Марина придирчиво разглядывала себя в зеркале прихожей, поправляя складки нового платья от Gucci. За окном настойчиво урчал мотор такси – через час муж улетит на очередную вахту. Три месяца свободы. Её взгляд скользнул по его потёртой куртке, небрежно брошенной на тумбочку. От куртки все еще пахло морозом и соляркой – запах, который она когда-то любила, а теперь старательно выветривала из квартиры дорогими ароматизаторами.
— Может всё-таки останешься проводить? — донёсся из кухни глухой голос Сергея. В нем слышалась затаенная надежда.
Марина поморщилась, доставая из сумочки новую помаду: — Прости, милый, у меня встреча с риэлтором. Сам понимаешь – такую квартиру нельзя упускать. В нашем положении...
— В нашем положении? — Сергей вышел в прихожую, с силой сжимая в руках кухонное полотенце. Его широкие плечи ссутулились, а в покрасневших от недосыпа глазах промелькнула горечь. — А какое у нас положение, Марина? Ты хоть помнишь, когда в последний раз провожала меня в аэропорт?
— Ой, давай без этих упреков! — она демонстративно отвернулась к зеркалу, промакивая салфеткой уголки губ. — Я, между прочим, делом занимаюсь. Или ты думаешь, что твоя "успешная" жизнь сама себя организует?
— Успешная жизнь? — Сергей горько усмехнулся, берясь за куртку. Его взгляд упал на новые туфли жены, небрежно брошенные у порога. — Опять накупила шмотья? И сколько на этот раз спустила?
Марина вскинула подбородок, глядя на мужа в отражении: — Это со скидкой! Всего сорок тысяч. Я, между прочим, специально ждала распродажу...
— Сорок тысяч... — эхом отозвался Сергей, и его руки, державшие куртку, задрожали. — Ты хоть понимаешь, сколько часов я должен отработать на морозе за эти твои туфли? Сколько ночных смен?
— Ну конечно! — Марина резко развернулась, сверкая глазами. — Давай, начинай считать МОИ траты! Я, по-твоему, не заслужила нормальной жизни? Думаешь, мне нравится быть соломенной вдовой? Сидеть тут одной месяцами?
— А я там развлекаюсь, да? — голос Сергея сорвался на хрип. — На вахте, в минус пятьдесят, по колено в снегу – это, значит, курорт?
— Так не езди! — выкрикнула Марина. — Найди нормальную работу в городе! Но нет, тебе же проще спрятаться там от реальной жизни, а потом попрекать меня каждой копейкой!
Сергей медленно опустил куртку на тумбочку. Его пальцы побелели от напряжения: — Реальная жизнь – это когда жена спускает за день мою месячную зарплату на тряпки? Или когда я звоню домой, а там вечно "занято" или "перезвоню позже"?
— Между прочим, это твой статус! — Марина схватила сумочку, яростно защелкивая замок. — Жена успешного нефтяника должна соответствовать! Или ты хочешь, чтобы я ходила в твоей любимой "Фамилии"? Позорила тебя перед людьми?
Повисла тяжелая пауза. За окном настойчиво сигналило такси.
***
Через час Марина уже сидела в любимом кафе с подругой Викой. Официант принес два капучино и чизкейк.
— Улетел? — спросила Вика, помешивая кофе.
— Ага. Три месяца свободы! — Марина достала телефон и открыла Instagram. — Смотри, какое платье присмотрела. Как думаешь, заказать?
Десять лет назад все было иначе. Они с Сергеем снимали убогую однушку на окраине, считали каждую копейку. Она штопала его носки и готовила дешевые макароны. А потом его взяли на вахту – зарплата в пять раз больше. Жизнь изменилась.
— Слушай, — Вика понизила голос, — а ты не боишься, что он узнает про Стаса?
Марина поморщилась:
— Не узнает. Он же там безвылазно сидит. А я не дура – телефон чищу, следы заметаю.
— И все-таки... Муж там пашет, а ты...
— А что я? — вспыхнула Марина. — Я что, не заслужила? Десять лет в четырех стенах, никакой жизни! А сейчас что – опять сидеть и ждать? Да я еще молодая!
Вечером она встретилась со Стасом. Модный ресторан, дорогое вино, комплименты. Он работал в автосалоне и знал толк в красивой жизни.
— Может, съездим на выходные в Европу? — предложил он, наполняя её бокал. — Устроим себе маленький праздник?
Марина замялась:
— Не знаю... Это дорого.
— У твоего мужа зарплата приличная, — усмехнулся Стас. — Неужели не найдешь денег на путешествие?
***
Звонок раздался, когда она примеряла новое колье от Cartier перед зеркалом в спальне. Бриллианты холодно поблескивали в вечернем свете, а ценник все еще жег карман – триста тысяч рублей в кредит. "Заслужила", – подумала Марина, поворачивая голову и любуясь игрой камней.
— Привет, любимый! — защебетала она в трубку, продолжая рассматривать своё отражение. — Как ты там? Замерз, наверное?
