Есть ли мордовские корни у русского поэта Василии Фёдорова?
Трёхтомник стихов поэта Василии Фёдоровой – как напоминание из молодости. Эти книги – подарок уже покойного редактора Атяшевской районной газеты «Вперёд» А.Д. Тарасова , с благословения которого я пришёл в журналистику. Но сейчас рассказ не о наставнике, а о лауреате Государственных премий – РСФСР имени Максима Горького, и СССР – поэте В.Д. Фёдорове. Подвод для этого – версия о мордовских нижних поэтах, хотя сам он о них публично не упоминал. И во всех изданиях, где есть биография Фёдорова, представленная читателям Василия Дмитриевича как русского поэта, сравнивалась его стихи с лирикой есенинской высоты полёта. По словам прозаика И. Шевцова , в историю русской литературы ХХ века Фёдоров вошёл как звезда первой величины. Необычный лирик и певец любви, он вознес культ женщины на вселенских высот:
О, женщина,
Краса земная,
Родня по прямой линии
Той, первая,
Изгнанной из рая,
Ты носишь рай в себе самой.
Трудный путь в Сибирь
В стихотворении «Корни» Василий Фёдоров называет себя сибиряком, который «рос в лесном краю, где текут Иртыш и Обь, и Лена…». Родился он в городе Кемерово, а в семье каменщика был девятым ребенком. Это был период колчаковщины, жестокий след которого уже навсегда в истории Сибири. В годовалом возрасте Василий поселился с родителями в селе Марьевка Яйского района.
«Переезд в Марьевку был затеян мамой. Прокормить ораву ребятишек в городе рабочему-каменщику в то время не было никакой возможности: почти ничего не построили, только сломали. А в деревне и у отца, и у матери были родственники. На земле, как только полезет травка, считай, что ребятишки накормлены…»
В том же стихотворении поэт говорит, что свою родословную знает только до четвёртого колена:
Что за ним –
Он ничего не слышал.
Прадед был,
И – помню из преданности –
Он ходил по Волге с бечевой
От верховья
К Астрахани дальней.
Но трудным оказался путь волжского бурлака в Сибирь, и об этом тоже рассказал в том стихотворении его правнук:
Говорят,
В дороге лошадь пала.
И тогда, в тоске о горизонте,
По-бурлацки сорок вёрст без мала
Вёз телегу
Прадед мой Левонтий.
С прадеда Василия Дмитриевича по имени Левонтий и ведёт отчёт сибирский период рода Фёдоровых. Прадед переселился в Сибирь с волжских берегов, но поэт в автобиографии из трехтомника ничего не сказал о местности, в которой тот до переселения проживал.
«Он уже дожил свой век, когда его бездомный внучек, мой отец, пригретый дядей Тимофеем, привёл в дом, уже набитыми невестками, мою молоденькую маму. Ослепший богатырь почти все время лежал на печке и, чуть прислушиваясь к разноголосице дома, время от времени подавал свой голос в защиту мамы. Когда его не слушали, он с гордостью напоминал расшумевшимся в начале своей жизни в богатой силе:– Дитятки! В двадцать лет я один тридцатипятипудовый якорь ворочал! – При этом грузное слово «тридцатьтипятипудовый» поднялось так высоко, что на минуту все притихали. Потом шум поднялся снова, и, если в этом шуме не слышен голос Ульянки, он настороженно спросил:– Что-то Ули не слышно… Здорова ли?..На что получил ревнивый ответ:– Повесь свою Улю на шею и носи, как иконку…Древний старик пытался урезонить ревнивых молодух, и, видя, что все его слова тщетны, заканчивая разговор тяжёлым, многозначным вздохом мудрой печали:– Эх, дети, дети!По рассказам мамы, в большой семье к слепому старику хорошо относились лишь мои родители, благодарные за приют, да его старший сын Тимофей, такой же богатый мырь, как и он…».
Мама поэта, Ульяна Наумовна , в девичестве Кириллова , коренная жительница д. 1. Марьевка. Родилась в 1882 году и, согласно архивной справке, в браке с Дмитрием Харитоновичем Фёдоровым вступила 30 октября 1902 года в соседнюю церковь села Ольговка.
«Лёхиными прозвали нас»
В то время, когда Левонтий тащил телегу себе в Сибирь, просто люду не отдавали предпочтение фамилиям. Уличные, конечно, возникли, но официально их никто не признавал.
«Есть сведения, что фамилия у Левонтия (Леонтия) была Анисимов (сын Анисима), – рассказала мне заведующая Литературным музеем В.Д. Федорова Наталья Астафьева . – У него были две дочери и два сына – Тимофей и Харитон (де поэта по отцу). Фёдоровым стал уже отец Василия Дмитриевича. Дмитрий Харитонович родился в Марьевке в 1897 году, рано осиротел, и его воспитали родственники. Есть две версии происхождения их фамилии у Федоровых. По одному отцу Василия Дмитриевич воспитывал дальнего родственника Фёдора. По другой – одна из дочерей Левонтия вышла замуж за деревенского парня Харитона Фёдорова (деда поэта). В любом случае фамилия происходит от имени или фамилии одного из марьевских родственников поэта. Так ли это на самом деле, случайно или опровергнуть никто уже не может».
Но Наталья Астафьева знает, когда говорилось на высоте и поросшем дремучим лесом на берегу реки Яя села Марьевка.
