Под нещадным июльским солнцем, на высоком западном склоне Донского берега, курсантов учебного батальона 184-й стрелковой дивизии заставляли рыть землю. Во время перекуров бойцы бросали взгляд на спокойную поверхность реки и мост, по которому на восточный берег перегоняли стада, медленно двигались телеги с беженцами и сновали туда-сюда грузовики. Время от времени солдаты дружно оборачивались в сторону запада: из степей доносился еле слышный гул, и все понимали – это не гроза. Утро 23 июля 1942 года ознаменовалось атакой XIV танкового корпуса вермахта на советские дивизии 62-й армии. Танковый фронт двигался к Сталинграду, но первым шагом было овладение переправами у Калача.
Тонкая красная линия
22 июля 1942 года верховное командование группы армий «А» передало в распоряжение XIV танкового корпуса различные подразделения, среди которых были: дивизион тяжёлых гаубиц, дивизион 100-мм пушек, дивизион 210-мм мортир, разведывательный дивизион, миномётный полк, два сапёрных батальона, десять мостовых колонн, а также 9-й пулемётный батальон и 12-й зенитный полк. В этот же день корпус получил 1285 кубометров топлива, и в штабы было отправлено сообщение, что этого запаса бензина достаточно для операции боевых групп дивизии к реке Дон.
Танковый корпус под командованием генерала Густава-Антона фон Витерсхайма быстро выстроился для ведения боя. Вдоль реки Дон в направлении станицы Клетской продвигались 3-я моторизованная дивизия (10 танков Pz.Kpfw.II, 28 танков Pz.Kpfw.III с удлиненной пушкой, четыре Pz.Kpfw.IV с удлиненной пушкой и четыре самоходных орудия) и 60-я моторизованная дивизия (16 танков Pz.Kpfw.II, 34 танка Pz.Kpfw.III с удлиненной пушкой, четыре Pz.Kpfw.IV с удлиненной пушкой и восемь самоходных орудий). На правом фланге, в 40 км южнее, находились танки 16-й танковой дивизии, состоящие из 70 танков Pz.Kpfw.III с удлиненной пушкой и 17 с короткой, а также 15 Pz.Kpfw.IV с удлиненной пушкой и семь с короткой. В промежутке между танковыми подразделениями двигалась 113-я пехотная дивизия, полки которой уже несколько дней сражались с передовыми частями советской 62-й армии.
192-я стрелковая дивизия, возглавляемая полковником А.С. Захарченко, оборонялась на участке длиной до 40 км, охватывая территорию от станицы Клетская через высоту 227.3, хутор Евстратовский и до хутора Калмыков. Её два стрелковых полка, 427-й и 753-й, занимали первую линию обороны, а 676-й полк, выполняя функцию передового отряда, уже несколько дней вел бои с восточно продвигающимися частями 6-й армии под командованием генерала танковых войск Фридриха Паулюса, постепенно возвращаясь к основным силам своей дивизии. В свою очередь, два передовых полка имели по два батальона в первой линии и по одному — во второй. Промежутки между стыками батальонов первой линии обороны достигали 5–7 км: как указано в отчёте дивизии, «эти разрывы оборонялись, точнее, охранялись взводами автоматчиков».
Соседним подразделением 192-й стрелковой дивизии с левого фланга была 33-я гвардейская стрелковая дивизия, которая оборонялась на менее растянутом фронте длиной около 16 км, а у 181-й стрелковой дивизии фронт составлял 19 км. Наиболее плотные боевые построения находились у 147-й и 196-й стрелковых дивизий, расположенных по обе стороны железнодорожной линии у населенного пункта Суровикино, их фронт составлял менее 10 км. Это указывало на то, что советское командование ожидало возможного удара противника вдоль железной дороги Сталинград — Лихая. Следует также отметить, что 196-я стрелковая дивизия контролировала фронтовую полосу, предназначенную для 64-й армии. Дивизии этой армии должны были занять оборону от Суровикино до станицы Суворовская, но в момент наступления XIV танкового корпуса вермахта, передовые соединения 64-й армии под командованием генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова только начали прибывать в назначенные позиции. Западнее Калача в резерве генерал-майора В.А. Колпакчи, командующего 62-й армией, располагалась 184-я стрелковая дивизия, 1177-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк и 649-й отдельный танковый батальон.
Согласно журналу боевых действий 62-й армии, благодаря действиям передовых отрядов и воздушной разведке было обнаружено скопление до ста немецких танков в районе хуторов Большой и Пронин. Линии обороны 192-й стрелковой дивизии были на расстоянии около 40 км по прямой от этих немецких сил. Советское командование оперативно отреагировало на потенциальную угрозу правому флангу: 21 июля, по приказу начальника штаба Сталинградского фронта генерал-майора П.И. Бодина, все резервы 62-й армии, а также 40-я танковая бригада подполковника К.В. Скорнякова (включавшая 10 КВ-1, 20 Т-34 и 16 Т-60), были направлены к полосе 192-й сд. В ночь на 23 июля стрелковые части 184-й стрелковой дивизии под командованием полковника С.Т. Койда прибыли к хутору Верхняя Бузиновка.
«Месть за 1941 год»
23 июля, ровно в 09:00 (время для немецких войск приводится по Берлину, для советских — по Москве, что на час вперед), после быстротечного боя танки и мотопехота 3-й мотострелковой дивизии захватили станицу Клетская. Затем оставив в тылу боевое охранение колонна немецкой бронетехники двинулась на юг, в направлении хутора Платонов, фактически оказываясь уже в тылу 192-й стрелковой дивизии.
Боевая группа 60-й мд атаковала центр обороны 427-го сп подполковника П.П. Исупова на стыках 1-го и 2-го батальонов, после чего врезалась в оборону 3-го батальона. Прорваться с ходу немцам не удалось, поэтому 103-му танковому батальону 3-й мд было приказано, повернув на запад, ударить во фланг советских частей. Но вскоре немецким танкистам самим понадобилась помощь. Шедшая в авангарде 1-я танковая рота, попав под огонь советских танков, нырнула в балку:
«При обычных обстоятельствах балка считалась бы непроходимой, но сейчас решающими были доли секунды. Всё прошло хорошо. Две следующие роты нашли ряд кустов, которые давали им укрытие. Однако для ведущей роты, в которой находился командир майор Йост фон Райнхардт (Jobst von Reinhardt), наступили часы величайшей опасности. Русские атаковали овраг концентрически, но когда они показались над краем балки, их снова и снова ловили снаряды отчаянно сражающейся роты и отбрасывали назад. Девять вражеских танков были подбиты. Русские вслед за этим попытались уничтожить роту большим охватом, но теперь сами попали в ловушку. Неожиданно они наткнулись на наш братский 160-й батальон, который подошёл совершенно незамеченным, и были разбиты с тяжёлыми потерями. Только к вечеру батальону удалось полностью освободиться от опасного окружения».
В отчёте советского 649-го отб, накануне прибывшего в хутор Платонов, контратака идущих на хутор немецких танков, проведённая во взаимодействии с 3-м батальоном 427-го сп и противотанкистами, описана так:
«В 15:30 [батальон] вступил в бой. Пехота действовала нерешительно, артогнём поддержки не было, обещанный залп реактивными снарядами не был дан. 649-й отб ведёт бой, имея боевой порядок: 1-й эшелон — рота Т-34 в линию, за ней 2-й эшелон — рота Т-60. В результате боя потеряно 19 Т-34 и 6 Т-60. Противник при поддержке орудий сопровождения и до 35 танков встретил атаку 649-го отб огнём с места. В результате батальон понёс большие потери и отошёл».
Общие потери 103-го танкового батальона за 23 июля составили четыре человека убитыми, в том числе командира 2-й роты, а также 16 унтер-офицеров и солдат ранеными. О потерях танков немцы не сообщали. С новыми длинноствольными 50-мм и 75-мм орудиями немецкие танки теперь могли на равных противостоять советским Т-34. Лейтенант из 3-й мд фон Штадлер писал:
«Наконец-то мы имели орудия, способные брать «тридцатьчетвёрки». Мы отомстили за 1941 год».
