— Спасибо. — Матвей, от души пожал руку доктора. — Не попаду.
— Давайте, давайте… Идите! Домой, к жене, к детям… Все эти «радости», — доктор показал руками кавычки, — не для семейной жизни.
Матвей молча кивнул и ещё раз пробурчав спасибо, вышел на крыльцо.
Никто его не встречал. Люба отписалась, что на работе у них аврал и она не вырвется. Это и понятно. Она сейчас выполняет и свои и его обязанности. Водитель теперь ему не положен. Машина его осталась на парковке, возле работы, да и смысла в ней пока нет. Прав его лишили. А Ляля… Ляля не отвечала на его звонки.
Матвей поморщился. Столько проблем у него сейчас! И все из за того, что в один из дней, ему стало скучно. Скучно!! Тяжело вздохнув, вызвал такси.
Дом встретил тишиной. Даже не так…. Оглушительной. Ошеломительной. ТИШИНОЙ…
Матвей, все еще не веря себе, на что то надеясь, тихо позвал, — Ляля… Егор…
Звенящая, пустая тишина была ему ответом.
Матвей шагнул в коридор.
Идеальный порядок. Какой то, даже слишком идеальный. Пустой.
Матвей, замер на пороге гостиной.
Пусто. И вроде диван на месте, и его любимое кресло, и даже телевизор здесь же, на стене. Но все это было, пустое. Безликое.
Матвей закрыл глаза и досчитав до десяти, снова их открыл. Ничего не изменилось. Гостиная, безликая и словно не живая, никуда не делась.
Матвей, пошёл в спальню, уже понимая, что его там ждёт. Такая же пустая, словно бы даже голая, спальня.
«Всё забрала… Значит, все», стучала молоточком мысль.
Подойдя к детской, Матвей остановился, не решаясь открыть дверь. Почему то, именно эта комната, больше всего страшила его.
Толкнув дверь, он с тоской обвел взглядом, полным отчаянья, пустые полки. Ещё недавно, забитые игрушками, книгами и грамотами.
Тяжесть одиночества, навалилась на него.
Стоя в пустой комнате сына, он ясно понял, что все. Больше у него, нет семьи.
Он хотел свободы и он ее получил. Почему же, так муторно на душе? Так пусто.
Матвей горько усмехнулся своим мыслям. Последние пол года он жил, тяготясь своей семейной жизнью. Ему казалось, что он задыхался в семье. Его душили обязанности. Все, чего он хотел, это вырваться… А сейчас, он понял. На хрен тебе эта свобода, если ты, никому не нужен? По настоящему, нужен…
Развернувшись, он вышёл из комнаты Егора, не в силах там оставаться. Слишком больно. Слишком одиноко.
Пройдя в гостиную, упал на диван и прикрыл ладонями лицо.
Телефон пиликнул сообщением. Потянувшись, открыл присланное видео и замер.
На него, с экрана смартфона, улыбаясь щербатым ртом, смотрел сын.
Матвей, лихорадочно прибавив звук, услышал, — Не скучай, папа!
Матвей судорожно вздохнул и включил видео заново.
— Папа! Пап! Мы с мамой уезжаем к бабушке и дедушке. Мы будем жить у моря! Представляешь? Деда купил мне большого змея! Мы будем его запускать. — голос сына звенел от радости. — Мама сказала ты пока уехал по работе, далеко и не сможешь приезжать. Ты потом приезжай, ладно пап? — Егорка нахмурился и чуть поджал губки. — Я буду ждать тебя, пап. Не скучай!
Экран уже давно погас, а Матвей все прокручивал в голове слова сына. И последняя фраза «Не скучай», словно молоточком била в висок.
Ляля правильно сделала, что увезла Егора. Он сейчас в такой куче г@вна, что не хочется марать об это семью. И так постарался. Все в своей жизни вымазал. Не отмыться.
Как только пришло новое сообщение, с этого же номера, Матвей тут же его открыл. Тихий голос Ляли, раздался из динамика.
— Привет! Это номер Егорки. Купила ему телефон и вот, подключила номер. Звони ему, он ждёт. Я сказала, что ты пока уехал в командировку, далеко. Когда приедешь, не известно. — она чуть помолчала, — Всего хорошего, Матвей. Надеюсь, тебе больше не будет скучно.
Матвей сжал ладонь в кулак и ударил по дивану. — Не скучно мне! Слышишь?! Мне не скучно!
Эхо его голоса прокатилось по пустой комнате. «Мне не скучно, Ляля», простонал он, зажимая голову ладонями.
