Социофобия сегодня это что-то вроде бодипозитива, только для нее нет озе…ка. Нелюдимость, неумение общаться с людьми, которым чуть ли не гордятся. Селебритис и блогеры наперегонки вещают, какие они нелюдимые и «воробушки-социофобушки». Все говорят о принятии себя, непонимании со стороны окружающих и нередко – буллинге. Если в детстве не было буллинга – его надо придумать, это привлекает внимание.
Крупный фэшн-блогер Татьяна Тимофеева (Школа Шопинга) называет себя «невидимкой» в своей классификации психотипов. Валя Канавал, популярный у школьников тиктокер, в интервью рассказывает, как ее травили в школе за бедность. Видела интервью со школьной учительницей Вали, которая не видела никакой травли, и утверждала, что Валя всегда была активной и общительной.
В общем, быть нелюдимым сычом, а еще лучше иметь в анамнезе социофобию, нелюдимость и буллинг, а потом каааак раскрыться, нынче гораздо моднее, чем быть позитивным и жизнерадостным с самого начала. А почему? А потому что так легче быть «своей» для своей аудитории. Действительно, нелюдимость, застенчивость, боязнь вступать в контакт с незнакомыми людьми нынче распространена в большей степени, нежели раньше, и сегодня это скорее изюминка, нежели недостаток.
А вот с точки зрения ряда знаменитых американских психологов 50-80хх годов, нелюдимость – негативное качество. Кроме того, оно часто идет в комплекте с другими неприятными явлениями – низкой мотивацией и низкой самооценкой, меланхолией и депрессией. Об этом не мало писал М. Селигман, основоположник позитивной психологии, и Бруно Беттельхейм (Беттельгейм). Будучи узником Дахау, Бетельгейм предложил свое объяснение, почему одни заключенные быстро ломались психологически, и даже будучи освобожденными, не жили долго, боясь мести гестапо или вовсе не имея представления, что им делать на воле; а другие прожили долгую и насыщенную жизнь, добились больших карьерных успехов, даже получив в концлагере серьезные проблемы со здоровьем.
Позже Беттельгейм, рассуждая о сытых послевоенных годах второй половины ХХ столетия, задался следующим интересным вопросом:
«Обладая всем, о чем могли только мечтать предшествующие поколения, мы с ужасом осознаем, что утрачиваем смысл жизни. У нас есть свободы — больше, чем когда-либо, но больше, чем когда-либо мы стремимся к самореализации, и она ускользает от нас, в то время как, найдя полноту, мы приходим в беспокойство. Достигнув свободы, мы страшимся социальных потрясений, которые кажутся удушающими и надвигающимися со всех сторон когда-то согласного мира».
Б. Беттельхейм. «Люди в концлагере» / «Просвещенное сердце»
Тревожность, неуверенность, нереализованность – обычные чувства современного человека. И если во второй половине ХХ века об этом в США начинали беспокоиться, то сегодня в массовой культуре (не в гуманитарных науках!) это не баг, а фича.
Есть масса теорий, объясняющих, что случилось. Давно когда-то писала о трактовке средневекового арабского мыслителя Ибн Хальдуна, а сейчас больше сконцентрируюсь на Беттельгейме. Вообще, все эти теории сводятся к тому, что чем комфортнее условия, тем хилее духовность, адаптивность, способность противостоять обстоятельствам, договариваться и учиться взаимодействовать с людьми. А зачем? Нас и здесь неплохо кормят (с)
Беттельгейм во многом винит телевидение, предоставляющее искаженную картину реальности. В фильмах и передачах все не так, как оно бывает. И выходя во внешний мир, детенок-цветочек, воспитанный в довольно хороших, сытых и безопасных условиях, ловит дополнительный стресс от того, что все как-то не так, как он себе представлял. Плюс ко всему еще и несправедливо. Классики российской и европейской литературы порой воспевали оторванных от реальности девушек, выращенных на романах и книжках. Задумчивые тургеневские девушки, Эмилия из «Ярмарки тщеславия» и другие оранжерейные девушки прекрасны своей образованностью, невинностью и хрупкостью. А вот подобным мальчикам литература явно не симпатизировала. От мужчин всегда ожидали прежде всего силы, физической и духовной.
Так вот Беттельгейм клонит к тому, что во второй половине ХХ века стандартная проблема сытой жизни – маменькины деточки, усилилась еще и тем, что массовая культура деформирует картину мира, создает неверные ожидания от этого мира, и как результат, при выходе в мир ребенок неожиданно для него получает по сусалам, отчего его неуверенность в себе, тревожность, и, как следствие, неумение общаться, только усиливаются.
Кстати, смотря на результаты наших дипломатов в Африке, многие удивляются, почему это там у нас такой прогресс, а под носом в соседних странах многое проспали. А ничего удивительного. Как-то на конференции беседовала с коллегой с направления «Международные отношения». Так вот он начинал свою карьеру на должности атташе в Бенине (маленькая африканская страна, ее еще называют штатом Нигерии). Такие страны часто коррумпированы, криминальная верхушка срощена с госаппаратом. Ему по долгу службы, да и из интереса приходилось общаться с занимательными личностями. Один очень любил решать вопросики в клубах и барах, а по пьяни петь в караоке. Когда важному африканцу приспичивало спеть, он просто стрелял в воздух в клубе, чтобы народ подразбежался и не мешал петь. Посольство огорожено колючей проволокой, больше месяца не переставая может идти тропический дождь стеной, все попереболели маляркой. Вы бы хотели отправить своего ребенка на такую службу? Я лично вообще не горю желанием. В Африке чаще всего работают безродные и дерзкие, а в европейских странах много «деток». Вот и результат соответствующий.
Вернемся к современности и социофобии. Интернет, чатики в мессенджерах, группы в социальных сетях предоставляют комфортный суррогат и замену живого общения. Кассы самообслуживания в супермаркетах, онлайн оплата всего и вся и собственная комната позволяют месяцами комфортно жить и почти не общаться в реальности. Все бы хорошо, если б мир сплошь состоял из великих Перельманов и прочих талантов, которые не хотят разменивать драгоценное время для науки и искусства на пустой треп. Только большинство – не Перельманы, да и Перельман принадлежит к поколению, которое росло без интернета и касс самообслуживания. И вот когда общество начинает пестовать свои комплексы и недостатки, вот это уже страшно, как и оды бодипозитива 200 килограммовым «красавицам». Это декаданс и деградация, ни к чему хорошему не приведет. И сегодня чтобы этому противостоять, нужно где-то достать пилюлю от яда массовой культуры, плодящей привлекательные образы социофобии в манге и аниме, фильмах и мультфильмах, речах селебритис, мессенждерах и социальных сетях. И под силу ли эта задача подросткам, на которых все это выливается? Гораздо легче замкнуться, поплакать в какие-нибудь группы, и сразу получить вагон понимания и одобрения. Дальше можно посмотреть мемчики и попить газировки. Все, жизнь вполне сносна, хоть и не прекрасна.
Опять же, многие современные психологи рассматривают эти тенденции как положительные: принятие себя и все такое. Но мне это не нравится. Такая культура как защитная скорлупа от реальности. А реальность, во-первых, может вломиться в жизнь и растоптать социофобное мясцо, а во-вторых, жизнь в скорлупе – так себе жизнь.