40-я танковая бригада, направленная для усиления 192-й стрелковой дивизии, прибыла ночью в Селиваново. На следующее утро подполковник Скорняков отправил разведку к высотам южнее Клетской, где свой же противотанковый огонь по ошибке поразил один Т-60. В 10:00 разведчики сообщили о движущейся кмовой колонне из танковой роты и пехотного батальона западнее Селиваново. Комбриг приказал 2-му танковому батальону атаковать колонну, но в это время еще одна группа немецких танков появилась западнее Селиваново. Танкисты и артиллеристы бригады встретили врага огнём, и в результате двухчасового боя батальон потерял пять Т-34, три из которых загорались, при этом уничтожив девять танков и два бронетранспортёра противника.
После 14:00 40-я танковая бригада отразила три атаки танков и безуспешно попыталась контратаковать 60-ю мотодивизию врага в направлении Клетской. Подполковник Скорняков предложил командиру 1177-го истребительно-противотанкового артполка, подполковнику Иванову, совместный удар на север, но тот отказался, ожидая приказов от штаба 62-й армии. Из 20 заявленных подбитых и уничтоженных врагом танков, 11 были записаны на счет 1-й роты под командованием старшего лейтенанта П.Ф. Конькова. Ведя маневренный бой девятью своими Т-34, он лично уничтожил два танка врага, но сам погиб.
До вечера боевые порядки 40-й танковой бригады четыре раза подвергались атакам 12 пикирующих "Юнкерсов" Ju 87. К этому времени подполковник Скорняков получил приказ, подписанный командирами 192-й и 184-й стрелковых дивизий, требующий бригаду совместно с 262-м стрелковым полком 184-й дивизии уничтожить прорвавшихся немцев на высотах южнее Клетской. Однако пехота в Селиваново так и не присоединилась, и атака не состоялась. За день бригада подполковника Скорнякова потеряла один КВ, восемь Т-34 и один Т-60.
В отчёте 192-й стрелковой дивизии о ситуации 427-го стрелкового полка, в глубину обороны которого вторглись танковые батальоны, отмечалось: «В результате пятогочасового сражения 3-й стрелковый батальон и рота из 2-го стрелкового батальона были полностью разгромлены. С продвижением танков на высоту 227.3 и к командному пункту полка, связь с 1-м и 2-м батальонами была утрачена. Одновременно 753-й и 676-й стрелковые полки не вступали в бой из-за отсутствия противника перед их оборонительными позициями». Те, кто остались из 427-го стрелкового полка, продолжали держать оборону, сообщая штабу дивизии, что они оказались в окружении.
С наступлением ночи 3-я и 60-я моторизированные дивизии противника заняли оборону на возвышенностях южнее станицы Клетская, получив распоряжение продолжать выполнение прежней задачи — продвижение к Дону у Калача.
Удар по гвардейцам полковника Утвенко
Ранним утром 23 июля 16-я танковая дивизия под командованием генерал-майора Хубе начала наступление на восток, но в 06:00 её продвижение прервалось из-за огня советских танков, которые были идентифицированы как «вражеский арьергард». Это оказались силы 651-го танкового батальона, защищавшего отход передового отряда 33-й гвардейской стрелковой дивизии. Танки заняли оборонительные позиции у дороги, ведущей к совхозу Копанья, прикрывая возможное направление атаки от хутора Липовский. В краткосрочном танковом сражении поступил приказ от штаба 33-й гвардейской стрелковой дивизии о перемещении батальона к юго-востоку, в район хутора Рожки, с занятием высот севернее населённого пункта. На хуторе находился командный пост командира 33-й гвардейской стрелковой дивизии, полковника А.И. Утвенко. В ходе отступления 651-й батальон потерял три танка Т-60.
«В шесть часов утра на наш полк двинулась целая лавина, больше сотни немецких танков. Полк был окружён врагами и отрезан от дивизии. В этот страшный день из нашей миномётной роты в 72 человека в строю осталось всего лишь 11…Танк с чёрно-белым крестом на башне внезапно остановился у бруствера нашего окопа. Из распахнутого люка показался танкист в чёрной форме и гортанно крикнул: «Русь, сдавайсь!» Стоявший рядом со мной Виктор Пучков вскинул винтовку, но тут же упал, сражённый выстрелом танкиста. И вот уже в окоп летит граната. Взорвавшись под упавшим Виктором, она не зацепила меня осколками. Люк захлопнулся, танк взревел двигателем и принялся утюжить наши окопы, наполовину присыпав землёй и меня. Придя в себя, я увидел ужасную картину. Кроме меня и тяжело раненного Домбровского, из расчёта в живых не осталось никого. Миномёт был также раздавлен гусеницами танка. Перебинтовав раненого и собрав медальоны и комсомольские билеты убитых товарищей, я стал ждать темноты, так как кругом стояли немецкие танки».
История 16-й танковой дивизии упоминает ожесточённые бои. Боевая группа под командованием полковника Мартина Латтмана была оттеснена «русской добровольческой дивизией». Под прикрытием артиллерии подразделения капитана Альфреда Мюса достигли вражеских окопов и бункеров; их пулемётчики заставили врага лечь на землю, а гренадёры, высадившись с бронемашин, выбили русских из укреплений с помощью ручных гранат. Русские вели стойкую оборону и применяли новейшие противотанковые гранаты. Минные поля усложняли передвижение по полю боя, но к вечеру оборону удалось прорвать. Боевая группа майора Хеннинга фон Вицлебена прорвалась на юго-восток.
Для поддержки гвардейцев Утвенко из зоны 181-й стрелковой дивизии был переброшен 650-й танковый батальон, который к 17:00 сосредоточился на высотах к северу от хутора Рожки, готовясь атаковать колонну танков и мотопехоты, движущуюся от совхоза Копанья к высоте 200.0. Командир развернул танки на высотах и открыл огонь по противнику. После обстрела немецкие танки ответили огнём и изменили курс; часть их двинулась на восток, другая часть вернулась в совхоз Копанья. В сумерках рота Т-34 сделала попытку догнать прорвавшуюся группу. По данным батальона, он потерял шесть Т-34 и один Т-60, информации об уничтоженных немецких танках не поступило.
Так описывал события 23 июля миномётчик 33-й гвардейской стрелковой дивизии Александр Курченко:
Таким образом, к вечеру 23 июля боевой группе фон Вицлеблена удалось прорваться в тыл дивизии полковника Утвенко. В 20:50 в дивизии XIV танкового корпуса немцев поступили следующие задачи штаба группы армий «Б» по продолжению операции:
«Цель наступления — Калач. При невозможности захвата там мостов — планомерная подготовка к форсированию. В случае удачного захвата — прорыв массой танковых и моторизованных сил к Сталинграду с прикрытием флангов пехотой».
Тем же вечером XIV танковому корпусу переподчинили 177-й и 244-й батальоны штурмовых орудий, а также 521-й батальон истребителей танков. Последний помимо «Мардеров» III имел на вооружении очень необычную технику: одну 105-мм самоходную установку «Толстый Макс» (Dicker Max) и одну 128-мм самоходную установку «Упрямый Эмиль» (Sturer Emil). В корпусе 521-й батальон подчинили штабу 113-й пд.
На линии Калмыков — Копанья
На фронте 84-го гв.сп, через который прорвалась боевая группа 16-й тд, весь день гремел бой. Все три полка 113-й пд атаковали позиции гвардейцев, в штаб XIV танкового корпуса шли доклады об упорном сопротивлении с хорошо подготовленных замаскированных позиций в районе юго-западнее Калмыкова и самом Калмыкове, и о неприятеле, который окапывался на высотах севернее Манойлина. Дополнительно продвижению пехотинцев генерал-лейтенанта фон Арнима (Hans-Heinrich von Arnim) сильно мешала заминированная местность. Отметили немцы и три налёта групп численностью по 10 машин одномоторных бомбардировщиков и истребителей с бомбами, которые обстреливали и бомбили колонны и позиции вдоль дороги от Перелазовского на совхоз Копанья.
