"Горечь, что слаще нектара... терпкость, пьянее вина..."
Голос, шепчущий в ушко незнакомый, наивно-розовый стих, казался медом и молоком, дурманил разум. Илона силилась открыть тяжелые, склеенные приторной сладостью веки - и не могла. Голос шептал и шептал. Смысл фраз терялся в неумолимом бархате этого голоса, опутывал, точно плотное одеяло.
"Милая, стань моим даром - выпью до капли... до дна..."
Смутно, ускользающим сознанием, Илона понимала - то, что происходит с ней сейчас - это неправильно, мерзко. Она знала себе цену - золотая медалистка в школе, одна из лучших студенток на курсе, красавица и умница. В отличие от шебутных подруг, ревностно хранившая пресловутую девичью честь для того самого. Особенного. И вот, сейчас ею пытаются овладеть на куче грязного тряпья, в каком-то темном гараже. И кто - невзрачный мутный типчик, по прозвищу Игрек.
Вообще-то, его настоящее имя было Игорь. Игорь Сталеваров. Несмотря на внушительную фамилию, Игрек ничего интересного из себя не представлял. Хилый, низкорослый, вечно прячущий лицо под капюшоном серой толстовки. В учебе он тоже не блистал, впрочем, и хвостов за ним не водилось. Средний студент, никакой общественный деятель.
Преподаватели его почти не замечали - Сталеваров в их глазах был даже не тенью - тенью тени. На лекциях он присутствовал исправно, но всегда на камчатке, подальше от внимательных глаз. Зачеты сдавал, как умел, ни разу не был пойман за списыванием, или еще каким непристойным, но обычным для студента делом. В общаге он не жил - снимал комнату недалеко от ИнЯза. Сам ли зарабатывал в свободное от учебы время, или жил на родительские дотации, никто точно не знал.
Если подумать, о нем вообще мало что было известно, кроме имени и громкой фамилии, нафталиново отдающей давно ушедшей в прошлое эпохой. Озорные девчонки из группы, шутки ради и на спор, пытались расшевелить Игрека - заигрывали, строили глазки, подсаживались ближе. Самые бойкие просили то списать конспект, то помочь перенести стулья в соседнюю аудиторию. Игрек оказался несовратим и несокрушим, как ледяная скала. Просьбы и заигрывания налетали на каменное равнодушие и стыдливо отбегали прочь.
После того, как первая среди первых местных красоток - Леська Чебакова - потерпела сокрушительную неудачу, она громогласно объявила Игрека сразу импотентом и латентным гомосексуалистом. Как это могло сочетаться - известно было только ей одной. Парни, на всякий случай, собирались побить презренную "нетрадицию" но так и не собрались. Махнули рукой.
Самое скверное - Илона никак не могла вспомнить, когда и зачем пошла за Игреком. В памяти всплывали смутные обрывки - вот она на дне рождения Леськи, держит запотевший стакан светлого "Козла". Напиваться "вдриську" девушка не собиралась - следующее утро обещало сразу два сложных зачета. Вот ухмыляющийся Витька Козлов - он же Козел, и парень Леськи - предлагает ей какую-то розовую конфетку в форме сердечка. Конфета тает на языке, чуть пощипывая. Становится жарко, комната плывет перед глазами. Чьи-то руки ведут Илону на улицу, поддерживая под локти.
"Как договоривались... никто даже не понял, что ушла... скажу, перебрала просто, вот и свалила домой!"
"Хорошо, дальше сам доведу, вали отсюда!"
Голоса растворяются в липком розовом тумане. Дальше - полный провал. И пробуждение в полутемном грязном гараже, с мерзотным ощущением лапающих тело рук.
- Пусти, урод! Слышишь? Игрек, пошел нахрен!
Злость на вероломного Козлова, похотливого домогателя и собственную беспомощность оказалась так велика, что плавающий перед глазами розоватый туман начал стремительно таять. Илона с силой пихнула растерявшегося Игрека и вскочила на ноги, ощущая дурнотную слабость. В ушах звенело, желудок болезненно сжимался. Не обращая внимания на ошеломленного похитителя девушка решительно зашагала к двери.
- Илона, стой - тебе нельзя уходить...
- Пошел на хрен, козлина озабоченная! Я все Лехе расскажу - он тебя на фарш перекрутит!
Леха был давним поклонником Илоны - он подрабатывал охранником в местном супермаркете, регулярно ходил в качалку и мог раздавить мерзкого Игрека даже не пальцем - одним взглядом.
- Илона, останься, пожалуйста! Это очень важно!
