Анна швырнула на стол связку ключей. Она была у соседки, которая успокаивала ее до возвращения Сергея. Металл звонко ударился о стеклянную поверхность, заставив Сергея вздрогнуть.
— Ты опять за своё? — процедил он сквозь зубы, не поднимая глаз от ноутбука.
— А ты как думал? Десятый час! Где ты был?
— На работе. Ты же знаешь, что у нас важный проект.
— Важный проект? — Анна горько усмехнулась. — А может, важная Марина из бухгалтерии?
Сергей резко захлопнул ноутбук:
— Только не начинай эту песню снова.
— А что не начинать? Думаешь, я слепая? От тебя духами пахнет!
— Это освежитель воздуха из офиса, — он устало потёр переносицу. — Ань, мы можем хоть один вечер провести без скандала?
— Можем. Когда ты начнёшь приходить домой вовремя и перестанешь врать.
— Я не вру! — Сергей вскочил со стула. — Да что ты себе придумываешь?
— Ничего я не придумываю. Звонила твоему начальнику сегодня. Знаешь, что он сказал? Что ты ушёл в шесть!
— Что? — Сергей не верил своим ушам. — Где ты вообще его номер раздобыла?
— Представь себе, раздобыла! А что мне было делать? Я могла бы позвонить твоей маме, но она тебя всегда выгораживает! Ей невозможно доверять!
Сергей побледнел:
— Еще хоть слово скажешь о моей маме и вылетишь отсюда со всеми вещами!
— Ох, как ты за свою маму переживаешь! А мне не считаешь нужным рассказывать, где был…
— Потому что рассказывать нечего! Я был... — он запнулся.
— Где? Ну же, придумай что-нибудь поинтереснее!
— Я скажу. Но тогда сюрприза не получится.
— Господи, Серёж, — Анна устало опустилась на стул. — Я просто хочу понять, что происходит. Мы же раньше всё друг другу рассказывали.
Сергей молчал, глядя в окно. За стеклом мерцали огни ночного города, такие же холодные, как атмосфера в комнате.
— Я действительно работал, — наконец произнёс он тихо. — Просто не в офисе.
— А где?
— В гараже. Чинил машину.
— Какую машину? — Анна напряглась.
— Твою. Хотел сделать сюрприз на день рождения. Восстановил ту старую "Волгу" твоего отца.
Анна замерла, не веря своим ушам:
— Папину машину? Но ты же говорил, что её уже не спасти...
— Три месяца возился. Нашёл мастера, детали... — он пожал плечами. — Хотел через неделю показать, на твой праздник.
В комнате повисла тишина. Анна медленно подошла к мужу:
— Почему ты просто не сказал?
— Хотел сделать настоящий сюрприз. Знаю, как ты скучаешь по отцу.
Анна обняла его сзади, уткнувшись лицом в спину:
— Прости меня. За всё прости.
— И ты меня, — он накрыл её руки своими. — Надо было рассказать.
За окном начинал брезжить рассвет. Новый день нёс с собой прощение и надежду на то, что все недомолвки остались позади.
Утро выдалось солнечным. Анна проснулась от запаха свежесваренного кофе. В кухне гремела посуда — Сергей готовил завтрак.
— Ты что так рано? — она вошла на кухню, кутаясь в халат.
— Хочу отвезти тебя кое-куда, — он улыбнулся, разливая кофе по чашкам. — Раз уж сюрприз раскрыт...
— Прямо сейчас?
— А почему нет? Суббота же.
Анна смотрела, как он суетится у плиты, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вчерашняя ссора казалась далёким кошмаром.
— Я быстро соберусь, — она сделала глоток кофе. — Куда едем?
— В гараж. Пора познакомить тебя с папиной машиной.
Через час они уже стояли перед массивными воротами гаражного кооператива. Сергей явно нервничал:
— Только не ожидай слишком многого. Я старался, но...
— Просто покажи, — Анна сжала его руку.
Ворота с металлическим скрипом поползли вверх. В полутьме гаража блеснул знакомый силуэт.
— Папина "Волга", — прошептала Анна, делая шаг вперёд.
Машина стояла, словно новая. Тот же молочно-белый цвет, хромированные детали сверкают. Анна провела рукой по капоту — гладкий, без единой царапины.
— Как... как тебе это удалось?
— Знаешь старый сервис на Гагарина? Там работает Михалыч, он ещё твоего отца помнит. Помог с запчастями, подсказал, что делать.
