В кармане старого пиджака тикали отцовские часы. Механические, с потертым кожаным ремешком и маленькой царапиной на стекле. Денис носил их с собой уже третий месяц – с того самого дня, как отец перестал просыпаться по утрам.
Рак работал быстро. Три месяца от диагноза до конца. Отец таял на глазах, но каждое утро надевал эти часы, брился и говорил: "Сегодня я обязательно дойду до парка."
Не дошел ни разу. Сначала сидел у окна, потом только лежал, глядя на качающиеся за окном тополя. Каждый вечер заводил часы – ровно семь оборотов, не больше и не меньше.
"Знаешь, сынок," – говорил он, – "у каждого человека своё время. Главное – не пропустить его ход."
В последний день он попросил помочь ему побриться. Денис намылил впалые щеки отца, осторожно провел бритвой. Руки дрожали.
"Не бойся," – шептал отец. – "Это просто следующая станция. Я проверю, что там, и дождусь тебя. Только не торопись, ладно?"
Вечером он в последний раз завел часы и положил их на тумбочку. "Теперь твои," – сказал тихо. – "Носи."
Уснул он под утро. А Денис сидел рядом, держал сухую горячую руку и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.
Теперь эти часы всегда с ним. Денис заводит их каждый вечер – семь оборотов, не больше и не меньше. И каждый раз кажется, что отец смотрит на него и одобрительно кивает.
Маленькая Алиса, его дочь, иногда просит послушать, как тикают дедушкины часы.
"Пап, а почему они так тихо идут?"
"Потому что время не любит шуметь, солнышко. Оно просто идет вперед."
По вечерам, уложив дочку спать, Денис садится у окна, достает часы и слушает их тихое тиканье. Вспоминает отца – его руки с въевшимися пятнами краски (он работал художником), его смех, его привычку напевать за работой.
В такие моменты кажется, что отец совсем рядом. Сидит в своем любимом кресле, листает альбом с набросками и говорит: "Не грусти, сынок. Я же обещал дождаться."
Каждое воскресенье они с Алисой ходят на кладбище. Девочка кладет на могилу нарисованные ею картинки, а Денис достает часы и показывает отцу: "Видишь, пап, я не забываю. Семь оборотов, как ты учил."
Иногда по ночам, когда весь дом спит, Денис берет отцовский альбом с рисунками. На последних страницах – наброски внучки, которую он видел всего четыре месяца. Алиса смеется, Алиса спит, Алиса играет с кубиками. А в углу каждого рисунка – эти часы. Словно отец знал, что они станут связующей нитью между ними.
Недавно Алиса спросила: "Папа, а куда уходят люди, когда умирают?"
Денис достал часы, дал ей послушать тиканье.
"Слышишь? Они уходят туда, где время течет по-другому. Где нет боли и усталости. Где можно дождаться тех, кого любишь."
"А дедушка нас ждет?"
"Конечно. Но торопиться не нужно. У каждого своё время."
Вечером он снова достанет часы, сделает семь оборотов и скажет в тишину: "Знаешь, пап, Алиса сегодня нарисовала тебя. Говорит, ты был самым красивым дедушкой. А я... я скучаю, пап. Очень."
И где-то в тишине комнаты, в тихом тиканье старых часов, в шелесте тополей за окном будет звучать голос отца: "Я здесь, сынок. Я всегда рядом. Просто слушай время – оно расскажет тебе обо мне."