Надежда стояла у кухонного стола, машинально помешивая давно остывший чай. Вечерний свет, пробиваясь сквозь тюлевые занавески, падал на банковскую выписку, делая цифры ещё более резкими, будто кричащими. Рука, державшая чашку, едва заметно дрожала.
"Пять тысяч... Откуда?" — мысли путались, а в груди появилось какое-то неприятное, тянущее ощущение. Странный перевод был уже третьим за месяц, и каждый раз сумма становилась всё больше.
Из гостиной доносился громкий смех Виктора — он снова смотрел свой любимый комедийный сериал. Двадцать лет вместе, и она знала каждую его привычку: как он всегда садится в своё потёртое кресло, закидывает ногу на ногу и начинает щёлкать пультом, пока не найдёт что-то по душе. Раньше она находила это милым, но сейчас...
Надежда сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. "Нужно просто спросить. Ничего такого". Она поставила чашку на стол — фарфор тихонько звякнул о столешницу — и направилась в гостиную.
— Витя, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обыденно, — а что за покупка на пять тысяч?
Виктор даже не повернул головы. На экране телевизора разворачивалась какая-то весёлая сцена, и его глаза были прикованы к ней.
— А, это? — он махнул рукой, продолжая улыбаться происходящему на экране. — Мелочи всякие, не бери в голову.
Надежда замерла в дверном проёме. В другой ситуации она бы, может, и не обратила внимания на эту фразу. Но сейчас... Что-то в его голосе, в том, как небрежно он ответил, в том, как старательно избегал её взгляда — всё это складывалось в картину, от которой внутри разрасталась тревога.
— Какие мелочи? — она попыталась ещё раз, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Ну, разные, — Виктор слегка поморщился, будто разговор начинал его утомлять. — Надь, давай потом? Тут самое интересное начинается.
Она молча кивнула и вернулась на кухню. Села за стол, снова взяла в руки выписку. Цифры расплывались перед глазами, а в голове крутилась одна и та же мысль: "Что ты скрываешь, Витя? И главное — почему?"
За окном начинало темнеть. Надежда сидела неподвижно, слушая доносившийся из гостиной смех мужа и чувствуя, как в душе зарождается что-то новое и пугающее — недоверие к самому близкому человеку.
Почтовый ящик противно скрипнул. Надежда машинально перебирала конверты: счета, реклама, снова счета... Внезапно рука замерла над плотным белым конвертом с логотипом банка. Сердце пропустило удар — имя получателя: "Виктору Андреевичу Соколову".
"Странно, — подумала она, — наши выписки обычно приходят на мой адрес..."
Она поднималась по лестнице медленно, будто конверт в руке весил целую тонну. На площадке третьего этажа остановилась перевести дыхание. Пожилая соседка сверху, Анна Петровна, как раз выгуливала свою болонку.
— Надюша, что-то ты бледная сегодня, — участливо поинтересовалась старушка.
— Да так... — Надежда попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Жара...
Дома она первым делом прошла на кухню. Села у окна, где света было больше, и дрожащими пальцами вскрыла конверт. С каждой строчкой выписки её лицо становилось всё бледнее. Рестораны... Какие-то онлайн-магазины... Суммы были не заоблачные, но... Почему она ничего не знала об этой карте?
В ушах зашумело. Надежда прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Вспомнились недавние разговоры с подругой Ларисой:
— Мой-то, прежде чем налево уйти, тоже начал деньги заначивать. Всё по мелочам, а в итоге...
"Нет-нет-нет, — она помотала головой, отгоняя непрошеные мысли. — Витя не такой. Должно быть другое объяснение".
Весь день она ходила как в тумане. Механически готовила ужин, то пересаливая, то забывая посолить вовсе. Когда Виктор вернулся с работы, у неё внутри всё сжалось.
Они сидели за ужином в непривычной тишине. Надежда наблюдала, как муж методично разделывает котлету, и каждое его движение казалось ей теперь каким-то чужим, незнакомым.
— Ты купил что-то ещё, не так ли? — слова вырвались сами собой, хотя она обещала себе промолчать.
