— Ты совсем не замечаешь, как ведёшь себя, Анна, — голос Олега разрезал воздух, как острый нож. — Всё время недовольная. Как будто я только и делаю, что мучаю тебя.
Анна стояла на кухне, крепко сжимая в руках тряпку, которой только что вытирала стол. Она старалась не смотреть на него, потому что знала: встретившись с его взглядом, она снова почувствует себя виноватой. Он был мастером в этом — превращать каждое слово в её проблему.
— Я не недовольна, — выдохнула она, продолжая вытирать уже чистую поверхность. Её голос был тихим, почти безжизненным.
Олег сидел за столом, неспешно перелистывая что-то в своём телефоне. Он никогда не отрывал глаз от экрана, когда говорил с ней. Как будто она была просто помехой его дня, раздражающим шумом на фоне.
— Тогда почему всё время такая? Почему у тебя на лице написано, что тебе всё не нравится? — он поднял голову и посмотрел на неё.
Анна встретилась с его взглядом и почувствовала, как её внутри затопила волна злости, смешанной с обидой. Не нравится? Ему ли говорить это? Разве он замечал хоть что-то, что она делала?
Она молчала. Как всегда.
— Видишь? Опять молчишь. Ты вообще когда-нибудь скажешь, что с тобой? — продолжил Олег, теперь уже откровенно раздражённо.
— А ты бы услышал? — Анна резко остановилась и повернулась к нему. Её голос сорвался, но на этот раз она не пыталась его сдерживать.
Олег замер. На секунду он удивился, что она ответила, но быстро вернул себе привычное выражение лица: холодное и отстранённое.
— Что это значит? — спросил он с лёгким нажимом.
— Это значит, что ты не слушаешь меня. Ты никогда не слушаешь. Ты только говоришь. Ты обвиняешь, требуешь, но ты не слышишь меня, Олег, — её голос дрожал, но слова выходили чётко, одно за другим.
— Да ты смеёшься? Я всё для вас делаю. Работаю, чтобы у тебя и у детей было всё! — он откинулся на спинку стула и сжал виски пальцами. — Ты понимаешь, как мне тяжело?
Анна смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то ломается. Она слышала эти слова тысячу раз. И каждый раз они звучали так, будто её чувства не имеют никакого значения. Только его усталость, только его заботы.
Она вытерла руки о фартук и бросила его на стол.
— Тебе тяжело? — её голос стал тише, но от этого слова звучали ещё острее. — А как мне? Ты хоть раз задавал себе этот вопрос?
Олег поднял на неё глаза, но ничего не сказал.
— Я каждый день встаю и засыпаю с мыслью, что я недостаточно хороша. Что я могу сделать ещё, чтобы ты наконец сказал: "Спасибо, Аня". Но этого не происходит. Я убираюсь, готовлю, помогаю детям с уроками, работаю. И знаешь что? Я больше не могу.
Олег нахмурился. Ему явно было некомфортно слышать это.
— Хочешь сказать, что я тебя заставляю это делать? — его голос звучал грубо, как всегда, когда он чувствовал, что теряет контроль.
— Нет. Ты ничего не заставляешь. Ты просто живёшь, как будто всё это происходит само собой. Как будто я не человек, а часть мебели в этом доме.
Олег встал. Он был не из тех, кто признаёт свою вину.
— Аня, хватит этого спектакля. Это смешно, — он отвернулся, забирая свой телефон со стола.
— Ты прав. Это смешно. И знаешь что? Я тоже устала от этого спектакля, — её слова догнали его, когда он уже хотел уйти в другую комнату.
Олег остановился.
— Что ты хочешь этим сказать? — его голос звучал настороженно.
Анна посмотрела на него, но теперь в её взгляде не было ни боли, ни страха. Только твёрдое намерение.
— Это значит, что я больше не собираюсь молчать. И я больше не собираюсь жить так, как тебе удобно.
Олег повернулся и внимательно посмотрел на неё. Это был новый тон, новая Анна, которую он не знал.
— Ты меня бросишь? — спросил он с иронией, но в его голосе сквозил страх.
— Я брошу не тебя, Олег. Я брошу эту жизнь, в которой меня нет, — она прошла мимо него к двери.
— И куда ты пойдёшь? — его голос прозвучал холодно, почти вызывающе.
Анна остановилась на секунду, обернулась и улыбнулась.
— Неважно куда. Главное, что я пойду.