Я как сейчас помню тот вечер. Накрывала на стол, а руки так и дрожали – знала, что свекровь неспроста заявилась на ужин. Три года прожили в этом доме спокойно, и вдруг зачастила к нам Тамара Сергеевна, всё чаще заводя разговоры про деньги.
– Сереженька, помнишь, как мы этот дом выбирали? – она стояла у стены с фотографиями, поправляя и без того ровно висящие рамки. – Если бы не мои сбережения...
Я украдкой глянула на мужа. Сергей сидел в кресле, уткнувшись в телефон. Делал вид, что не слышит, только желваки на скулах ходили. Трус! Знала, что и сейчас промолчит.
Расставляла тарелки, а в голове крутилось: это же надо – три года молчала про свои сбережения, а теперь вдруг решила напомнить. И ведь специально дождалась, пока мы ремонт закончим, обустроимся...
– Олечка, – голос свекрови стал медовым, а у меня внутри всё сжалось. Когда она так говорит – жди подвоха. – Я тут подумала... Может, оформим дом на меня? Всё-таки это мои деньги были.
Салфетка выпала из рук. В кухне повисла тишина – только ходики тикали на стене да чайник остывал, посвистывая.
– Тамара Сергеевна, – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, – вы же сами говорили тогда – это подарок на нашу свадьбу...
– Ах, милая, – она присела к столу, расправляя складки на своём любимом бежевом костюме, – времена меняются. Я же мать, должна о своём будущем подумать.
Сергей наконец оторвался от телефона:
– Мам, может не сейчас? Давай поужинаем спокойно...
– Вот! – свекровь всплеснула руками. – Вечно ты, Серёжа, серьёзные разговоры откладываешь. Весь в отца! А я вам добра желаю. Вместе будем жить, я за внуками присмотрю...
Я замерла с половником для борща. Так вот оно что! Не просто дом переоформить хочет – жить с нами собралась. Это она, значит, так готовит почву...
– У меня пирог сейчас сгорит, – пробормотала я и метнулась к духовке. Нужно время, чтобы всё обдумать.
А свекровь продолжала щебетать что-то про "материнский долг" и "заботу о детях". Я же, доставая пирог, уже понимала: это война. И отступать я не собираюсь – ни на шаг.
На следующее утро я вышла развесить бельё. Весна выдалась тёплая, сирень уже вовсю цвела под окнами. Люблю это время – развешиваешь простыни, а они пахнут солнцем...
– И куда мать родную денут? На улицу выгонят?
Я вздрогнула. Голос свекрови доносился из-за забора – она стояла у калитки с Марией Петровной, соседкой слева.
– Ты представляешь, – причитала Тамара Сергеевна, – все свои сбережения им отдала! А они... Даже комнату не хотят выделить. А ведь дом-то, считай, на мои деньги куплен.
Прищепка выпала из рук. Я замерла за простынёй, боясь пошевелиться.
– Да что ты говоришь! – всплеснула руками соседка. – А с виду такие приличные...
– Вот так и живу, – свекровь картинно промокнула сухие глаза платочком. – Сын совсем от рук отбился, невестка верховодит...
Я сгребла оставшееся бельё и метнулась в дом. Щёки горели. Значит, вот как! Решила через соседей давить...
Вечером позвонил Сергей:
– Оль, тут это... Дядя Толя звонил. Говорит, мы мать из дома выживаем...
– Что?! – я чуть телефон не выронила. – Серёж, ты понимаешь, что происходит? Она всем родственникам обзванивает!
– Да понимаю я... – он тяжело вздохнул. – Но мать же...
– А я кто? – меня уже трясло. – Я, значит, чужая? Мы три года горбатились, ремонт делали, каждую копейку откладывали... А теперь, значит, дом ей отдать?
В трубке повисло молчание.
– Ладно, – муж откашлялся. – Вечером поговорим.
Но я знала – опять будет прятаться за газетой или в телефоне. А через пару дней началось... То тётя Валя зайдёт, головой покачает: "Как же так, молодёжь, старших не уважаете?" То дядя Коля встретит у магазина: "Что ж вы мать родную обижаете?"
Я хожу, глаза прячу. А внутри всё кипит. Нет, думаю, врёшь, Тамара Сергеевна. Не на ту напала. Была у меня подруга в юридической конторе... Пора и мне козырь припасти.
В тот вечер я специально приготовила любимый пирог свекрови – с яблоками и корицей. Пусть подавится.
– Ой, и зачем так расстараться? – пропела Тамара Сергеевна, переступая порог. – Я ведь теперь часто буду у вас бывать. Всё равно через месяц перееду.
Сергей едва не поперхнулся чаем. А я улыбнулась:
– Присаживайтесь, Тамара Сергеевна. Чайку налить?
Села напротив, положила на стол синюю папку. Свекровь покосилась на неё, но виду не подала – царственно расправила салфетку на коленях.
– Вы знаете, – говорю, – я тут на днях документы разбирала. Нашла кое-что интересное.
– И что же? – она надкусила пирог, щурясь как сытая кошка.
– Да вот, дарственную на дом. Помните, как вы нам её на свадьбу подписывали? – я раскрыла папку. – Тут чёрным по белому: "безвозмездная передача денежных средств на покупку дома"...
Пирог застрял у неё в горле. Тамара Сергеевна закашлялась, схватила чашку.
– Что за ерунда! – она отшвырнула салфетку. – Я просто помочь хотела! Временно!
– Нет, мама, – вдруг подал голос Сергей. – Ты сама говорила – это свадебный подарок.
Я чуть не выронила чашку. Впервые за три года муж открыто встал на мою сторону.
– Предательство! – свекровь вскочила. – Родную мать... Да я вас засужу!
– Тамара Сергеевна, – я положила перед ней ещё один документ, – а вот расписка. Помните? "Претензий не имею, денежные средства дарю безвозмездно"... Хотите суд? Давайте. Только, боюсь, вы сами же и проиграете.
Она рухнула обратно на стул. Сергей молча смотрел в окно, но я видела – он улыбается.
Через неделю застала свекровь на веранде. Стояла, разглядывала сад, будто прощалась.
– Красиво тут у вас, – вздохнула она. – Сирень я эту сама сажала, когда вы только въехали...
– Тамара Сергеевна, – я встала рядом, – вы можете приезжать в гости. Мы с Серёжей гостевую комнату обустроили.
Она повернулась – глаза влажные:
– Думаешь, я не понимаю? Старая стала, одной страшно. Вот и цепляюсь...
– Мам, – Сергей вышел на веранду, обнял меня за плечи. – Хватит уже. Мы тебя любим, но дай нам жить своей жизнью.
Свекровь кивнула, достала платок:
– Прости, сынок. И ты, Оля... Характер у меня.
– Приезжайте на выходные, – я тронула её за руку. – Будем пироги вместе печь.
– Может... внуков понянчить дашь? – она робко улыбнулась.
Мы с Серёжей переглянулись. Кажется, у нас появился шанс стать настоящей семьёй.