За день боя 113-я пд захватила 38 пленных. В журнале разведывательного отдела дивизии говорится, что «передовые части противника находятся в 2,5 км западнее отметки 156.3 (5 км юго-западнее Калмыкова)». Можно предположить, что одно из подразделений 84-го гв.сп продолжало держаться в указанном районе в окружении. Ввод в бой курсантского полка Краснодарского пехотного училища позволил отбить Копанью и закрепиться на высотах около совхоза, однако удар 113-й пд окончательно обрушил оборону 84-го гв.сп, часть подразделений и штаб которого отошли на север, в полосу 192-й сд.
Окружение
Командование 62-й армии с разрешения штаба фронта бросило в бой вышедшие накануне за Дон бригады 13-го танкового корпуса (тк) полковника Т.И. Танасчишина. В трёх бригадах корпуса числилось 94 Т-34, 63 Т-70 и 10 броневиков, в 20-й мотострелковой бригаде (мсбр) было 857 человек. Приказ штаба 62-й армии, датированный 05:00 24 июля, звучал следующим образом:
«13-му танковому корпусу уничтожить прорвавшегося противника в районе Первомайский. Восстановить положение на участке 33-й гв.сд. Основное направление атаки 173.8, 191.3, 200.0, 198.3. Начало действий 10:00».
Согласно этому же приказу, полковнику А.И. Утвенко предписывалось использовать удар 13-го тк, силы курсантского полка Краснодарского пехотного училища и отдельных танковых батальонов, чтобы восстановить фронт 33-й гв.сд. Одновременно командованию 196-й сд приказывалось
«со всей артиллерией и танками, не ожидая смены всех частей дивизии, немедленно выдвинуться в район Скворин — Гуреев. Всю артиллерию распределить по колонне для отражения возможных нападений танковых групп».
Стоит пояснить фразу «не ожидая смены всех частей». После выхода 62-й армии в излучину Дона 196-я сд заняла оборону от Суровикино на юг — то есть, фактически половину всего фронта 64-й армии, дивизии которой вышли на западный берег Дона позднее. В момент прорыва фронта армии генерала Колпакчи полки 196-й сд передавали участки обороны подходившим частям 64-й армии.
На рассвете 24 июля, пока танкисты корпуса Танасчишина и дивизии 62-й армии получали по радио задачи, пришли в движение немецкие боевые группы. Танковые батальоны 3-й и 60-й мд, отбив атаку 262-го сп, устремились на юг.
В то же время, ударив в стык полков 33-й гв.сд и 192-й сд у хутора Калмыков, боевая группа Латтмана (танковый батальон, панцергренадёрский батальон, артиллерийский дивизион и мотоциклисты) прорвала оборону и, пройдя более 20 километров, атаковала Верхнюю Бузиновку. В истории дивизии генерала Хубе говорится:
«Танки находились под сильным артиллерийским обстрелом, атаковав село с фронта. Одновременно две танковые роты сбили противника с флангов. Стремительным натиском была уничтожена 12-см батарея и враг обращён в бегство. Артиллерия обстреливала убегающие толпы. В середине дня Верхняя Бузиновка была захвачена. Через несколько часов боевая группа приступила к предусмотренному развороту направо, по западному берегу Лиски достигла Суханова и зачистила село».
Согласно журналу боевых действий 62-й армии, около 12:30 до 40 танков и батальон мотопехоты вышли на командные пункты 192-й и 184-й сд в Верхней Бузиновке и рассеяли их. Командир 192-й сд полковник А.С. Захарченко погиб, о командире 184-й сд полковнике С.Т. Койде информации не было. В штабе армии констатировали, что управление дивизиями потеряно.
После того, как боевая группа Латтмана ушла из села на юг, через Верхнюю Бузиновку и восточнее прошли колонны моторизированных дивизий. За полдня 60-я мд сделала чуть больше 30 км и из-за отсутствия топлива встала на высотах восточнее хутора Осиновского. В истории 3-й мд говорится, что после ухода танков 16-й тд в Верхней Бузиновке были встречены советские танки и пехота, которые в последующем бою были отброшены на юго-запад. Речь идёт об остатках 644-го отб, по сообщению которого также стало известно, что
«штаб 192-й сд рассеян танками противника».