— Не прикидывайся, — голос мужа был непривычно жестким, каким она никогда его не слышала. — Я все знаю. И про Стаса, и про твои походы по бутикам, и про кредиты на твою красивую жизнь. Особенно про сегодняшнюю покупку.
Колье вдруг стало тяжелым, как камень. Марина судорожно сглотнула: — Что... что ты несешь? Какие кредиты? Какой Стас?
— Хватит лгать! — в трубке что-то грохнуло. — Я давно следил за твоими выписками. Думаешь, я такой дурак? Каждый твой чек, каждый платеж! Пока я тут на морозе вкалываю в две смены, ты там прожигаешь мои деньги!
— Сережа, послушай, я все могу объяснить... — её голос дрожал, пальцы сами потянулись к застежке колье.
— Объяснить?! — его горький смех резанул по ушам. — Что именно? Как ты спускаешь мою годовую зарплату на побрякушки? Или как развлекаешься с этим хлыщом из автосалона? Думаешь, я не знаю про ваши обеды в "Марио"? Про поездку в Сочи? Про твои визиты к нему в салон якобы "посмотреть новую машину"?
— А что мне было делать?! — вдруг закричала Марина, и её крик отразился от стен пустой квартиры. — Сидеть дома и плесенью покрываться? Десять лет! Десять лет я жду тебя из этих чертовых командировок! Ты же сам меня бросил! Вечно на этой проклятой вахте!
— Я вкалывал, чтобы у тебя все было! — теперь кричал и он. — Чтобы ты ни в чем не нуждалась! А ты... ты просто...
— Чтобы я ни в чем не нуждалась? — истерически рассмеялась Марина. — А в муже? В нормальной семье? В детях, в конце концов? В этом я, значит, не нуждаюсь?
— Не смей! — его голос сорвался. — Не смей попрекать меня детьми! Кто каждый год твердил "потом, сначала встанем на ноги"? Кто требовал новую квартиру, машину, шубу? Я ведь как проклятый...
— Вот именно – как проклятый! — она почти срывала колье трясущимися пальцами. — Ты выбрал свою чертову работу вместо меня! Вместо нас! А я что, должна была состариться в одиночестве?
— С кольцом за триста тысяч немного легче стареть? — его голос стал вдруг пугающе спокойным. — Или в постели с молодым любовником?
***
Звук его шагов гулко отдавался в подъезде. Марина, прижавшись к двери, считала ступеньки: пятый этаж, четвертый, третий... На первом Сергей остановился. Она знала – закуривает. Раньше всегда ругала за это.
— Сережа! — её крик эхом прокатился по лестничной клетке. — Подожди!
Тишина. Только где-то внизу щелкнула зажигалка.
— Я все продам! Слышишь? Все эти тряпки, побрякушки... Я устроюсь на работу!
Опять тишина. Потом звук открывающейся подъездной двери.
— Я верну тебе каждую копейку! — она уже рыдала, сползая по стене. — Пожалуйста, не уходи...
Хлопок двери внизу прозвучал как выстрел. Марина медленно поднялась, пошатываясь, добрела до зеркала в прихожей. Колье на шее казалось удавкой. Трясущимися пальцами она сорвала его, швырнула на тумбочку, рядом с оставленными им ключами.
Через неделю она встретила Вику в ломбарде.
— С ума сошла? — ахнула подруга, глядя, как Марина выкладывает на прилавок брендовые сумки и украшения. — Это же все подарки Сергея!
— Именно, — глухо ответила Марина. — Поэтому и продаю.
— А как же твой статус? Светская жизнь? — Вика недоуменно качала головой.
— К черту статус. Я хочу мужа вернуть.
Она устроилась в салон красоты – для начала администратором. Каждый вечер, возвращаясь с работы, проходила мимо их любимого кафе. Однажды увидела там Сергея – он сидел за столиком с какой-то светловолосой девушкой. Сердце пропустило удар, но она заставила себя идти дальше.
В конце месяца отправила ему первый перевод – двадцать тысяч. Все, что смогла заработать и выручить за проданные вещи. В сообщении написала только: "Прости. Это первый платеж".
Ответа не ждала, но он пришел – через неделю: "Не надо".
— Надо, — прошептала она, глядя на экран телефона.
Говорят, он теперь работает в городе. Устроился в строительную компанию. Зарплата меньше, зато дома каждый вечер. Недавно его видели в парке с той самой светловолосой – гуляли, держась за руки.
А Марина по-прежнему живет в их квартире. Каждый месяц отправляет ему переводы – молча, без сообщений. Он не отвечает, но и не блокирует счет.
По вечерам она достает из шкафа его старую куртку – ту самую, потертую. Прижимается лицом к жесткой ткани, пытаясь уловить давно выветрившийся запах солярки и мороза. И плачет, размазывая по щекам дешевую тушь с работы.
— Вернись, — шепчет она в пустоту квартиры. — Я все исправлю. Клянусь.
Читайте также: