Запах подгоревшей яичницы медленно просачивался из кухни. Анна поморщилась — второй раз за утро испортила завтрак. Руки всё ещё дрожали после вчерашнего разговора с отцом. «Присядешь с нами кофе выпить? Нужно обсудить одно дело...» — будничным тоном сказал он тогда по телефону.
Теперь она понимала: что-то треснуло в их семье, как та старая чашка с золотым ободком — наследство бабушки, — когда отец с грохотом опустил её на стол.
— Квартиру на меня перепишите, — эти слова прозвучали буднично, словно речь шла о погоде за окном. Виктор Павлович даже не поднял глаз от чашки, помешивая ложечкой давно остывший кофе.
Сергей медленно сложил газету. Его пальцы, обычно уверенные, слегка подрагивали. Три года их брака, три года, как они въехали в эту квартиру. Каждая царапина на стенах, каждое пятно на обоях — история их общей жизни.
— Может, объясните причину, Виктор Павлович? — голос Сергея звучал спокойно, но Анна знала этот тон. Так муж говорил, когда сдерживал глухое раздражение.
Тесть поднял глаза. За двадцать лет работы в прокуратуре он привык, что от этого взгляда люди съёживались, отводили глаза. Но Сергей смотрел прямо.
— Причину? — Виктор Павлович усмехнулся. — Моя дочь выходила замуж за подающего надежды архитектора. А кем ты стал? Менеджером в строительной фирме, который пропадает на работе. Думаешь, я не знаю про твои встречи с этой... как её... Мариной?
Анна вздрогнула. Имя, которое она видела в телефоне мужа, которое царапало сердце поздними вечерами, когда Сергей задерживался "на совещаниях".
— Папа, прекрати, — её голос звучал тихо, но твёрдо.
— Что "прекрати"? — тесть резко встал, нависая над столом. — Защищаешь его? А кто тебя защитит, когда он уйдёт? Думаешь, я слепой? Не вижу, как ты изменилась за последний год? Похудела, осунулась...
— Потому что я работаю над важным проектом! — впервые за вечер Сергей повысил голос. — Да, с Мариной. Она лучший дизайнер в компании. Мы делаем жилой комплекс...
— Жилой комплекс? — Виктор Павлович почти выплюнул эти слова. — А я навёл справки. Ты набрал кредитов. Фирма на грани банкротства. Думаешь, я позволю, чтобы моя дочь осталась с твоими долгами?
Тишина, звенящая, как натянутая струна. Анна переводила взгляд с отца на мужа. Сергей побледнел.
— Откуда... — начал он.
— Я тебе не зять-неудачник, чтобы копаться в моих делах! — Сергей вскочил, опрокинув чашку. Кофе растёкся по скатерти причудливым узором.
— Сядь, — этот тон Виктора Павловича Анна помнила с детства. Когда она получила четвёрку по математике. Когда пошла на художественное вместо юридического. — Я всё решил. Завтра едем к нотариусу. Иначе...
— Иначе что? — Анна встала между ними. — Иначе опять будешь "решать мою судьбу"? Как тогда, с институтом? С работой? С Мишей?
Имя первой любви повисло в воздухе. Художник, непутёвый, как говорил отец. Уехал в Париж, стал известным. Она видела его работы на выставках.
— Я защищал тебя! — голос отца дрогнул. — Всегда защищал...
— Нет, пап. Ты не защищал. Ты контролировал. И сейчас пытаешься...
Звонок в дверь прервал её на полуслове. На пороге стояла Марина — высокая блондинка с папкой документов.
— Простите за вторжение, — она замерла, оценивая обстановку. — Сергей, важные новости по проекту...
— Вот и она, — торжествующе произнёс Виктор Павлович. — Теперь всё ясно?
— Да, пап. Теперь действительно всё ясно, — Анна подошла к Марине, забрала папку. — Это документы на тендер? Который вы готовили последние три месяца?
Марина кивнула:
— Мы выиграли. Контракт на пятнадцать миллионов...
Повисла тишина. Виктор Павлович медленно опустился на стул.
— Почему ты молчал? — Анна повернулась к мужу. — О проблемах в компании? О кредитах?
Сергей провёл рукой по лицу:
— Хотел сам. Без чьей-то помощи. Доказать, что достоин...
— Молодой дурак, — вдруг тихо сказал Виктор Павлович. — Всё как я когда-то...
Он достал из кармана потёртое фото:
— Твоя мама... Тоже всё сама хотела. А я контролировал, душил своей заботой. Может, потому и ушла...
Анна осторожно коснулась плеча отца:
— Пап, мы справимся. Правда. Только...
— Только не лезь в их жизнь, — раздался голос от двери. Там стояла бабушка, мать Виктора Павловича. — Решила проведать вас, а тут такое... Витя, помнишь, как ты кричал на весь двор, что сам всего добьёшься? Что никому ничего не должен будешь?
Она прошла к столу, по-хозяйски достала новую скатерть:
— А теперь то же самое делаешь с дочерью. Круг замкнулся, сынок.
Виктор Павлович молчал, разглядывая узор на скатерти. Потом медленно поднял глаза:
— Прости, Анюта. И ты, Сергей... прости старого дурака.
— Кофе? — вдруг спросила Анна. — Свежий, без горечи.
Через два часа они всё ещё сидели за столом. Марина давно ушла, унося подписанные документы. Бабушка достала старый альбом, показывала фотографии молодого Виктора Павловича — упрямого, колючего, так похожего на Сергея.
— А это ваша мама на первом свидании, — бабушка протянула выцветший снимок.
— Она здесь совсем как Аня, — тихо сказал Виктор Павлович. — Такая же гордая...
Анна прижалась к плечу мужа. Может быть, отец прав — она действительно похожа на маму. Такая же гордая. Такая же любящая. И так же готовая бороться за своё счастье.
За окном накрапывал дождь, стирая границы между днём и вечером. А в квартире пахло свежим кофе, старыми фотографиями и прощением.
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.