Одну танковую роту командование 3-й мд развернуло от Верхней Бузиновки на восток, к хутору Оськинский, где размещался 153-й медико-санитарный батальон 192-й сд. Военврач М.Д. Влайкова вспоминала после войны:
«В тот день было очень много раненых. Вдруг по палаткам застучали пули. Оказывается, к хутору прорвались немецкие танки с десантом автоматчиков. Наши врачи А. Толстых, В. Попов и другие заняли оборону вместе с курсантами учебного батальона. Отбились мы, но потери были большие. Погибли юные, совсем девчонки — санитарки Клава Иванова, Катя Вамбулевич. Был смертельно ранен в голову наш политрук Немов, тяжело ранен начсандив подполковник медслужбы Ивков, военфельдшер Куцева. И я была ранена сразу тремя пулями, чудом оставшись жить. Колонна машин медсанбата рванулась через заслон. Но не всем удалось пробиться. Немецкие танкисты и автоматчики безжалостно били по машинам с красными крестами, жгли их, убивали раненых и медработников».
На 10 км больше удалось проехать частям 3-й мд, занять высоты у колхоза Красный Скотовод, собрать остатки топлива для небольшого передового отряда, который вырвался ещё на 10 км южнее и занял хутор Липо-Логовский. До моста через Дон оставались считанные километры.
Батареи 614-го иптап, разбросанные по высотам в районе совхоза «10 лет Октября», хуторов Плесистовский и Скворин, вступили в бой боевыми группами моторизованных дивизий немцев. К вечеру артиллеристы отчитались, что разбили обоз, уничтожили самолёт, шесть танков, пять миномётов, три пулемёта и до 75 солдат, но потеряли несколько орудий с тракторами, а потому были вынуждены отойти на юг.
Южнее Клетской
Утром 24 июля 649-й отб, сохранивший на ходу семь Т-60 и один Т-34, получил из штаба 192-й сд задачу атаковать скопление автомашин у хутора Ореховского. После начала атаки ударом немецких моторизированных дивизий, начавших наступление на юг, батальон был отрезан от 40-й тбр. Встретив дивизион «катюш» 47-го гв.минп, который вёл огонь по Ореховскому, танкисты 649-го отб помогли гвардейцам не попасть под удар. Журнал боевых действий полка гвардейских миномётов сообщает:
«После залпа дивизион отошёл к хутору Венцы и был обстрелян встречной колонной танков противника. Дорога была перерезана, и дивизион степью пошёл на северо-восток, прикрываясь сзади четырьмя танками, которые и сдерживали немецкие танки».
Командир 40-й тбр продолжал выполнять приказ о восстановлении положения 427-го сп. Утром танки три раза атаковали высоты южнее Клетской, но пехота под сильным огнём не продвигалась, и танкисты возвращались на исходные позиции. Боеприпасы были на исходе, а связи ни с армией, ни с дивизиями не было.
К 16:00 в район Селиваново подошли части 427-го, 262-го и 767-го сп, а также истребители танков 1177-го и 1186-го иптап. Командование этой группой принял на себя полковник В.К. Скорняков, который, собрав командиров, отдал приказ уточнить наличные силы собравшихся. Однако группа полковника Скорнякова просуществовала всего несколько часов: в 21:30 24 июля в расположении отрезанных частей приземлился самолёт У-2 с начальником оперотдела 62-й армии полковником К.А. Журавлевым. Командование отправило его для выяснения положения окруженцев и руководства ими.
Вероятно, в штабе 62-й армии и Сталинградского фронта рисовали довольно мрачную картину положения 192-й и 184-й сд, поэтому первое сообщение полковника Журавлева из района действия отрезанных частей полно оптимизма:
«Приземлился в Майоровском, что 12 км западнее Верхней Бузиновки. Остался в расположении 1177-го иптап, полк сегодня отбил атаку 65 танков. Подбито 8 танков и несколько автомашин с пехотой. Стоят на месте 753-й сп, 294-й сп, 3-й батальон 292-го сп, 676-й сп, 616-й иптап, 1186-й иптап и 40-я тбр. В общем, пока всё в порядке. Я ещё всё не уточнил, но картина радостная. Настроение хорошее. Сегодня приму все меры, [чтобы] установить полную картину. Одно плохо — это отсутствие огнеприпасов. Все тылы отрезаны и боеприпасов нет, а где есть — крайне ограниченно. Питание буду разрешать за счёт местных средств. Крайне желательно иметь радиостанцию».
Вслед за подвижными частями 3-й и 60-й мд днём 24 июля к Клетской подошли егеря 100-й легкопехотной дивизии (лпд) вермахта. Её 227-й пехотный полк (пп) выбил части 427-го сп из станицы, а 369-й пп, укомплектованный хорватами, выдвинулся к Селиваново. Находившиеся на левом берегу Дона подразделения разбитой 38-й армии докладывали в штаб, что Дон переплывают красноармейцы из 427-го сп. Командир полка подполковник П.П. Исупов с тех пор числится пропавшим без вести.
Несмотря на неудачные атаки советских танков на Клетскую, эти удары по линиям снабжения моторизованных дивизий всё же привели к перебоям в поставках — в первую очередь топлива.
«Тринадцатый» идёт в бой
Первой для удара на север во фланг прорвавшимся танкам 16-й тд мчалась 169-я тбр полковника А.П. Коденца, но она буквально разминулась с боевой группой Вицлебена. Вышедший в назначенный район советский разведдозор доложил, что колонна из 10 танков уходит на восток. Когда основные силы 169-й тбр вышли на склоны высоты 191.3, то застали там лишь отставших от колонны немцев и уничтожили броневик, мотоцикл и грузовик с имуществом.
Про марш к месту прорыва 166-й тбр полковника И.А. Коробицына вспоминал комиссар штаба бригады Н.Е. Удалов:
«Было около 12 часов дня, пылающее солнце в зените. Его пронизывающие огнём лучи до предела накалили землю, сталь, воздух. С усталых лиц стрелков и танкистов струится солёный солдатский пот. С воздуха роняли на землю зловещие крылатые тени немецкие самолёты. Для большей безопасности на ходу подаётся команда: увеличить интервалы между танками, машинами, людьми! Скорость всё больше нарастает. Обширное яровое поле словно охватило пожаром, и без того душно-палящий воздух смешался с толстым, густым слоем серо-темной едкой пыли, словно лопатами выбрасываемой из-под себя танками. Казалось, что земля дымила. Смотреть и дышать стало трудно».
«В то же время воздушные разбойники-кровопийцы, вдруг занырнув к земле, с пронзительным воем пошли вниз, и в то же мгновение, сделав горку и сбросив свой смертоносный груз, взмывали в небо. Раздаются неумолимые взрывы смерти, взлетают султаны земли, со свистом летят осколки, ища на своём пути человеческие жизни… Высоко в голубом поднебесье, словно главарь разбойничьей стаи, скользя по большому кругу, парила фашистская «рама». Временами из своего двойного брюха она извергала какую-то жёлто-огненную россыпь, которая опускалась медленно к земле, образовывая громадный конусообразный столб. После такого столба-сигнала, как правило, происходил артиллерийский налёт или новая волна бомбардировщиков».
Танкисты 166-й тбр атаковали колонну бензовозов у совхоза Первомайский, тем самым лишив столь необходимого запаса топлива танки 16-й тд немцев. Комиссар Удалов писал:
«Дозорные сообщили, что по дороге двигается вражеская автоколонна. Колонну из 12 автомашин сопровождали два танка с тремя бронетранспортёрами. Прикрываясь буграми с кустарником, пять танков боевого охранения продолжали сближаться с дозорным танком. Когда вся вереница машин выдвинулась в чистое поле, наши танки устремились вперёд.Сокрушительная, смелая атака из-за укрытий, да ещё и в открытом поле с фланга по бортам, для врага явилась полной неожиданностью. Первый огонь с хода и с остановок танкисты направили по танкам и бронетранспортёрам, которые тут же вдрызг были расстреляны. Цистерна с горючим, загоревшись, со страшным шумом и огнём взорвалась. Загорелись танки. Уцелевшие члены экипажей, шофёры и другая сволочь, попытались было разбежаться, взяться за оружие, но их нещадно стали уничтожать танковые пулемёты, автоматчики, а в самый последний момент наши механики-водители тяжестью и сталью своих танков».
