Формы правления – вечный спор. Сторонники монархии, аристократии, самодержавия, демократии приводят аргументы в пользу того или иного режима. Однако главная проблема этих аргументов – крайняя субъективность, так как режимы рассматривают с точки зрения политологии (что, на первый взгляд, довольно логично). Но в политической науке тяжело найти объективные тезисы. Да и вообще политологию в строгом смысле тяжело назвать наукой, так как у нее большие проблемы с проверяемостью и точностью, отсутствуют объективные основы, независимые от человеческого сознания.
В итоге эта дискуссия – вопрос предпочтений и веры того или иного индивида. В споре насчет политики побеждает не истина, а изощренность и красноречие оратора, так как любой факт можно вывернуть в свою пользу. Недобропорядочные политологи особенно любят использовать историю и статистику, так как ими очень легко манипулировать.
В этом тексте попробуем зайти с другой стороны – математической – незыблемой и объективной. А в конце статьи пофилософствуем более абстрактно – довольно субъективно, но твердая база в рассуждениях присутствовать будет. Для этого обратимся к работе «Шум: несовершенство человеческих суждений" (Канеман, Сибони, Санстейн) и «Антихрупкость» (Нассим Талеб).
ШУМ
Ключевая отличительная особенность режимов помимо демократии – ограниченное количество лиц, принимающих решение. Это приводит нас к основной проблеме этих режимов – большому количеству шума в принимаемых решения.
Шум – нежелательный разброс в суждениях, который приводит к несовпадению результатов по одному вопросу.
Проблема шума проявляется с трех сторон:
1) Разное восприятие экспертов. Для кого-то 6/10 – хороший результат, а для кого-то плохой.
2) Разное мировоззрение. Эксперты могут реагировать по-разному на одну и ту же ситуацию, в зависимости от их воспитания, культуры, ценностей и тд. Пример: один и тот же судья может быть строгим с нарушителями ПДД, но более мягким с мелкими правонарушителями.
3) Ситуативный шум – влияние контекста на решение эксперта. Например, судьи принимают гораздо больше оправдательных решений после обеда, чем до него.
Исследователи Джонатан Левав из Колумбийского Университета и Шай Данцигер из Университета Бен-Гуриона проанализировали 1112 приговоров, вынесенных восемью израильскими судьями. В ходе исследования выяснилось, что утром число вердиктов в пользу заключенных (разрешающих выйти под залог) находилось на уровне 65%. Ближе к началу перерыва оно падало практически до нуля, однако после перекуса резко восстанавливалось до изначальных 65%.
Стоит упомянуть о влияние когнитивный искажений – ошибок мышления. Их существует огромное множество. Один из авторов книги – Дэниэл Канеман - посвятил этой тематике всю свою научную деятельность. Расскажу про свой любимый и довольно пугающий эксперимент:
Немецкие судьи, у которых в среднем было более пятнадцати лет опыта работы, прочитали описание женщины, арестованной за кражу в магазине, а затем бросили кости, сделанные таким образом, что результат каждого броска был 3 или 9. Как только кости останавливались, судей спрашивали, приговорят ли они женщину к меньшему или большему сроку (в месяцах), чем число на костях. И, наконец, их попросили назвать точный срок, который они дадут воровке. В среднем те, у кого на костях выпало 9, собирались приговорить ее к 8 месяцам, а те, у кого выпало 3, – к 5 месяцам. Эффект привязки составил 50 %.
Шум при принятии решение можно увидеть везде. Его влияние на самые важные сферы, от которых зависит человеческая жизнь, вызывает большие опасения. Например, врачи чаще назначают исследования по онкологии утром (63%), чем вечером (47%), что связано с их усталостью и перегрузкой.
Врачи и судьи имеют гораздо более надежный фундамент для принятия решений, чем политики. У судей есть закон, а у врачей – биология и многовековой опыт. Но несмотря на это, даже судопроизводство и медицина подвержены огромному влиянию шума, что уж говорить о политике.
Что же может помочь?