Игрек попытался схватить ее за руку. Окончательно обозлившись девушка пнула его в колено и выскочила из гаража. К счастью, судя по ощущениям, гадкий изврат не успел ничего с ней сделать. Видно, подсунутая Козловым - ох, он попляшет у нее - таблетка слишком рано закончила свое действие. Либо доза оказалась недостаточной.
Дома Илона долго отмывалась под горячим душем и обдумывала планы мести. Конечно, в полицию она не пойдет - на ней ни синяка, ни царапины. На вечеринку ее никто не гнал силой - ну, перебрала чуток, слопала какую-то убойную дрянь, пошла не с тем парнем - ни разу не повод даже почесаться. Значит, надо действовать иначе. Завтра она позвонит Лехе и все ему расскажет. А там для обоих уродов - торгаша и покупателя - начнется сладкая жизнь! Кстати, о сладком - во рту до сих пор держался тошнотный привкус той странной "конфетки", хотя Илона уже почистила зубы ядреной мятной пастой.
Засыпая в кровати под вопли и пьяный гогот, доносящиеся с улицы, через открытое настежь окно, девушка сквозь дрему слышала мягкий вкрадчивый шепот, где-то, в глубине сознания:
"Милая, стань моим даром... выпью до капли... до дна..."
- Пошел в задницу, - буркнула Илона, переворачиваясь на другой бок. - Нашелся гурман, тоже мне!
Ей снился странный сон. Горячий воздух пах ванилью, корицей и шоколадом - приторная сладость забивалась в рот и нос, заполняла собой каждую клеточку организма. Хотелось встать и подойти к окну, чтобы глотнуть свежего ветра, но тело не подчинялось. С трудом открыв тяжелые слипшиеся веки Илона попыталась повернуться на бок. Что-то липко чавкнуло, густой запах ванили стал почти невыносимым.
Теплые струйки потекли по лбу, заливая глаза. Она провела рукой по лицу. Пальцы провалились в мягкое, рыхлое, точно манник. На ладони остались розовые следы. Да и сама рука казалась мягкой, оплывшей, словно тающее мороженое. Илона попыталась закричать и тут же закашлялась. Липкая густая влага заполнила горло и хлынула на подушку.
"Это же я... я таю, как эскимо, или конфета..." - мелькнуло в голове. Жидкость текла и текла, заливая простыню и белое в цветочек покрывало. Боли не было, только странное чувство внизу живота. С трудом опустив глаза, Илона увидела чуть ниже груди стремительно увеличивающуюся дыру, с проглядывающими ребрами.
- Я же говорил, не надо было уходить! - знакомый голос рядом слышался будто сквозь толщу воды. Неудивительно - ведь от ушей, наверное, тоже мало, что осталось. - Теперь половина мимо прольется!
Игрек сидел рядом, на кровати, сжимая в руке какой-то блестящий инструмент, навроде кондитерского шприца. Не обращая внимания на слабые трепыхания, он всадил шприц в оплывающую грудную клетку девушки и потянул поршень.
"Не хочу умирать вот так... мама, мамочка..." - было последней мыслью Илоны, перед тем, как вязкая розовая слизь с хлюпаньем всосалась в металлический циллиндр.
***
Жидкость мерно булькала в прозрачной стеклянной колбе, постепенно обретая насыщенный вишневый цвет. Аппарат, отдаленно похожий на самогонный, был самодельный, скрученный буквально на коленке из всего, что попадалось под руку. Игрек далеко не всегда учился на ИнЯзе. До этого были физмат, химико-биологический, три года обучения на электросварщика, пять лет медвуза, несколько месяцев подработки лаборантом в сфере генной инженерии.
И звали его тогда не Игреком, даже не Игорем. Впрочем, это имя далеко не худшее, поменять всегда успеется. Паспорта, фамилии, новые города, бесчисленные подработки - все это давно превратилось в надоевший калейдоскоп событий, дат и ненужных лиц. Сколько же ему на самом деле лет? Страшно представить. Человек бессмертен, пока не знает своего истинного возраста.
Взглянув на экран старенького смартфона Игрек отметил время: тринадцать - ноль три. Еще десять минут. Главное, не упустить момент.
Он не спеша поднялся с хлипкой табуретки, прошелся по гаражу, разглядывая аккуратно разложенные инструменты и детали. Тусклый свет не мешал - при необходимости он мог видеть и в полной темноте. Все в порядке, все, как надо.
До зубовного скрежета раздражала мысль, что если он потерпит неудачу и в этот раз, придется снова покинуть обжитое и уютное гнездо. Как же он устал... от бесконечных странствий по городам, смены документов, тяжести заплечного рюкзака, в который, казалось, уместились все бесцельно прожитые годы.
