Тридцать первое декабря выдалось на редкость снежным. Крупные хлопья кружились в свете уличных фонарей, укрывая белым одеялом припаркованные машины. Ольга нервно постукивала пальцами по рулю, поглядывая на часы. До заселения оставалось меньше часа, а они всё ещё стояли в пробке на подъезде к отелю "Империал".
— Мам, да расслабься ты, — Алексей, развалившись на пассажирском сиденье, листал ленту в телефоне. — Подумаешь, опоздаем на полчаса.
Ольга вздохнула, разглядывая своего двадцатидвухлетнего сына. Высокий, статный, с модной стрижкой и в дорогом пальто — вылитый отец в молодости. Только вот характером... Она отвела взгляд, чувствуя, как защемило сердце. Последние пять лет, с тех пор как они остались вдвоём, Ольга разрывалась на части, пытаясь заменить сыну обоих родителей сразу.
Работала сверхурочно, брала дополнительные проекты, лишь бы у Лёши было всё, как у других детей... нет, даже лучше. И вот что выросло — капризный, избалованный мальчишка, который привык получать всё и сразу, стоит только потребовать.
— Лёш, может всё-таки стоило взять номер попроще? — она в который раз пыталась начать этот разговор. — Президентский люкс — это слишком...
— Мам! — он резко выпрямился, сверкнув глазами. — Мы же обсудили уже! Ты что, хочешь Новый год в какой-нибудь клетушке встречать? Я всем друзьям рассказал, что мы в "Империале" будем. Это же лучший отель города!
"Друзьям он рассказал", — горько усмехнулась про себя Ольга. Эти "друзья" появлялись только тогда, когда у Лёши водились деньги. А деньги... Она до сих пор не могла поверить, что согласилась снять этот номер. Двести тысяч за три дня — половина её квартальной премии. Но Лёша так просил, так убеждал, что это будет особенный праздник...
Машина наконец тронулась. Величественное здание отеля постепенно приближалось, сверкая праздничной иллюминацией. У парадного входа суетились носильщики в форменных куртках, помогая гостям с багажом. Роскошь била в глаза даже снаружи — хрустальные люстры, сияющие сквозь панорамные окна, мраморные колонны, красная ковровая дорожка...
— Вот это да! — присвистнул Алексей, когда они подъехали к входу. — Говорил же, что будет круто!
Ольга промолчала, доставая кошелёк. Парковка здесь тоже была недешёвой. Пока носильщик выгружал их чемоданы, она смотрела на сына, который уже успел сделать несколько селфи на фоне отеля. В груди шевельнулось смутное беспокойство. Но отступать было поздно — Новый год на носу, да и предоплату они внесли ещё месяц назад.
— Добро пожаловать в "Империал"! — молоденькая администратор за стойкой регистрации сияла дежурной улыбкой. — Ваши документы, пожалуйста.
Пока девушка быстро щёлкала наманикюренными пальчиками по клавиатуре, оформляя их заселение, Ольга украдкой разглядывала роскошный холл. Хрусталь люстр, позолота на лепнине, мраморные полы — каждая деталь словно кричала о том, что таким как она, простым бухгалтерам, здесь не место. В груди снова кольнуло нехорошее предчувствие.
Но разве могла она отказать единственному сыну? Особенно после того, как он пообещал, что это будет самый незабываемый Новый год в их жизни...
Она и не подозревала, насколько пророческими окажутся эти слова.
Президентский люкс оказался больше, чем вся их квартира. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на заснеженный город, в гостиной красовалась уже наряженная ель, а в углу поблёскивал золотистыми боками шампанского мини-бар.
— Ну что, мам, я же говорил — отпад! — Алексей метался по номеру, снимая всё подряд на телефон. — Погоди, я сейчас stories выложу, пусть все обзавидуются!
Ольга присела на краешек огромной кровати, рассеянно поглаживая бархатное покрывало. В голове крутились цифры: двести тысяч за номер, ещё пятьдесят она отложила на праздничный стол, тридцать...
— Мам, ты чего такая кислая? — Лёша плюхнулся рядом, от него пахло дорогим парфюмом. — Новый год же! Расслабься, повеселись.
— Лёш, — она осторожно подбирала слова, — давай договоримся: никаких сюрпризов, ладно? Просто тихий семейный праздник...
— Да ладно тебе! — он уже строчил что-то в телефоне. — Кстати, я тут ребятам скинул адрес. Они часам к десяти подтянутся.
— Каким ребятам? — Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Ну, Димон точно будет, Серый с Маринкой обещали заехать... — он загибал пальцы. — Катька с подругами... Человек десять, не больше!
— Алексей! — она вскочила. — Мы же договаривались — только мы вдвоём! В номере запрещено...