Пять месяцев спустя
Держа в руках свидетельство о разводе, Матвей сидел в машине.
«Вот и все… Поставлена точка.»
Эти пять месяцев для него были самым настоящим кошмаром, который никак не заканчивался. Бесконечные суды, переносы судов, апелляции… Матвей поморщился, вспоминая. Наконец, буквально на днях был озвучен приговор. Марине за дали семь лет, Дмитрию пять. Истерика Марины, в конце заседания, вышла отвратительной. Растеряв весь свой лоск, она поливала отборной руганью всех вокруг.
Глядя на неё сейчас, Матвей не мог понять, что же его в ней привлекло? На что он купился?
Их городок стоял на ушах, настолько громкое и резонансное дело вышло. Его адвокат постарался на славу, спасибо Василию Петровичу за это. Мог бы и как соучастник сесть, а так прошёл по делу, как свидетель.
Матвей устало прикрыл глаза. Как то не заметно, со всеми этими скандалами, бесконечными судами, он пропустил свой развод. И сегодня, держа в руках свидетельство, чувствовал себя потерянным.
Ирония судьбы, у него сегодня день рождения и вот, подарок. Свобода.
Только нужна ли она ему? Нет, не нужна.
Какой то несчастливый у него день рождения.
Сорок лет… Говорят, это день рождения не отмечают. Да ему и не с кем, отмечать то. Друзей близких нет. Семейные пары, с которыми они дружили с Лялей, встали на сторону Ляли и с ним отношения не поддерживали.
Родители… А что родители? Ему было шесть лет, когда мама и папа разошлись. Мать застала его отца за изменой, прямо в день рождения Матвея.
И не простила. Ни мужа, ни сына. Чем виноват оказался ребёнок, ему тогда было сложно понять. Да и сейчас, собственно говоря, тоже сложно.
Однако, с того дня у него не осталось ни отца, ни матери. Его воспитывала бабушка. Каждый из родителей, завёл себе новую семью и новых детей. А он оказался, не у дел.
Мать звонила, два раза в год. На новый год. И на следующий день, после его дня рождения.
Потому что она не могла пересилить себя и позвонить ему в тот день.
Матвей хмыкнул. Ирония судьбы… вот уж точно. Хотел свободы, получи её в подарок, на день рождения…
Больше всего, Матвей не любил вечера. Пустые и одинокие, пропахшие лавровым листом и магазинными пельменями. Он ненавидел теперь этот запах. Запах одиночества.
Тоскливо вздохнул, вспомнив свой прошлый день рождения.
Он, дурак сидел тогда с недовольным видом, во главе стола, который накрыла для него Ляля. Пришли её родители, Люба с мужем, Ленка её.
Как его это тяготило! Он зло рассмеялся, — Придурок!
Тяготило… Забота, любовь, близкие. Красивый торт, который испекла Ляля. Все это, его тяготило. Было не нужным.
— Почему? Почему? — Он упёрся лбом в окно.
Как найти ответ? Может, он и вправду не любил Лялю? Просто привык? Почему же тогда сейчас, так больно?
Матвей замотал головой.
Он звонил сыну, каждый день и подолгу с ним разговаривал. Ляля, каждый раз, находила предлог что бы не присутствовать при этих разговорах. Лишь однажды, он смог поговорить с ней. До сих пор в ушах звучит её грустный голос.
— Прости меня, Ляль…
— За что?
— За то, что не ценил. За то, что дурак. За Марину.
— Ну чего прощать? Было и было. Не любил ты меня просто, Матвей.
— Ляль, я люблю. Очень. Мне так плохо без вас.
— Когда любят, не делают больно, Матвей. Не изменяют.
— Я ошибся. Я все осознал. — произнёс он с отчаяньем. — Ляль, мне не скучно!
Ляля тогда с ним не договорила, скинув звонок.
Звонок домофона, заставил сердце забиться сильнее.
«А вдруг?..»
— Привет, Матвей! С днем рождения!
В дверях, с тортом в руках, стояла Люба.
— Привет… — кольнуло иглой разочарование.
Люба принялась хозяйничать у него на кухне. Поставила чайник, расставила на столе чашки, нарезала торт.
— Какие планы, Матвей? — разливая по чашкам кипяток, спросила она.
— Никаких. — Матвей пожал плечами. — Я свободен. С сегодняшнего дня. — он кивнула на свидетельство о разводе, лежащее на столе.— Ох ты ж… — Люба сокрушенно покачала головой. — Не простила, да?