Вилка Виктора замерла на полпути ко рту.
— О чём ты? — он старался говорить спокойно, но она уловила едва заметное напряжение в его голосе.
— Почему я узнаю о твоих тратах из писем банка? — Надежда почувствовала, как дрожит голос.
Виктор медленно положил вилку. Он смотрел куда-то мимо неё, и это почему-то злило ещё больше.
— Хотел сюрприз сделать, — пожал он плечами. — Не вижу проблемы.
— Сюрприз? В ресторанах? — она не узнавала свой голос.
— Надь, ну что ты завелась? — он наконец посмотрел на неё, но как-то раздражённо. — Можно подумать, я миллионы трачу.
Она хотела сказать ещё что-то, но горло перехватило. Встала из-за стола, начала собирать посуду, гремя тарелками громче обычного. Виктор вздохнул и ушёл в гостиную.
Надежда домыла посуду, вытерла руки и долго стояла, глядя в окно. На улице зажигались фонари, в соседних домах загорались окна. Сколько за этими окнами таких же семей? И сколько из них проходят через то же, что и она сейчас?
"Что-то здесь не так, — стучало в висках. — Что же ты скрываешь, Витя? И как давно я перестала тебя понимать?"
Из гостиной доносились звуки телевизора. Всё как обычно. Вот только ничего уже не было обычным. Надежда чувствовала: эта история только начинается, и развязка может оказаться совсем не такой, какую она хотела бы видеть.
Стрелки часов показывали почти полночь. В спальне горела только настольная лампа, отбрасывая тревожные тени на стены. Надежда сидела на краю кровати, сжимая в руках телефон с открытым банковским приложением. Цифры на экране расплывались — то ли от усталости, то ли от подступающих слёз.
Сегодня она решилась проверить всё до конца. Методично выписала каждую странную трату за последние полгода, сверила даты. Картина складывалась пугающая: почти каждую неделю — рестораны, какие-то магазины, о которых она никогда не слышала...
Скрип двери заставил её вздрогнуть. Виктор застыл на пороге — в домашних брюках и старой футболке, с полотенцем на плече. Он сразу понял: этот разговор больше нельзя откладывать.
— Не спится? — спросил он, пытаясь говорить непринуждённо, но голос предательски дрогнул.
Надежда медленно подняла голову. В свете лампы её лицо казалось осунувшимся, будто постаревшим за эти дни.
— У тебя есть другая карта? — её голос звучал глухо, но твёрдо.
Виктор на мгновение замер, потом тяжело вздохнул:
— Ну да...
— И давно? — она почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Надь...
— Давно?! — её голос сорвался на крик.
— Года полтора... — он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину.
Надежда резко встала. В ушах шумело, перед глазами плыло.
— Ты скрывал от меня деньги? — она начала ходить по комнате, чувствуя, что если остановится, то просто рухнет. — Это что, на любовницу? Господи, как я сразу не поняла... Рестораны эти, магазины...
— Да нет же! — Виктор шагнул к ней, попытался взять за руку, но она отшатнулась. — Это... это для тебя и детей!
— Для меня? — Надежда рассмеялась, но смех больше походил на рыдание. — Не смеши меня! Я же всё видела — рестораны, какие-то бутики...
— Я копил на наш юбилей! — выпалил он. — Хотел сюрприз сделать — путёвку купить, платье тебе... А в рестораны я с Пашкой ходил, обсуждали, как лучше организовать. Он же у нас спец по таким делам...
Надежда застыла посреди комнаты. В голове не укладывалось.
— То есть... всё это время... — она с трудом подбирала слова, — ты просто готовил сюрприз?
— Да! — он шагнул ближе. — Я же знаю, как ты мечтала о путешествии. Думал, на двадцать лет вместе... это же дата...
— Ты хоть понимаешь, как мне было обидно? — её голос дрожал. — Какие мысли лезли в голову? Я же чувствовала, что ты что-то скрываешь, и думала... думала...
Она не договорила — слёзы наконец прорвались. Виктор осторожно обнял её за плечи.