— А деньги? — Анна вдруг вспомнила про их накопления на отпуск.
— Премию получил. И ещё... подработал немного в автосервисе. У Михалыча.
— Так вот почему от тебя иногда машинным маслом пахло...
— А ты думала, духи? — он усмехнулся.
Анна открыла дверцу. Внутри всё было точно так же, как при отце. Даже брелок с оленем на зеркале заднего вида.
— Его я на барахолке нашёл, — пояснил Сергей. — Две недели искал точно такой же.
Анна села за руль. Коснулась потёртой баранки, и вдруг слёзы сами покатились по щекам:
— Папа всегда говорил, что научит меня водить именно на ней. Не успел...
Сергей присел рядом на корточки, взял её руку:
— Я научу. Если хочешь.
— Правда?
— Конечно. Михалыч сказал, машина теперь как новая. Заводи.
Анна повернула ключ. Мотор заурчал ровно и мягко, совсем как раньше. Она закрыла глаза, и на мгновение показалось, что отец сидит рядом.
— С днём рождения, — тихо сказал Сергей. — Прости, что раньше времени.
— Это лучший подарок, — она притянула его к себе и поцеловала. — И не только подарок. Ты вернул мне часть папы.
— Поехали кататься?
— Поехали. Только ты за рулём, я пока не готова.
Они выехали из гаража в солнечное утро. Анна смотрела на мужа, уверенно ведущего машину, и думала о том, как часто мы не замечаем главного. Ищем подвох там, где его нет, подозреваем в обмане тех, кто делает для нас что-то важное.
— О чём думаешь? — спросил Сергей, поймав её взгляд.
— О нас. О том, что иногда самые простые вещи могут всё изменить.
— Например?
— Например, старая отцовская "Волга" и муж, который почему-то решил, что может её починить.
— Я много чего могу, — улыбнулся он. — Главное — чтобы ты верила.
— Теперь буду. Обещаю.
Вера Ивановна, мать Сергея, позвонила сыну, когда они подъезжали к дому.
— Сынок, я пирогов напекла. Зайду?
Сергей бросил быстрый взгляд на Анну. Та демонстративно отвернулась к окну.
— Мам, мы только... — начал он.
— Я уже иду, как раз рядом в магазине была, — голос Веры Ивановны звучал излишне бодро.
— Ну вот, — вздохнул Сергей, завершив звонок. — Опять начнётся.
— Ничего не начнётся, — Анна скрестила руки на груди. — Я могу просто уйти к себе.
— Ань...
— Что "Ань"? Помнишь, как в прошлый раз было? "Анечка, ты бы хоть борщ научилась варить. Серёженька его с детства любит. А то всё эти твои салатики..."
— Она же хотела как лучше.
— Конечно, — Анна горько усмехнулась. — Как и тогда, на новый год, когда она при всех заявила, что я не рожаю, потому что карьера для меня важнее семьи.
Сергей припарковал машину у подъезда:
— Ты же знаешь, у нас не получалось тогда...
— Знаю. И она знала! Знала, что мы к врачам ходим, что анализы сдаем. И всё равно... — Анна резко смахнула слезу. — А помнишь, как она твою бывшую пригласила на день рождения? Ольгу эту.
— Мам не знала, что мы с тобой уже встречаемся.
— Не знала? — Анна повернулась к мужу. — Серёж, мы уже месяц жили вместе! Она просто надеялась, что ты передумаешь. Ольга же из "хорошей семьи", папа — главврач, мама — директор школы. А я кто? Простой дизайнер одежды, а в ее понимании швея, дочь автомеханика.
— Перестань, — он попытался взять её за руку.
— Нет, ты послушай. Помнишь, что она мне сказала на свадьбе? "Доченька, если что-то пойдёт не так — не держи Серёжу. Он достоин большего." У меня все еще это в голове не укладывается. Сказать такое! На свадьбе!
Сергей молчал, глядя перед собой. Он помнил тот день. Помнил, как Анна плакала в туалете, как дрожали её руки, когда она поправляла макияж.
— А потом эти бесконечные советы, как вести хозяйство. Будто я не справляюсь. И её "случайные" визиты, когда тебя нет дома — проверить, всё ли в порядке.
— Она волнуется...
— Нет, Серёж. Она не волнуется. Она контролирует. Каждый раз, когда у нас проблемы, она тут как тут. И не с поддержкой, а с этим своим "я же говорила".