Может, хоть в этот раз?
Когда-то у него была своя лаборатория и приборы в ней выглядели куда круче этой жуткой самодельной конструкции. Впрочем, это мало что дало. Тысячи бездарно проваленных экспериментов - ни одного удачного. Постепенно он переместил опыты в несколько иную сферу. И тогда же получил первые результаты.
Напоминалка в смартфоне резко пискнула. Тринадцать-тринадцать - пора!
Приоткрыв клапан на одной из боковых трубок Игрек осторожно ввел туда шприцом мутную розоватую жидкость. Концентрат получился слабым, несмотря на изначально большое количество жидкости. Проклятая как ее там - Илона - оказалась почти бесполезным продуктом, одна пустая вода, куча ненужного сахара, эфирных масел редкостной вонючести, и совсем чуть-чуть нужной генной материи. Но времени переигрывать уже не осталось. Девицу будут искать. Это вам не абы какая девушка с панели, которые ежегодно пропадают сотнями.
Жидкость густела, становилась все темнее; воздух пах уже не паршивой ванилькой или химией - Игрек отчетливо улавливал ароматы металла, свежей требухи и соли. Пока все шло как надо - но радоваться было рано. Сколько он прошел бездарных провалов - сотни?
Внезапно он вспомнил, как далекий сон - потрескивание горящих в камине поленьев, шипение и бульканье в большом котле, горьковатый аромат сушеных трав.
Это было давно... так давно. В тот раз эксперимент с треском провалился, а его дни оборвались усилиями инквизиторов, недовольных больше тем, что "еретик" перед пленением успел уничтожить все свои записи и рецепты. И наотрез отказался поделиться недоделанным открытием, хотя каратели очень настаивали, опробовав на нем добрую половину своего арсенала.
Заготовка, закрепленная ремнями, лежала на низком столике. Больше всего она напоминала белый восковый манекен. На самом деле заготовка идеально воспроизводила человеческое тело, вплоть до тончайших сосудов внутри. Оставалось влить в них долгожданный эликсир идеальной формы жизни.
Идеал - разве не к этму стремится все живое и сущее? Совершенство разума, плоти и духа. Долгие столетия поиска, идеальные сочетания генов. В каждом, даже самом паршивом человеческом геноме существовали те самые, идеальные, пусть их колчество было ничтожно мало. Но с каждого по капле - вот и ложка!
С бесконечным трепетом он ввел доведенный до нужной температуры раствор в вену будущего идеала.
- Горечь, что слаще нектара, - мурлыкал он себе под нос. -Терпкость, пьянее вина...
Белая плотная масса постепенно согревалась, становилась мягче.
- Милая, стань мои даром...
Разумеется, первое идеальное существо должно быть женщиной - ибо мать - начало всего сущего.
- Выпью до капли, до дна...
Когда-то он увлекался поэзией, даже выпускал сборники стихов. Конечно, это было ерундой, временной блажью, но привычка осталась. Теперь, когда цель достигнута, он будет каждый день слагать стихи своему идеалу.
Прекрасна... как прекрасна она будет!
Плоть манекена становилась все мягче, теплее - он даже ощущал, как струится по венам благородный, сотворенный его усилиями нектар бесконечной жизни. Первый вдох качнул до этого неподвижную грудную клетку. Игрек пал ниц и замер.
С хлопком взорвались лампы в гараже - одна за другой. В наступившей темноте он отчетливо слышал дыхание. Все внутри трепетало от ужаса, восторга и пьянящего ощущения достигнутой победы.
Совершенство молчало. Трепеща он поднял голову. И горько пожалел о своей способности видеть в темноте. Ибо совершенство оказалось синонимом абсолюта. Абсолютного уродства.
Сотни змееобразных рук медленно колыхались, точно диковинные водоросли. С ужасающе белого, точно кипенная простынь, лица на Игрека не моргая смотрели сотни крошечных мокрых черных глаз. Сотни влажных красных языков свисали из открытых ртов, роняя слюну на такое же количество обвислых белых грудей.
Сотни попыток создать совершенство воплотились в одной, самой последней.
Совершенство неуклюже двинулось к нему - рыхлые белые телеса колыхнулись, точно огромное желе. Из открытых ртов донесся булькающий шепот:
- Милый мой, стань моим даром...
Только не это...
- Выпью до капли... до дна...
Последней осознанной мыслью творца было: "Лучше бы я и правда, слагал стихи..."
Автор: Effi
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62356-sovershenstvo.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок. Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: