На этот раз очередь сдавать экзамен по географии была за Гутманом, и Леля, небрежно крутанув рулетку, через несколько секунд протянула ему билет с большой красной буквой "Ж".
- "Ж", да еще красное! - озадаченно наморщил лоб Гутман. - Что бы это могло означать? Хм, Ж..., Ж..., Ж...
- Ты не жужжи, - строго прервала его Леля. - Жужжать всякий может! Ты, давай, дело говори и на вопрос отвечай, а не то - так сдавайся!
- Да я бы и рад, - развел руками Гутман, - но кому сдаваться-то?
- Более компетентным и памятливым органам, - неумолимо продолжала Леля.
- То есть тебе?
- Именно!
- И ты, стало быть, знаешь это место на "Ж"?
- Естественно! - Леля мечтательно завела глаза. - Просто поразительно, насколько у мужчин иногда память бывает короткой!
- В таком случае, нельзя ли наводящий вопросик, мадам профессор?
- Вообще-то мы так не договаривались, но в уважение твоей внезапной умственной немощи... Вот, изволь: искать надо в переводах с иностранного языка.
- Нет, какая же тут подсказка! - возразил Гутман. - Это само собой; это уж любой жужелице понятно, что речь не о каких-нибудь там Железноводске с Железногорском. Но все-таки, согласись: "ж" не самая распространенная буква за границей, и таких точек на карте наперечет. Но, например, в Желязовой воле, в гостях у Шопена, мы не были; в Жирону к Сальватору Дали не ездили, а больше мне как-то ничего в голову и не приходит. Вот, разве, Париж...
- Он кончается на "ж", а не начинается, - строго сказала Леля. - Не передергивай!
- И не думал! Я не сам Париж имел в виду, а церковь Сен-Жермен в нем. Ж - Жермен! Ты в ней еще футлярчик от телефона потеряла, а я потом вернулся и нашел.
- Ах, подумаешь, - футлярчик какой-то; стану я о нем вспоминать! - пренебрежительно фыркнула Леля. - Дело большое!
- Ну, хорошо, хорошо, я ведь не настаиваю, я так просто - рассуждаю вслух. Но вот, скажем, Люксембургский сад чем не кандидат? Сад, между прочим, по-французски "жарден". Что скажешь?
- Что мне об этом еще Джо Дассен говорил - я весь альбом чуть не наизусть в свое время выучила, обе стороны! Но, надо признать, тут ты немного ближе к решению подобрался.
- Ага, значит речь о каком-то саде идет! - приободрился Гутман.
- И да и нет! Просто понятие "сад" надо толковать метафорически. В библейском смысле.
- В библейском? - недоуменно переспросил Гутман. - Почему в библейском?
- Ну да, в библейском - как обозначение райских кущей.
- Райских кущей? - Гутман казался совершенно сбитым с толку. - Каких райских кущей?
- Ах, какой ты сегодня недогадливый, все тебе разжевывать надо! - поморщилась Леля. - Неужели не понятно: райские кущи, они же - эдем, они же - парадиз, они же - рай божий.
- Погоди, погоди, погоди, не так быстро и общО; тут как следует разобраться надо. Вот Бахайские сады в Хайфе - они, точно, райские, но при чем тут Библия, и они же на букву "Б". А Гефсиманский сад, самый что ни на есть библейский, но на "Г". Ничего не выходит!
- Входит, входит! - заверила Леля и слегка покраснела. - Ты на верном пути, только еще последнее усилие надо сделать!
- Нет, уволь, никаких усилий я больше делать не в состоянии, - сокрушенно развел руками Гутман после довольно продолжительного раздумья. - А, может быть, ты просто что-нибудь перепутала. Или...
- Ничего я не перепутала! - оборвала его Леля.
- И я был тогда рядом с тобой в этом раю?
- Разумеется! - Леля покраснела еще больше.
- Ну, знаешь, у меня просто ум за разум заходит. Так ты уж, за ради бога, подари меня, наконец, озарением: как же называется этот рай на земле на букву "Ж"?
- Пожалуйста! - гордо и победоносно сказала Леля. - "Ж" - жакузи!