- Мальта! - торжествующе закричал Гутман, не дождавшись даже, пока шарик перестанет потрагивать и плотно уляжется в закрашенной густым бордовым цветом лунке "М". - Мальта! Мальта!
- Мальта-смальта! - передразнила Леля, пожимая плечами. - Много шума из ничего: когда это мы на Мальте были?
- Надо же, как быстро забывается хорошее! - удрученно покрутил головой Гутман.
- Хорошее никогда не забывается, а вот кому-то небывальщина вспоминается, - парировала Леля.
- Ах, как, должно быть, хорошо иметь непогрешимую память! - притворно вздохнул Гутман.
- И те, у кого ее нет, пусть завидуют! М - молча. Я отлично помню, что Мальту мы раз обсуждали и ты, кажется, даже в турбюро ходил какие-то частности выяснять, но в конце концов снова меня на Крит утянул.
- Ну, ты, по-моему, ничего при этом не проиграла. Нет, как быстро все-таки забывается хорошее!
- Ума не приложу, как это подобное кое с кем еще происходит! - сокрушенно развела руками Леля. - Вот есть у нас, например, хорошие правила игры, которые ясно говорят, что выдуманные или там несостоявшиеся путешествия не считаются, а некоторые участники его то и дело забывают. А, может быть, делают вид, что забывают! - она грозно возвысила голос. - Так это вообще дисквалификацией попахивает!
- Кабы я эти правила забыл, так я уж, верно, не о Мальте, а о Мальдивах вспомнил бы!
- Плюс эти некоторые злопамятны что твой испанский гранд и столь же обидчивы! - продолжала Леля как ни в чем не бывало. - Недурное сочетание. Сколько раз говорено: это была шутка!
- Эта шутка про Маль-дивы одной не в меру и не ко времени веселой дивы едва не лишила нас Маль-ты. Повторяю: Маль-ты!
- Па-а-а-думаешь! - презрительно фыркнула Леля. - Я тоже могу по слогам: Маль-волио - ты!
- Это я-то Мальволио? - взвился Гутман.
- А-а-а, не нравится! Так я тоже не дива, а графиня Оливия, и когда я в Иллирии жила, то Мальволио у меня мажордомом был и моим двором заведовал! Ты прекрасно знаешь всю эту веселую историю: солнце, пальмы, море, Виола...
- Отлично знаю! Виола, например, - это такой плавленый сыр.
- Допрыгаешься! - сухо пообещала Леля и снова пустилась в воспоминания. - Ах, какая у меня там была роскошная кровать, с каким пологом!
- Вот и я говорю: роскошная кровать с пологом из тончайшей кисеи, а из спальни можно было пройти на лоджию, и оттуда открывался вид на порт, и синее-пресинее море, и остров на горизонте! A завтрак нам в спальню подавали - и так целую неделю!
- Что-то быстро этот рай на земле закончился - на твоей Мальте время вдвое быстрее обычного течет?
- Да нет, обычно течет, ведь мы же до этого еще провели целую неделю на Бали.
- Нет, это неслыханно: мне про Мальдивы - нельзя, а ему про Бали можно! Когда же мы, позвольте спросить, на Были бали? В смысле на Бали были? И как это мы оттуда ухитрились на Мальту попасть?
- Известное дело, как: на автобусе, с одной пересадкой.
- По воде, яко посуху?
- Ничего подобного! По воде мы оттуда только на Санторин катались. А в Мальтийский порт - на автобусах, ну, там еще немного пешочком пройти надо было.
- Интересно, должно быть, место - этот мальтийский порт, - язвительно сказала Леля. - Ноль воспоминаний, ноль фотографий...
- О-о-о! За этим дело не станет! - и Гутман, порывшись в компьютере, вытянул на весь экран фотографию небольшого, выкрашенного в яркую охру отеля, словно в рамку помещенного между ослепительно голубым небом и лазурной водой и украшенного восхитетельно белоснежной колоннадой лоджий над первым этажом. Над ними крупными буквами было написано: "PORTO MALTESE".