— Нет.
— А ты делал чего нибудь? Чтоб простила?
— Нет. — он поморщился.
— А почему, Матвей?! Почему?
— Потому что, я не достоин её. Понимаешь? Мой предел это такие, как Марина.
— Ой не надо, Матвей! Вот уж давай, без самобичевания! Ты просто зажрался. А Ляля твоя, с тебя пылинки сдувала. Вот, корона то на уши давить и начала. Причём здесь, не достоин? Она же за тебя замуж пошла? Значит, достоин.
Матвей скептически хмыкнул.
— А что? Не так что ли? — Люба отрезала себе большой кусок торта. — В прошлом году, какой торт Лялька тебе испекла, а? Помнишь? Вкусныыый…. — она засунула ложку в рот и прикрыла глаза от удовольствия. — Ну, этот тоже, ничего. Ешь давай…
Запив торт чаем, Люба снова посмотрела на него — Она тебе в рот смотрела, сама все тащила на себе, вот ты и заскучал. Все есть, — она обвела рукой кухню- машина, водитель, жена красотка, сын. Скучно стало тебе Матвеюшка. А если бы бегал, жопа в мыле, скучать не когда было бы. Ты же последний год, как стал директором отдела, совсем важный сделался. Никого не слышал. Нос задирал. Вот, Дима то, тебя и щёлкнул по носу. Хотел поймать на живца, да мозгов не хватило. Кто знал, что эта, прости Господи, наркотики начнёт тебе подливать. Если бы не её дурость, сидел бы ты, вместо Димы, за шпионаж и воровство данных. А так, считай легко отделался.
Матвей слушал Любу недовольно хмуря брови, но не перебивал.
— Какая то правда у тебя выходит, не приятная.
— Конечно, чего приятного тут? — согласно кивнула, Люба- Есть же поговорка «Пройти огонь, воду и медные трубы.» Считай, медные трубы ты не прошёл. Вон, наш генеральный. Все прошёл, с женой за руку. И никакие Маринки, его с пути не сбили. А почему?
— Почему? — Матвей чуть улыбнулся напору Любы.
— Потому что цели у него. Вперёд он идёт. Не останавливаясь.
— Я тут причём? Не улавливаю логику.
— А логика простая. У тебя цели нет. Кончилась. А надо, что бы всегда были цели. Большие и маленькие. Достижимые и не очень.
— Что же мне, место Василия Петровича надо было занять?
— Узко мыслишь, Матвей. Узко… — Люба вздохнула и встала. — С сорокалетием не поздравляют конечно. Я, будем считать, пришла передать тебе, что Василий Петрович просил тебя к нему зайти. Завтра утром. Он ждёт.
— Зачем ждет?
— Не сказал.
Сполоснув чашки, она чмокнула его в щеку и ушла.
*** Сюрприз
— Ну что, Матвей! Можно поздравить тебя? — Василий Петрович, протянул ему руку для пожатия.
— С чем? — Матвей нахмурился.
— Как с чем? Со свободой! — он усмехнулся и кивнул на стул. — Садись, поговорим. Ушла Ляля?
— Ушла.
— Жаль! Но, может так и лучше. — он покачал головой, — Чем думаешь заниматься?
— Не думал ещё сильно. Не до этого было.
— А зря. Зря, Матвей. Думать надо всегда. Ты вот, не думал, старика не слушал… А ведь я предупреждал на счёт Марины… — он покачал головой. — Ну да ладно. Пройдено. — Василий Петрович, выжидательно посмотрел на него, — И все таки, Матвей? Что делать дальше?
Матвей сидя напротив него и глядя в умные глаза своего бывшего начальника, неожиданно для себя выпалил то, о чем думал уже несколько дней, — Хотел свое дело открыть. Пока просчитываю варианты.
— Вот! Это хорошо! Этого я и ждал от тебя. Есть у меня одна идея. — Василий Петрович, встал и принялся ходить по кабинету, как он обычно делал, когда волновался. — Сейчас же проблема с поставщиками. Прям беда… Есть один заводик, не далеко от нас, там чуть заменить линию, не много вложить в оборудование и можно запускать. На все у меня рук не хватит. Возьмешься? — он остановился напротив него. — Просчитай все, съезди посмотри. Потом мне расскажешь. Если стоит оно того, будешь там директором.
Матвей ошарашенный этой новостью уставился на бывшего шефа. — Не ожидал… Честно, не ожидал. Но согласен.
