот день начался, как и все остальные. Небо было затянуто облаками, словно готовое раскрыться бурей, но всё оставалось тихо. Я стоял в окопе, ожидая команду и размышляя о том, как долго мы будем здесь, в этой глуши. Утренний туман не давал нам четкого представления о том, что происходит за пределами наших позиций. Тишина была почти ощутимой.
Но всё изменилось, когда раздался этот крик.
«За Родину!» — слова, которые эхом прокатились по полям. В тот момент я понял, что что-то огромное и неизбежное начнёт происходить. Мы ожидали атаки, но не такую. Не такую, как она была в тот день.
Начало атаки
Когда я огляделся, я уже видел, как из-за горизонта начинают появляться силуэты. Сначала их было немного, но потом они шли и шли, как река, наполняющая берега. Они двигались с такой уверенностью, что было невозможно поверить, что эти люди — просто солдаты. Это были штрафники, как потом мы узнали, самые отчаянные из всех бойцов Красной армии.
Они не боялись ничего. Их крики были настолько громкими, что они прорезали воздух, словно пули. В их глазах не было ни страха, ни сомнений — они шли в бой, как бы не замечая, как сыплются пули. Мы открыли огонь, но они не отступали. Многие падали, но те, кто оставался в живых, продолжали двигаться. Каждое их движение было уверенным, как будто они уже знали, что смерть — это всего лишь ещё одна ступень на пути к победе.
Я стоял, замерев, и не мог понять, что происходит. Мы ожидали обычного наступления, а столкнулись с чем-то совершенно другим.
Под пулеметным огнём
Мы открыли шквальный огонь, но они шли. Под пулемётным и артиллерийским огнём, не останавливаясь ни на мгновение. Это было нечто нечеловеческое — в их глазах было не просто стремление к победе, а желание уничтожить нас, победить нас любой ценой.
Они шли с таким отчаянием, что нам даже не удалось сбить их ряды. Я смотрел, как падают наши сослуживцы, как земля покрывается телами, и не мог поверить, что эти люди всё ещё идут.
Как можно так идти? — этот вопрос не покидал меня, когда я снова и снова видел, как русские солдаты поднимались, несмотря на свои раны.
Столкновение в окопах
Когда они достигли наших позиций, я понял, что это не просто бой. Это был настоящий рукопашный бой. Они ворвались в окопы с такими яростными криками, что у меня закладывало уши. Казалось, они не слышат ни выстрелов, ни шума вокруг. Их не волновали наши автоматные очереди.
Я никогда не видел, чтобы люди сражались так отчаянно. Наши штыки и пистолеты не могли остановить их. Они сражались так, как если бы это был их последний бой, последний шанс выжить.
И тут я понял, что у нас нет шансов, если мы будем продолжать сражаться с ними, как с обычным противником. Эти люди не были «обычными» солдатами — они были живыми воплощениями отчаянной борьбы за свой дом.
Необычное оружие
Но одно меня по-настоящему удивило. Сапёрные лопатки. Да, именно они. Я видел, как эти бойцы использовали их с такой яростью и мастерством, что это было ужасающе. Сапёрные лопатки. Для нас, немцев, это было совершенно непредсказуемо.
Я не понимал, как лопатку можно использовать как оружие, но когда один из русских ударил меня ею по руке, я почувствовал, как от боли сжимаются все мои мышцы.
Три советских бойца с лопатками буквально вырезали наш взвод. Один за другим. Мы пытались отбиться, но сила их ярости и отчаяния была неодолимой. Я видел, как наши солдаты падали от этих ударов, и я не знал, как это остановить.
Бой до последнего
Ситуация стала критической. Мы пытались удержать свои позиции, но те, кто дошёл до нас, не сдались. Один из них, раненый в живот, продолжал сражаться, несмотря на смотря на ранение. Он бил нас лопаткой, пока не упал, и мы не могли ничего с этим поделать. Они не знали, что такое сдаваться.
Когда подкрепления наконец пришли, ситуация изменилась. Мы выстояли, но победа стоила нам страшных жертв. Многие из нас были ранены. Я лично был ранен штыком в грудь и сразу отправлен в госпиталь. Бой был выигран, но в душе я уже знал: победа в этой войне будет не за нами, а за теми, кто сражается за свой дом.
Осознание
Когда я лежал в госпитале, размышляя о случившемся, я понял, что никогда не смогу забыть тот бой. Мы выиграли, но не с победой в душе.
Я вспомнил его лицо — того советского солдата, который первым с лопаткой в руке прыгнул в наш окоп. Это было лицо не просто солдата, а человека, который готов умереть за свою землю.
Как можно победить тех, кто готов отдать всё, чтобы защитить своё?
Я знал ответ: невозможно.
Ганс Лемке, немецкий солдат.