— Мадлен, как вы себя чувствуете? — поинтересовался Анри. — Пока не поняла, но определенно лучше, чем в каждый из последних дней. Мадлен поглубже закуталась в королевскую мантию: беседовать с королем в таком виде было неуютно. — Вы спасли меня, Ваше Величество, — тихо констатировала фрейлина. — Как вы узнали, где я? Анри напрягся. По его лицу пробежала волна злости. В эту минуту он вспомнил тех, кто был повинен в страданиях мадемуазель Бланкар. — Шут покойного Генриха не сумел долго держать язык за зубами и рассказал, что произошло. — Сам рассказал? На него это не похоже. Он изворотлив и хитёр, неужели он мог так просто проговориться? — недоверчиво спросила Мадлен. — Ему пришлось начать говорить, когда его семья оказалась в Бастилии. Но вы правы: он оказался изворотлив. Стоило мне покинуть столицу и отправиться за вами, как из Парижа пришла весть: Шико бежал из-под стражи, — отведя взгляд в сторону, ответил Анри. — Но рано или поздно он получит по заслугам, так же, как и мадемуазель Д’