— Ты, Матвей хороший мужик. Я тебе верю. Запутался, с кем не бывает. Здесь оставить не могу, сплетни, слухи… А там у тебя, все шансы будут.
Обсудив, с Василием Петровичем, все нюансы, Матвей довольный, поехал домой. И уже подъезжая к дому он понял, что название города, в котором находится этот завод, очень знаком ему.
«Там же сейчас Ляля с Егором!», осенило его. «Это же туда она уехала.»
В груди запекло от радости. Матвей, словно почувствовав надежду, набрал сыну по видео связи.
— Егорка!
— Папа!! — сын улыбался ему с экрана.
— Егорка! Мы, может скоро увидимся. Я приеду в ваш город, по работе, на несколько дней.
— Правда? — Егор едва не подпрыгнул на месте, он повернулся куда то в сторону и прокричал — Мама! К нам скоро папа приедет!! И он увидит твой сюрприз!
— Какой сюрприз, Егорка? — Матвей напрягся в ожидании ответа.
— У мамы в животе, живёт Алиса! — радостно выдал сын. — Только это сюрприз был — тут же зажав себе ладошками рот, сказал Егорка и буркнув — Пока пап! — отключился.
Матвей резко вырулил с дороги, прижимаясь к обочине.
«Какая Алиса?», в растерянности он смотрел на погасший экран. «Ребёнок, что ли? У Ляли в животе ребёнок?»
Он покачал головой и тут словно молнией промелькнуло воспоминание того вечера, когда он заявил Ляле о разводе. Он вспомнил накрытый стол, нарядную Лялю и сок в ее бокале…
«Не может быть! Только не это!» в страхе покачал он головой.
Ляля
Ляля сердито пыхтя и фыркая, словно рассеянный ёж, ходила по комнате.
Вся её конспирация пошла коту под хвост!
И смысл был, скрывать беременность, если сейчас Матвей все узнал.
«Ууу! Как все не правильно!»
— Ну что ты нервничаешь, Ляля. — Мама с тревогой наблюдала за её метаниями.
— А как ещё, мама! Я не хотела что бы он узнал о малышке. По крайней мере сейчас. Потом… когда нибудь потом.
— Ляль. Он отец. Он имел право знать об этом, с самого начала.
— Нет! Он потерял это право в тот день, когда сказал что я скучная и серая. Я старалась, готовила ужин, наряжалась…. — Ляля сердито нахмурилась. — А ему это было не надо. Он секретутку к себе примеривал.
— И все таки, дочь. Хорошо, что Егорка проболтался.
— Это ничего не меняет. Ему было скучно с нами. Теперь зато весело.
Ляля капризно топнула ножкой и скрестила руки на большом животе.
— Что будешь делать? — мама укоризненно покачала головой.
— А что теперь сделаешь? Ничего. — Ляля вздохнула и погладила живот. — Жить. Как жили так и жить.
Мама снова покачав головой, пошла на кухню, тихо ворча себе что- то под нос.
Звонок на номер Егора, заставил Лялю закусить губу и сердито посмотреть на знакомый номер.
«Матвей! Уу… пришёл в себя», Ляля взяла телефон в руки.
Егорка ушёл гулять с дедом на набережную, а телефон оставил дома. Видимо Матвей, переварил новость и решил все для себя уточнить.
Тяжело вздохнув, Ляля приняла видео звонок.
— Да…
— Ляля! — Матвей вглядывался в ее лицо. — Ляля…
— Что ты заладил! Ляля, Ляля… Что?
— Ляля… это правда?
— Что? Что я Ляля? Правда. Не узнал что ли? — злость и обида так и клокотали в ней, подмывая говорить колкости.
— Почему ты мне не сказала раньше? О ребёнке? — его голос был полон тоски.
— Я собиралась… — Ляля пожала плечами.
— Я понял, да. В тот день. — он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Если бы я мог все отмотать назад! Как пленку…
— И чтобы ты сделал, Матвей?
— Много. Я так виноват… перед тобой, Егором, твоими родителями. Я все делал не правильно.
Они оба молчали. Ляля, поставила телефон так, что бы Матвей не видел её.
— Ляль…
— Ммм?
— Ты простишь меня? Когда нибудь?
— А ты бы, простил меня? Если бы я так… например с Костей. Сказала бы, что ты скучный… серый. Что секс с тобой мне приелся и давно нет звёзд. Ты простил бы? — её голос зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Увидел бы меня, без белья, готовую принять его… чужого мужчину. Простил бы?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Тафи Аля