Вот тут и проходит на помощь математика:
- среднее арифметическое - индивидуальные ошибки при усреднении взаимно компенсируются, что снижает итоговую погрешность группы
- закон больших чисел – по мере увеличения числа независимых наблюдений (оценок), усреднённое значение становится всё ближе к истинному значению.
То есть если мы усредняем наблюдения, то уменьшаем погрешность. А чем больше наблюдений, тем мы ближе к истине. Эти два правила лежат в основе феномена «мудрость толпы».
Мудрость толпы — это феномен, при котором совокупное мнение или решение группы людей оказывается более точным, чем мнение или решение отдельных участников, особенно если группа разнообразна, независима и достаточно велика.
В 1907 году известный британский ученый Френсис Гальтон попал на сельскую ярмарку, на которой в качестве развлечения посетителям предлагалось на глаз оценить вес выставленного на всеобщее обозрение быка и написать эту цифру на специальном билете. За правильные ответы организаторы шоу обещали призы. В результате в голосовании приняли участие около 800 человек — как заядлых фермеров, так и людей, далеких от скотоводческих дел. Собрав после этой ярмарки все билеты для анализа, Гальтон высчитал среднее арифметическое значение для всей выборки — 1197 фунтов. Реальный же вес быка оказался 1198 фунтов.
Подобные эксперименты проводились не раз. Например, эксперимент Хейгела Найта: испытуемые оценивали температуру в комнате. Среднее арифметическое их предположений составило 22,4 градуса, а реальная температура была 22,2 градуса.
Следствие напрашивается само. Но, как и обещал, мы пришли к выводу извилистой дорожкой, стараясь максимально обойти что-либо связанное с политикой. Собственно, самый очевидный пример работы мудрости толпы – демократические выборы.
Парадокс: домохозяйки, уборщики и hr’щики принимают решение в сфере, в которой они не понимают абсолютно ничего, но при этом выносят самое объективное суждение из всех возможных. И все благодаря математике.
Чуть кухонной философии
Теперь порассуждаем немного более абстрактно. Алмаз – одновременно самый твердый материал в мире, при этом невероятно хрупкий – поцарапать его невозможно, но вот падения даже с высоты 10 сантиметров он не выдержит. Обратный пример – резина – очень мягкий и податливый материал, но разбить или сломать ее невозможно.
Авторитарный и тоталитарные режимы – это алмаз. Из-за жесткой структуры, цензуры и контроля они очень твердые – почти не меняются и не деформируются. Это создает иллюзию надежности. Однако стоит убрать один кирпичик из этой башни, и она вся упадет.
По аналогии демократия – резина. Ее могут тянуть и сжимать с помощью митингов, протестов, дураков, случайно оказавшихся у власти, странных течений и субкультур, но она все равно вернет свою форму. В эту башню можно добавлять и убирать сколько угодно кирпичей, ничего не произойдет. Ее разве что можно взорвать сразу полностью.
Почему рухнул Советский Союз? Ретроспективно во всем можно найти бреши. Послушай 10 экспертов – услышишь 10 разных мнений. Получается, что тяжело определить от чего конкретно разрушилась великая держава. Довольно яркая демонстрация хрупкости авторитарного режима, не так ли?
Обратный пример – США, страна, которая пережила войны, митинги, Великую депрессию, сильнейшие кризисы, теракты и даже Байдена. Но сомнений в надежности режима и демократических институтах не возникло ни у американцев, ни у остальных – мощь доллара тому подтверждение.
Если система основана на независимых друг от друга элементах (свободная пресса, разделение властей, гражданское общество и тд.), то ее практически невозможно разрушить. Каждый из этих элементов работает как самостоятельная опора, поэтому система не зависит от одного единственного центра. Даже если одна "опора" окажется слабой – другие возьмут на себя нагрузку. Это обеспечивает гибкость и устойчивость.
Независимые элементы, которые, казалось бы, конфликтуют между собой, создают целое, которое сильнее любой монолитной структуры. Демократия позволяет ошибаться, но эти ошибки перерастают в уроки, а не в катастрофы.