— Мам, ну хватит! — он тоже поднялся, возвышаясь над ней. — Мне что, в Новый год одному с мамочкой сидеть? Как неудачнику какому-то? Все нормальные люди тусят, веселятся!
— А если узнает администрация? Нас же выселят...
— Да никто ничего не узнает! — он раздражённо отмахнулся. — Это же пятизвёздочный отель, а не общага. Тут все свои, приличные люди.
Ольга смотрела на сына, и сердце её сжималось. Когда он успел стать таким? Откуда эта уверенность, что ему всё можно? Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент телефон Лёши звякнул.
— О, Димон уже внизу! — он схватил ключ-карту. — Я сбегаю встречу, а ты пока закажи что-нибудь из ресторана. И шампанского побольше!
Он вылетел за дверь, оставив мать в растерянности посреди роскошного номера. За окном медленно кружился снег, где-то вдалеке уже взрывались первые новогодние салюты. А Ольга стояла, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Она слишком хорошо знала эту компанию — "золотую молодёжь", детей обеспеченных родителей. И слишком хорошо помнила, чем обычно заканчивались их вечеринки...
К одиннадцати часам номер наполнился шумной компанией. Вместо обещанных десяти человек набилось не меньше двадцати. Музыка гремела, несмотря на просьбы Ольги сделать потише, а из распахнутых дверей на балкон тянулся сизый дымок сигарет.
— Лёша, умоляю, хотя бы музыку убавь! — Ольга пыталась перекричать грохочущие басы. — Соседи вызовут охрану!
— Мам, да никто ничего не вызовет! — сын, раскрасневшийся, с бокалом в руке, притянул её за плечи. — Ты видела, какие тут стены? Всё звукоизолировано! Лучше выпей с нами!
Она высвободилась из его объятий, отступая к окну. В зеркальном отражении мелькали незнакомые лица: какие-то девушки в блестящих платьях, молодые люди с небрежно повязанными галстуками. На журнальном столике среди закусок красовались бутылки, которых она точно не заказывала.
— А это что? — она подхватила пустой флакон из-под дорогущего виски.
— А, это Димон принёс! — беззаботно отозвался Алексей. — Слушай, мам, ну хватит уже контролировать. Иди к себе в спальню, если не хочешь веселиться.
В этот момент со стороны ванной комнаты раздался взрыв хохота. Ольга обернулась — из приоткрытой двери выглядывала незнакомая девушка с идеальным макияжем и чуть поплывшим от выпитого взглядом.
— Ой, там это... — она хихикнула. — Кажется, кран забыли закрыть. И немножко... протекло.
Ольга рванула к ванной, расталкивая танцующих. Толкнула дверь и замерла на пороге. Вода хлестала из крана, переливаясь через край джакузи. Пол был залит, вода струйками стекала к порогу, просачиваясь в щель под дверью.
— Господи! — она метнулась к крану, но тот не поддавался. — Лёша! Лёша, иди сюда немедленно!
— Да что там такого? — сын появился в дверях, покачиваясь. За его спиной толпились любопытные гости. — Подумаешь, немного воды...
— Немного?! — Ольга в отчаянии смотрела, как вода продолжает прибывать. — Звони администратору! Нужно срочно перекрыть воду!
— Мам, да ладно тебе паниковать, — Алексей поморщился. — Сейчас тряпкой вытрем, и всё...
В этот момент в дверь номера постучали. Громко, требовательно. Музыка стихла, и в наступившей тишине отчётливо слышался шум льющейся воды.
— Служба безопасности отеля! Откройте немедленно!
Ольга почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. А из коридора уже доносились встревоженные голоса:
— У нас тут потоп! В номере снизу с потолка льёт!
Она повернулась к сыну. Лёша стоял, побледневший, уже не такой самоуверенный. В его расширенных глазах наконец-то мелькнуло что-то похожее на страх.
— Мам... — начал он. — Мам, ты же поможешь? Ты всегда...
В девять утра первого января Ольга сидела в кабинете управляющей отеля. Каждый стук каблуков Виктории Андреевны по паркету отдавался в её голове тупой болью. Рыжеволосая женщина лет пятидесяти восседала за массивным столом красного дерева, неспешно перебирая бумаги.
От её властной осанки и пронзительного взгляда Ольге стало не по себе. Она невольно одёрнула помятое платье, остро ощущая свой неприглядный вид после бессонной ночи на фоне безупречного макияжа и дорогого костюма управляющей.
— Итак, давайте подведём итоги, — Виктория говорила ровным, хорошо поставленным голосом. — Затоплены два номера люкс этажом ниже. Испорчена антикварная мебель девятнадцатого века. Повреждены персидские ковры ручной работы. Причинён ущерб личным вещам постояльцев...
