- Нет, это немыслимо, это просто немыслимо! - продолжала бушевать Леля, пока шарик бодро скакал по ямкам рулетки, причем примирительные жесты Гутмана, похоже, наоборот заводили ее все больше и больше. - Ты это.., ты самый настоящий волюнтарист, вот ты кто! Что хочет, то и воротит, - и никто ему не указ и не резон!
- Когда же это я что хотел, то и воротел? В смысле, что хотил, то и воротил? - попытался скаламбурить Гутман.
- Нет вы подумайте, он еще и ерничает! Да все время - просто удержу нет! Ну ничего, я на тебя найду управу, я на тебя жалобу в Европейский суд по правам человека напишу!
- Так он в Гааге находится, а мы до буквы "Г" еще не дошли, - не совсем к месту и довольно неуклюже возразил Гутман.
- Ничего, в крайнем случае они выездное заседание организуют! - заверила его Леля.
- Повеяло неотвратимостью расплаты! - Гутман картинно схватился за голову.
- Молчи, несчастный! Это же надо - не засчитать мне город Барбизон на том смехотворном основании, что я, выговаривая это сложное слово, немного запнулась по случайности.
- Запнулась? Ничего себе, запнулась! Да ты кубарем полетела, когда обозвала этот знаменитый и заслуженный город, колыбель, можно сказать, всего мирового импрессионизма, Бобр-бизоном!
- Ах, скажите пожалуйста, какие нежности! А тебе, стало быть, не менее знаменитый и заслуженный Лилль, можно называть Лёллем?
- Что же тут обидного-то? Особенности северофранцузского произношения, больше ничего. Там Фландрия неподалеку, вот фламандский язык и влияет.
- Нечего тут Фландрией прикрываться! Единственный язык который здесь влияет, это не фламандский, а чей-то персональный без костей. Вкупе с отсутствием логического мышления и дырявой памятью! Я вот отлично помню, где этот самый Барбизон находится, хотя мы там всего на пару минут останавливались.
- Ну и что, я тоже помню: по дороге из Парижа, совсем недалеко от Фонтенбло.
- Ага, чудненько. И какая же там местность вокруг - может, горы, или пустоши, или сплошная городская застройка?
- Насчет пустошей не знаю точно - наверное, есть какие-нибудь. А вообще-то там на пару десятков километров вокруг сплошной лес: биорезерват, что ли, или Национальный парк. Так и называется: "Лес Фонтенбло".
- Ну вот, сам признал! Если там дикий лес куда глаза глядят, то в нем и бобров и бизонов наверняка видимо-невидимо. Да если хочешь знать, этот самый Бобрбизон вполне побратимом нашего Бобруйска может считаться!
- А ничего, что по-французски бобр - это "кастор"?
- Ничего! - уверенно кивнула Леля. - Ничего, бобр, он и в Африке бобр. Самое главное, что он... Э-э-э, постой, ты что это делаешь? Что ты делаешь, я тебя спрашиваю!
- Да ничего, ровным счетом! - плечи Гутмана взлетели чуть не к самым ушам.
- Как ничего! Шарик святым духом с "Е" на "Ё" переместился? Ты его сдунул, чтобы мне теперь буква посложнее досталась!
- Да ничего я не сдунул, просто вздохнул, расстроившись от твоей непримиримости.
- Вздохну-у-ул, вот оно что! Так Серый волк вздыхал, а потом домики Нифа-Нифа и Нуф-Нуфа рассыпались! Ну, я тебе так просто не дамся! Вот сейчас я один номер наберу... Справочная? Девушка, это Наф-Наф говорит, то есть я хотела сказать: Оливия. Будьте добры, дайте мне Международный Трибунал в Гааге!