— Надюш, прости... Я же как лучше хотел. Думал, обрадую тебя...
— Дурак ты, Витя, — всхлипнула она ему в плечо. — Что ж ты молчал столько времени? Я же извелась вся...
Они стояли посреди спальни, в тусклом свете настольной лампы. За окном шумел ночной город, где-то вдалеке сигналила машина. А они просто стояли и молчали, чувствуя, как медленно уходит напряжение последних недель.
— Знаешь, — наконец проговорила Надежда, отстраняясь и вытирая слёзы, — никакой сюрприз не стоит такой нервотрёпки.
Виктор виновато улыбнулся:
— Теперь я это понимаю...
После бессонной ночи Надежда сидела на кухне, машинально размешивая сахар в остывшем кофе. Башка трещала. В висках стучало от недосыпа и вчерашних переживаний. "Надо же было такое напридумывать... А всё эти дурацкие сериалы Ларискины, вечно она про измены своего бывшего".
Виктор появился на кухне как-то бочком, неуверенно. Переминался с ноги на ногу у дверей, будто не решался войти. В других обстоятельствах это даже показалось бы ей забавным — здоровый мужик, а мнётся как первоклассник у доски.
— Кофе будешь? — спросила она первое, что пришло в голову.
— Буду, — он плюхнулся на стул напротив, достал телефон. — Слушай... я тут подумал. Давай по-честному?
Он открыл банковское приложение, положил телефон перед ней:
— Вот, смотри. Тут все траты, все карты. Ничего больше не скрываю.
Надежда подняла глаза от телефона, посмотрела на мужа. Вид у него был помятый — видно, тоже не спал полночи.
— Вить, а ты чего вообще молчал про эти деньги? Ну вот честно?
Он почесал затылок:
— Да глупо получилось... Хотел как лучше. Думал — вот сделаю сюрприз, ты обрадуешься. А оно вон как вышло.
— Ага, обрадовалась, — хмыкнула она. — Чуть инфаркт не схватила. Знаешь, что я себе только не навоображала?
— Теперь знаю, — он виновато улыбнулся. — Слушай, а давай сядем и всё распишем? Ну, типа семейный бюджет. Чтоб всё по-честному.
Надежда встала, достала из шкафчика старую тетрадь:
— На, пиши. Только без этих твоих бухгалтерских заморочек — чтоб всё понятно было.
— Так... — он взял ручку. — Ну, значит, пишем. Зарплата моя, твоя...
— Коммуналку не забудь, — она заглянула ему через плечо. — И за репетитора Машке.
— А вот тут давай на всякие непредвиденные, — он провёл жирную черту. — Мало ли что.
Надежда фыркнула:
— Типа, на подарки жене?
— Ну... можно и так сказать, — он поднял глаза. — Только теперь вместе будем решать, да?
— Вместе, — она потрепала его по седеющему виску. — А то ишь, придумал — тайный воздыхатель-даритель...
Виктор поймал её руку:
— Дурак я был, да?
— Был, — согласилась она. — А сейчас вроде поумнел немного.
— Надюш, — он вдруг стал серьёзным. — Я правда не хотел тебя расстраивать. Просто...
— Ладно, проехали, — она махнула рукой. — Давай лучше дальше писать. И это... кофе у меня убежал, кажется.
Они проворонили момент, когда кофе полез через край. Засуетились вдвоём у плиты, пытаясь спасти ситуацию. Надежда вытирала лужу, а Виктор бестолково совал ей бумажные полотенца. И оба вдруг расхохотались — как в молодости, когда они только-только начинали жить вместе и вечно что-нибудь проливали или роняли.
— Новый сварить? — спросил он, отсмеявшись.
— Свари. Только не пересыпь, как в тот раз.
Она смотрела, как он возится с туркой, и думала: вот ведь... двадцать лет вместе, а всё равно умудряются то кофе разлить, то чувства друг другу доказывать какими-то дурацкими способами. Но, может, в этом-то всё и дело? Что даже спустя столько лет им не всё равно — что чувствует другой, что думает, о чём мечтает...