Каждое слово било, как пощёчина. Ольга сидела, стиснув пальцы так, что побелели костяшки.
— Общая сумма ущерба, — управляющая положила перед ней лист бумаги, — восемьсот пятьдесят тысяч рублей.
У Ольги потемнело в глазах. Такой суммы у неё не было. Не было даже половины.
— Я... могу взять кредит, — её голос дрожал. — Но на такую сумму банк...
— Послушайте, — Виктория впервые проявила что-то похожее на сочувствие. — У вас есть два часа. Либо вы вносите всю сумму, либо мы вызываем полицию. Порча имущества в особо крупном размере — это уже уголовная статья.
В дверь постучали. На пороге стоял Алексей — бледный, с кругами под глазами, но всё ещё пытающийся держать марку.
— Мам, я всё уладил! — он шагнул в кабинет. — Я договорился с ребятами, они скинутся...
— Молодой человек, — холодно прервала его Виктория, — вашей матери уже озвучена сумма ущерба. И меня не интересует, как вы её соберёте.
— Но это же бред какой-то! — вспылил Алексей. — Подумаешь, вода! Вы что, специально накручиваете? Мам, да не слушай ты её! Позвони папе, он...
— Нет.
Ольга сама удивилась твёрдости своего голоса. Она медленно поднялась, глядя на сына, которого, кажется, впервые видела по-настоящему.
— Что "нет"? — он растерянно моргнул.
— Я не буду звонить отцу. И не возьму кредит.
— Но мам...
— Ты взрослый человек, Лёша, — она говорила тихо, но каждое слово звенело в воздухе. — Ты сам устроил эту вечеринку. Сам привёл этих людей. Сам не проследил за краном. Значит, сам будешь решать проблему.
— Ты что, бросаешь меня? — в его голосе прорезались истеричные нотки. — Вот так просто? Я же твой сын!
— Именно потому, что ты мой сын, — она почувствовала, как по щеке скатилась слеза, — я должна прекратить это. Я слишком долго потакала тебе, и вот к чему это привело.
Она повернулась к управляющей:
— Я оплачу треть суммы. Прямо сейчас. Остальное... — она бросила взгляд на сына, — остальное пусть платит он сам. Продаст свою машину, устроится на работу, возьмёт кредит. Я больше не буду его спасать.
— Это несправедливо! — Алексей метался по номеру, пока Ольга собирала вещи. — Ты не можешь так со мной поступить! Где я возьму таких денег?
— А где я должна их взять? — она аккуратно сложила свитер в чемодан. — Продай свою машину для начала. Тебе двадцать два года, Лёша. Пора учиться отвечать за свои поступки.
— Но мам... — он вдруг осел на кровать, как-то сразу растеряв весь свой гонор. — Мне страшно. Я правда не знаю, что делать.
Ольга замерла с блузкой в руках. Когда она в последний раз слышала от сына такие слова? Когда он в последний раз был с ней настолько честен?
— Я помогу тебе составить план, — она присела рядом, но не стала его обнимать, как раньше. — Машина твоя стоит около четырёхсот тысяч. Это уже половина суммы. На остальное возьмёшь кредит.
— Но как я буду без машины? — в его голосе всё ещё слышались капризные нотки.
— Как все нормальные люди — на метро, — она застегнула чемодан. — И да, тебе придётся устроиться на работу. Я узнала — в нашей фирме как раз нужен менеджер по продажам.
— Менеджер по продажам? Я?! — он издал нервный смешок. — Да я даже не представляю...
— Вот и научишься, — она вздохнула. — Знаешь, Лёша, я ведь тоже начинала с нуля. После развода с отцом пришлось многому учиться заново. И ничего, справилась.
В дверь снова постучали — на этот раз вежливо.
— Госпожа Соколова? — молодой сотрудник отеля переминался с ноги на ногу. — Машина подана. И Виктория Андреевна просила передать документы на подпись.
Ольга взяла папку, быстро пробежала глазами договор. Всё, как договорились: треть суммы она выплачивает сейчас, остальное — Алексей, в рассрочку на год.
— Распишитесь здесь и здесь, — сотрудник протянул ручку. — И вот здесь, пожалуйста.
Она поставила подписи, чувствуя странное облегчение. Впервые за долгие годы она не пыталась оградить сына от последствий его поступков.
— Мам, — Алексей поймал её за руку у самого выхода из номера. — Ты это... прости меня, ладно?
Она обернулась. В его глазах больше не было ни высокомерия, ни показной уверенности. Только растерянность и что-то новое, похожее на проблеск осознания.
— Знаешь, сынок, — она впервые за это утро улыбнулась, — кажется, это был самый правильный Новый год в нашей жизни.