О появлении у «Ленкома» нового худрука – обозреватель «Абзаца» Михаил Дряшин.
Не дай бог ребёнку идти в актёры. Послушать их, родители всегда были против – отец запрещал, мать костьми ложилась на пороге: куда угодно, дочка (реже – сынок), только не в артистки. Кое-кто ставил условие: получи сначала нормальную профессию, а потом делай что хочешь, в надежде, что чадо втянется в иную здоровую жизнь и о глупостях позабудет. Но, как правило, не забывает.
Актёрская работа – работа неблагодарная. На публичной поверхности – единицы. Остальных знает горстка зрителей, если вообще кто-то знает. Произносят они «кушать подано», и то, если повезёт, до самой своей кончины, умирают в безвестности и нищете. Зато живут этим вот странным сектантством. Не живут даже, но постоянно играют. Те самые «сукины дети» по Филатову.
А комедианту помимо служения надо, чтобы его любили. Он должен нравиться всем и ежечасно. Очень женская профессиональная черта. Посему любой театр как организм – женского рода.
Внутри – клубок эмоций, интриг, стенаний, кокетства и бесконечной ревности. Кто-то кого-то всё время подсиживает и подставляет, нашёптывает главрежу о коллегах всякие гадости. Борису Новикову, к примеру, когда тот блестяще играл Василия Тёркина, подсыпали в сапоги толчёного стекла. Анатолия Эфроса на Таганке просто «съели» всей труппой – инфаркт с летальным исходом. И прочая и прочая.
Посему разбираться, кто прав, кто виноват теперь в «Ленкоме», кого там привечают, а кого выживают, – дело бесперспективное.
Дмитрий Певцов, чей портрет сняли со стен фойе, вроде бы ушёл сам в большую и малую политику, но публичное снятие портрета похоже на маленькую месть.
От Александры Захаровой, по её словам, хотят избавиться, как от балласта. Не так давно назначенного главрежа Алексея Франдетти вот тоже выжили, или, может, не прижился он сам. Теперь на его место назначили Владимира Панкова. Серым кардиналом и решальщиком всех вопросов остаётся бессменный Марк Варшавер. Отныне он – президент театра.
Лезть во всю эту кухню себе дороже. Одно можно сказать: в департаменте культуры верно уловили специфику «Ленкома». Сначала Франдетти, теперь Панков, первый – постановщик мюзиклов и лёгких представлений, второй какое-то время служил в Театре эстрады, а теперь заведует кафедрой саунд-драмы (что такое, не ведаю, но явно модное).
Всё верно. «Ленком» при Марке Захарове стал лёгкой, дорогой, модной и сугубо коммерческой глянцевой площадкой. Почти эстрадой, но с хорошими драматическими актёрами.
Может, Панков там и приживётся. А может, и нет. После смерти Захарова уже который год «Ленком» лихорадит, как разворошённый муравейник. Нередко театры, ассоциировавшиеся с одним каким-либо именем, не то что умирали (хотя бывало и такое), но оставались своего рода могильным памятником своему основателю. Названия таких театров писать не буду – заклюют, но вы их и сами знаете. Былой славы у них нет – одни только воспоминания.
Очень не хочется, чтобы и «Ленком» пошёл по этому пути. Если не Владимир Панков, то, может быть, ещё кто-то найдётся из нераскрытых доселе талантливых постановщиков.
Сам театр, кажется, уже извёлся и готов к сватовству нового худрука. Пока идут лишь смотрины. Хорошо бы они друг другу понравились.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.