«Её в 1825 году последовательно ссыльные, переселенцы и беглые холопы. Царское правительство и самостоятельная политика колонизации Сибири с целью подчинения кочевых племён. По всей сибирской территории расселяли крестьян, строили небольшие укреплённые пункты, создавали вооружённые отряды для сбора в царскую казнь дани – «ясака». Марьевка и стала одной из первых таких поселений. В ней базировались переселенцы разных национальностей из Пермской, Тамбовской, Орловской, Курской губерний, но в большинстве деревень населения преимущественно были украинцы и мордва. Есть предположение, что и название Марьевки – от имени первого поселенца по имени Марей, по национальности мордвины».
Выходит, что большое количество мордвы среди жителей Марьевки может ограничить наличие мордовских корней и у В.Д. Федорова. Еще один аргумент в пользу использования такого утверждения – того же самого в его фамилиях:
«Лехиными в деревне прозывали нас, – написал поэт в автобиографии. – Если кто приезжал и спрашивал Фёдоровых, называя имена, никто не знал, но судья называл наше прозвище, как тут же слышал: «А, так вам Таньку Лёхину! Так бы и сказал». Прозвище было образовано от имени Леонтия, которое в мордовском варианте – в Марьевке жило много мордвы – звучало Лёхой».
И впервые свое стихотворение «Три товарища», отправив его в новосибирскую газету «Большевистская смена», Фёдоров подписал псевдоним «Василий Лёхин». «И как хорошо сделал, что именно так поддерживаюсь. Потому что в газете появилась обзорная статья, в которой от Василии Лёхина летели клочья!», – написал он об этом позже сам. Но в Литературный институт имени Горького Василий поступил под своей настоящей семьей. Но и там ожидал его неожиданный подвох: когда позади были уже годы учёбы, ему отказали в дипломе! Но вскоре поставили за творчество тройку, и диплом, хоть и не столь стандартный, как другой, выдали.
Частушки над «Деревней» и «Хохловкой»
– Народ у нас в деревне жил дюжий, крепкий и весёлый, – говорит Наталья Астафьева. – По данным 1926 года в Марьевке было 145 хозяйств и проживало 776 человек. Умели работать, умели и отдыхать! На одном конце деревни селились украинцы – их прозвали хохлами, а самому этому окраину – «Хохловкой». На другом конце с названием «Деревня» селилась мордва. Иногда вспыхивали между «деревенскими» и «хохловскими», переходившими в кулачные бои ссоры. А молодёжные гуляния называли нас «улицей». Идёт, бывало, по улице группа ребят с девчатами, под гармошку горланят частушки. А с другой границей допуска – вторая группа, и тоже с частушками. Сходились вместе у казённых амбаров, и начал тут уже частушечный «мальчик».
Участвовал ли в таких «боях» и Василий Федоров? И об этом уже не узнать.
«Теперь, – говорит еще одна жительница Марьевки Марина Савина , – в нашей деревне проживают совсем мало людей, большинство – приезжие».
Но сам поэт при жизни вспоминал, как он с земляками, у которых было два-три класса образования, издал в Марьевке рукописный сатирический журнал.
Дом на Назаркиной горе
Сегодня в Марьевке около 600 жителей, и не более десяти процентов представителей мордвы, которые выделяются среди деревенских выраженных говоров. В декабре 1984 года был отрыт Музей Василии Фёдорова, в составе которого Дом-усадьба поэта и Литературная часть. Основала музей Валентина Петровна Шаповалова .
Дом-усадьба находится на самом высоком месте деревни – Назаркиной горе, название которой дал, а затем и воспел в своем творчестве Василий Фёдоров. В годы его детства на этой возвышенности было заросшим сорняками пустырь, причина которого жила в насыпной избушке дальнего родственника Фёдоровых – старого дедушки Назара. В 1970 году В.Д. Фёдоров устроил на Назаркиной горе дом, в котором каждое лето отдыхал с женой Ларисой от столовой суеты. Это получилось красивое и чистое пространство – природная ценность всей Кемеровской области. Светлая березовая роща, покрытая кувшинками озера Кайдор, река Яя и родник под горой всегда были в сердце поэта и оставались в его творениях.
Дом-усадьба – это деревянная изба-пятистенок и банька рядом с ним, памятник поэту и, как атрибут деревенской жизни, аккуратно сложенный стожок сена. А в сарае – тот самый «Урал», на котором Фёдоров с утра объезжал живописные окрестности Марьевки, которые не переставали вдохновлять его на творчество. Трёхколесный Пегас, как называл поэт свой мотоцикл, «на привязи нынче». Человек особенно тонкий и железо были «неразлучной душой», но это уже в прошлом, и это объяснимо самым маленьким мигом, название которого – человеческая жизнь:
Не хватит моего срока.Всё требует от меня всего.Жена – всего, стихи – всего.И даже мой «Урал» стрекочет,чтобы я всю его жизнь не покинул.
Литературная часть музея сначала располагалась в школе, но в 1988 году была переведена в дом культуры. На входе в него – слова поэта:
Я жить хотел не как-нибудь,
А так, чтобы с удовольствием и толком.
Каждый год в Марьевке на границе лета и осени звучит импровизированная дощатой эстрады рядом с Литературной частью стихи Василии Федоровой. А участники поддерживают коллективы Яйского района и областного центра города Кемерово – это сложные песни, автор которых – знаменитый их земляк Василий Дмитриевич Федоров. Человек большого таланта и обширной души, он остался таким же «своим» для всех нас. И до последних своих дней очень гордился тем, что он – россиянин:
Моё имя
Василий,
И понимать должна, –
Мое имя с Россией
Хорошо рифмовать.
Валентин ПИНЯЕВ