На улице дождь, а в голове слышится гул. Это гул воспоминаний об одном зимнем вечере. Тогда шел сильный снег.
Мне восемь лет. Сижу на сугробе выше своего роста, намного выше. Застряла нога, а мне нисколечко не страшно, я смеюсь звонким голосом. Наглоталась холодного воздуха, и он временами срывается в хрипотцу. От этих непредсказуемых выходок становилось ещё смешнее. Было темно, только один фонарный столб, что есть мощи, освещал этот закоулок у бабушкиной работы. Работа была почти напротив её дома, немного ниже, спускаясь с горы по главной улице села. Заброшенное местечко, как недоулок, куда с дороги тракторами сгребали весь снег. Случись что - долго будут искать. Повезёт, найдут до весны; не повезёт, только, когда вся эта груда снега начнёт таять.
Со мной был друг. Какой-то мальчишка, наверное, он жил рядом. Возможно, мы с ним никогда больше не виделись. Но в тот вьюжный вечер мы веселились, проживали свою наивную детскую историю. Наперегонки взбирались на вершину, глубоко проваливаясь в снег. Потом скатывались обратно и снова, толкая друг друга, покоряли этот невероятный айсберг на суше. Когда в очередной раз оказались наверху, лежали и наблюдали за быстро кружащимися снежинками, которыми управлял ветер. Его музыка играла у меня в ушах, и я пела, непонятно что, скорее, гудела, как медвежонок себе под нос. Я помню, в тот момент чувствовала свободу, чувствовала чистоту радости.
**
Моя нога застряла в снегу по самое мягкое место. Я и крутила телом, чтобы сделать яму в снегу шире, и старалась вытащить себя, опираясь на локти, и мальчишка меня тянул - бесполезно. Ещё несколько попыток, и мы падали без сил, замирая. Потом я сама пыталась вытащить ногу, снова падала животом на снег и хохотала. Темень всё больше и больше сгущалась, только белый снег давал наступающей ночи свет. Как-то неожиданно мальчуган стал серьёзным, я не поняла тогда, почему. А затем он вдруг сказал, что ему пора домой и покатился с сугроба, как с горки. И ёжик в тумане пропал. Мне стало тревожно. Может, он почувствовал, что будет беда? Или услышал, как его зовут домой, несмотря на шум метели. «Странный, - подумала я. - Ну и ладно, ну и катись!» Вот тогда мне стало страшно, но не столько от ситуации, сколько от уже знакомого, втягивающего детское сердечко к позвоночнику и тянущего к горлу чувства так, что хочется выть – чувства брошенности. Сделав ещё усилие, одолела капкан сугроба. Нога на свободе, без валенка. Через мокрые шерстяные носки сразу же ощутила покалывания, лодыжку свело. Всё тело задрожало. Попыталась достать рукой пропажу, не получилось, только чуть варежка не слетела вдобавок. Побрела до бабушки так, как есть, в одном валенке. Перешла дорогу, пробираясь через наваленный снег, прошла в гору мимо трёх домов, впереди увидела приглушенный свет из окна спальни. Это значило, что на кухне кто-то был. Зашла в дом, с опаской рассказала бабушке, что потеряла валенок, что утопила его в снегу и не могу достать. Она спросила, где. Думала, сейчас кричать начнет, отругает меня, но она молча оделась и ушла, сказав мне снять с себя всё мокрое. Не понимаю, как, но она его нашла. Помню, я ей так была благодарна за то, что не наказала, слова не сказала мне о провинности, что пошла в метель и даже смогла найти этот вредный валенок, который постоянно попадал в передряги, когда я лазила по сугробам. А потом был вкусный ужин у печи. У бабули всегда было вкусно, всегда была выпечка, наворачивая которую мои пышные румяные щёки становились ещё круглее, а она их теребила. Мне это нравилось. Больше никто так не делал.
Какой волшебный вечер, думала я, укутываясь в одеяло. Не борясь со сном, с упоением слушала как завывает вьюга, как ветер бьётся в окна, словно говорит: «Завтра приходи, снова поиграем. Я покажу забавные танцы снежных бабочек под твой звенящий голос». «Хорошо, - про себя отвечала я, - обязательно приду. До завтра!»
Завтра не случилось. Не было вьюги, не было ветра, не было снега, и спокойно уже тоже не было. Я вернулась домой.
**
На улице дождь. Всё ещё льёт январский дождь. В голове звучит детский смех, перед глазами девочка, которая умела разговаривать с ветром. Родная моя девочка, которая иногда разговаривает со мной и сейчас.