Если с момента начала наступления немцы своими действиями опережали советские соединения на шаг, то на высотах у совхоза Первомайский счёт шёл лишь на минуты, позволившие боевой группе Вицлебена избежать встречного танкового боя. К сожалению, в последующем такого шанса советским танкистам не представится, и бригадам корпуса Танасчишина придётся атаковать подготовленную оборону противника.
В свою очередь, группа Вицлебена прошла около 30 км и врезалась в советских противотанкистов. В район Качалинская — Остров выдвинулся 552-й иптап, 5-я батарея которого северо-западнее Качалинской у подножия высоты была атакована танками. Артиллеристы успели развернуться с марша, но выстрелить смогли лишь два орудия. В течение нескольких минут батарея была раздавлена.
Подобная участь ждала и другие подразделения полка, кроме 1-й батареи. Меняя огневые позиции, её артиллеристы увернулись от удара и сохранили орудия, а потом до конца дня вели огонь по Качалинской, которую заняли немецкие танки. За день 552-й иптап потерял 16 орудий и 15 тракторов, 27 человек убитыми, 35 ранеными и 97 — пропавшими без вести.
«Ответственность беру на себя»
Заняв Качалинскую, разведка немцев появилась у хутора Володинский, где находился командный пункт 62-й армии. Охрана штаба и 20-я мотострелковая бригада (мсбр) вступили в бой, отбросив противника на север. Одну батарею 47-го гв.минп поставили на прямую наводку и дали по танкам, шедшим из Качалинской, залп, заявив, что подбили два из них.
В 18:00 XIV передал по радио в штаб Паулюса:
«Наступление подвижных сил остановлено из-за недостатка горючего. Передовые части достигли Остров. Продолжение наступления требует горючего. Противник перед 16-й тд и 113-й пд сильный, перед 60-й и 3-й мд — слабый. На основании переговоров с 16-й тд, в целях обеспечения горючим, в группе армий запрошена помощь в снабжении топливом по воздуху».
На закате второго дня боев в штаб 1-й танковой армии генерал-майора К.С. Москаленко в Калаче приехал представитель Ставки генерал-лейтенант А.М. Василевский. Как писал в мемуарах начальник штаба 1-й танковой армии С.П. Иванов, во время совещания в штаб дозвонился командующий 62-й армией:
«Генерал Колпакчи имел обыкновение говорить очень громко. Не изменил он своей привычке и на сей раз, так что все сидевшие поблизости услышали его голос:— Докладываю итоги дня. Головные подразделения немецкой мотопехоты прорвались к Дону в районе Голубинского, заняли Скворин, обойдя с севера правофланговые соединения армии. Другие вражеские танковые и пехотные части вышли к реке Лиска у Качалинской. Противнику, очевидно, удалось разгромить штабы наших 184-й и 192-й стрелковых дивизий, находившихся в районе Верхней Бузиновки, потому что связь с командованием данных соединений полностью утрачена. Полагаю, что части этих двух дивизий остались в тылу у гитлеровцев без управления. Считаю, что с выходом противника к Голубинскому и Скворину создалась реальная угроза окружения значительной части сил армии. Под угрозой удара немецких танков находится и мой штаб в Володинском. Намеревался немедленно организовать контрудар на Скворин, но предназначавшаяся для этого 196-я дивизия всё ещё не сменена частями 64-й армии. У Чуйкова тоже какие-то трудности. Без вашей помощи обойтись не могу. Жду ваших указаний».
Оценив обстановку, Василевский отдал приказ утром 25 июля ввести в бой 1-ю танковую армию, подытожив:
«Всю ответственность за последствия принятого решения я беру на себя, и буду докладывать товарищу Сталину о причинах, по которым мы прибегаем к этой крайней, но совершенно необходимой сейчас мере».
Вновь счёт пошёл на часы. Решался главный вопрос — кто первым выйдет к мосту у Калача?
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
Источник: https://alternathistory.ru/stalingradskaya-bitva-most-ne-slishkom-daleko/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