Солнечные лучи пробивались сквозь тюлевые занавески, освещая небольшую прихожую. У двери стояла Наташа – молодая женщина с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок.
— Вы же сами отговаривали сына жениться на мне, а теперь моей помощи требуете?
Анна Петровна – седовласая женщина в строгом темно-синем платье – нервно теребила ремешок старомодной сумочки. Перед глазами всплыла картина их первой встречи: Сережа привёл Наташу в их квартиру в центре города – трёхкомнатную, с лепниной и старинным паркетом, доставшуюся ещё от бабушки. Пять вальяжных котов неспешно разгуливали по периметру и чувствовали, что у них больше прав находиться здесь, чем у молодой гостьи. Девушка тогда осматривалась слишком внимательно, задавала вопросы про недвижимость. А через неделю упомянула, что её подруга выходит замуж за москвича и получает от свекрови квартиру в подарок.
— Я ошибалась, — голос пожилой женщины звучал тихо, надломленно. — Тогда мне казалось...
— Что я охочусь за вашими деньгами? За квартирой? — перебила невестка, и в её голосе звенела застарелая обида.
Да, именно так думала Анна Петровна. Особенно после того, как узнала, что Наташа живёт в общежитии, а её родители – простые работяги из области. Когда Сережа, её единственный сын, успешный программист, заговорил о свадьбе спустя всего три месяца знакомства, все материнские тревоги превратились в уверенность. Она пыталась образумить сына, рассказывала о случаях с квартирными аферистками, намекала на брачный договор.
— Он был так молод, неопытен. Я боялась за сына.
— А теперь не боитесь? — усмехнулась Наташа, и солнечный луч высветил горькую складку возле её губ.
— Теперь я вижу, какая ты... — свекровь замялась, вспоминая, как Наташа отказалась от денег, как они с Сережей купили собственную квартиру в ипотеку. И как Наташа пошла работать на две ставки, пока муж болел. Как до сих пор преподаёт в той же школе, хотя с зарплатой мужа могла бы не работать. — Какая ты хорошая жена Сереже.
— Я тогда спрашивала про квадратные метры и прочее… потому что как раз думала о вступлении в ипотеку.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов – свадебного подарка от родителей Наташи.
— Три года прошло, — Наташа покачала головой, выбившаяся прядь волос упала ей на лицо. — Три года вы делали вид, что меня не существует.
— Я была неправа, — Анна Петровна сжала руки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Когда Сережа заболел...
— Когда он заболел, вы даже не позвонили, — в голосе Наташи звучала застывшая боль тех дней.
— Я не знала! Он не сказал... Только потом все выяснилось, — глаза свекрови наполнились слезами.
— Потому что вы сами отдалились. А сейчас пришли, потому что вам нужна помощь!
Весенний ветер колыхал занавески, принося запах цветущих яблонь. Анна Петровна достала платок, расшитый мелкими незабудками – работа её покойной матери – и промокнула глаза:
— Я пришла не только за этим. Я... я соскучилась. По вам обоим.
Наташа молчала, глядя в окно на качающиеся ветви старой яблони.
— Я знаю, что ты можешь отказаться мне помогать, — тихо сказала свекровь, и её плечи поникли. — Но я просто хотела увидеть вас. Может быть... начать всё сначала?
Наташа повернулась к ней, и что-то дрогнуло в её лице:
— Сережа будет рад. Он всегда хотел, чтобы мы помирились.
— Правда? — в покрасневших глазах Анны Петровны блеснула надежда.
— Проходите, — Наташа отступила от двери, пропуская свекровь в уютную кухню, пахнущую корицей и ванилью. — Я как раз собиралась ставить чайник.
Анна Петровна прошла. Спустя пару минут она сидела за кухонным столом, обхватив ладонями горячую чашку. Руки всё ещё подрагивали.
— Опухоль в печени обнаружили случайно, — она говорила тихо, глядя в чай. — Пошла на обычный осмотр, а там... Врач сказал, нужна срочная резекция, пока не начались метастазы. Операция сложная, в частной клинике стоит больше двух миллионов.
Наташа поставила на стол вазочку с печеньем – тем самым овсяным, которое так любил Сережа.
— Почему вы не хотите сказать сыну?
— Я знаю, что он побежит платить за меня, я не хочу этого. Ведь деньги у меня есть. Но мне надо, чтобы кто-то смотал за моими котами, пока я буду в больнице. Последнее время они были для меня… как дети.
Анна Петровна замолчала и прикрыла глаза, припоминая что-то.
Рыжий кот Василий появился у нее первым, еще котёнком она подобрала его на улице десять лет назад. Важный и степенный, он считал себя главным в доме. За ним пришла серая Муся с белыми носочками — её отдали соседи, когда переезжали. Потом черно-белый Марсик из приюта, пугливая трёхцветная Люся, которую нашла у подъезда, и последним — одноухий Федя, выживший после долгой зимы на улице.
Каждое утро Анны Петровны начиналось с их кормления. Она помнила, кто какой корм предпочитает: Василию подавай только рыбные консервы, Муся любила курицу, а Марсик ел всё подряд. Люся принимала пищу только из своей особой миски, а Федя терпеливо ждал, пока все поедят, и только потом приступал к своей порции.
Днём, когда солнце заглядывало в окна, коты располагались на своих любимых местах: Василий на подоконнике, Муся в кресле, Марсик на книжном шкафу, Люся под диваном, а Федя всегда рядом с хозяйкой. Анна Петровна вязала или читала книги, периодически поглядывая на своих питомцев с нежной улыбкой.
Вечерами она рассказывала им истории из своей молодости, делилась переживаниями и радостями. Коты внимательно слушали, словно понимая каждое слово. Особенно чутким был Федя — он всегда первым замечал, когда хозяйке нездоровится, и прижимался к её ногам, мурлыча особенно громко.
— Да… как дети, — повторила Анна Петровна, заметив, что Наташа смотрит на нее слишком внимательно.
— Странно променять общение с собственным сыном на общение с котами, — не удержавшись, отметила невестка.
— Я люблю Сергея. Действительно, люблю. Но я не могла принять его выбор. И решила, что он будет счастлив… если я не буду лезть в его жизнь.
— Он много говорил о Вас, — отметила Наташа.
— Правда?
— Да.
Наташа задумчиво помешала свой чай.
— Знаете, когда Сережа болел, он часто вспоминал, как вы пекли ему пирожки с яблоками. И как вместе ходили в парк кормить уток.
Анна Петровна подняла глаза, полные слез.
— Мы присмотрим за вашими котами, — твердо сказала Наташа. — Но с одним условием: вы перестанете прятаться. От сына, от меня, от жизни. Сережа должен знать про операцию.
— Но...
— Никаких "но". Мы семья. А в семье не должно быть секретов.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, он застал необычную картину: его мать и жена сидели на диване и разглядывали старый фотоальбом. А на следующий день они втроем отправились в больницу договариваться об операции.
Спустя месяц Анна Петровна вернулась домой. Её встретили не только пять соскучившихся котов, но и новые семейные традиции: воскресные обеды, совместные прогулки и теплые разговоры за чашкой чая.
А ещё через полгода она впервые взяла на руки своего внука, удивляясь, как одно маленькое существо может принести столько счастья в дом, где уже живут пять избалованных котов.