В дверь позвонили. На пороге стояла Вера Ивановна с большой сумкой:
— Деточки мои! А я пирогов принесла!
Анна механически улыбнулась:
— Здравствуйте, Вера Ивановна.
— Анечка, что-то ты бледная. Может, беременная? — свекровь прищурилась, проходя в квартиру.
Сергей увидел, как напряглись плечи жены:
— Мам, мы только...
— Ой, а что это у вас в раковине посуда грязная? — Вера Ивановна уже гремела тарелками на кухне. — Анечка, ты же дома сегодня была?
— Мы только что приехали, — глухо ответила Анна.
— А где были? — свекровь выглянула из кухни. — Серёженька, ты же вроде работать собирался?
— Мам...
— Просто волнуюсь. Ты так много работаешь последнее время. А дома и поесть нечего толком.
Анна резко развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверь.
— Что с ней? — удивилась Вера Ивановна. — Я же любя... Может, ей к врачу сходить? У меня знакомый невропатолог есть...
Сергей устало опустился на стул:
— Мам, нам надо поговорить.
— О чём говорить, сынок? — Вера Ивановна расставляла пироги на тарелке. — Я же всё для вас...
— Мам, сядь. Пожалуйста.
Что-то в его голосе заставило её насторожиться. Села, сложив руки на коленях:
— Что случилось?
— Ты должна прекратить.
— Что прекратить?
— Вот это всё. Придирки к Ане. Намёки. Проверки.
— Какие придирки? — всплеснула руками Вера Ивановна. — Я же помочь хочу! Ты посмотри, она же не справляется...
— С чем не справляется, мам? — Сергей подался вперёд. — С готовкой? У нас всегда есть ужин. С уборкой? В квартире чисто. С работой? Она дизайнер одежды известного бренда.
— Но ты же сам говорил, что устаёшь...
— Я устаю, потому что много работаю. Это мой выбор. При чём здесь Аня?
Вера Ивановна поджала губы:
— А дети? Уже пять лет прошло...
— Стоп, — Сергей стукнул ладонью по столу. — Вот об этом мы сейчас и поговорим. Ты знаешь, что мы потеряли ребёнка?
— Когда? — она побледнела.
— Два года назад. На третьем месяце. Аня чуть с ума не сошла. А ты через неделю пришла и начала рассказывать про какую-то свою Ритку с третьего этажа, которая родила двойню.
— Я не знала...
— Потому что мы не говорили. Это наше личное дело. Но ты всё равно давила. Каждый праздник, каждый визит — намёки, вопросы...
— Я же волнуюсь за тебя, — в глазах Веры Ивановны заблестели слёзы. — Ты мой единственный...
— Вот именно, мам. Единственный. Но я уже не маленький. У меня своя семья.
— А я что, не семья?
Сергей вздохнул:
— Семья. Но ты должна уважать границы. Мы с Аней сами решаем, как нам жить.
— Но я же вижу, что она...
— Что она — что? — перебил Сергей. — Любит меня? Заботится? Поддерживает? Знаешь, что она сделала, когда у меня были проблемы на работе? Устроилась на подработку, чтобы мы могли платить за квартиру. Молча. Без упрёков.
Вера Ивановна молчала, теребя край скатерти.
— А когда ты заболела в прошлом году, кто сидел с тобой в больнице? Кто договаривался с врачами? Аня. Потому что я был в командировке.
— Она хорошая девочка, — тихо сказала Вера Ивановна.
— Хорошая. Но ты не даёшь ей шанса. Всё контролируешь, всё критикуешь.
— Я не со зла...
— Знаю. Но так больше нельзя. Или ты начинаешь уважать наш брак, или...
— Или что? — она испуганно посмотрела на сына.
— Или мы будем реже видеться. Я не позволю разрушить мою семью. Даже тебе.
В кухне повисла тяжёлая тишина. За стеной едва слышно играла музыка — Аня включила свою любимую мелодию.
— Я могу её позвать? — наконец спросила Вера Ивановна.
— Зачем?
— Поговорить. По-человечески. Без намёков и упрёков.
Сергей внимательно посмотрел на мать. В её глазах была растерянность и что-то ещё... Раскаяние?
— Сейчас спрошу.
Он встал и пошёл к спальне. Постучал:
— Ань? Можно?
Анна сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Услышав стук, она вздрогнула:
— Да?
— Мама хочет поговорить.
— О чём? — её голос звучал устало. — Расскажет, как правильно пироги печь?
— Нет. Просто поговорить. По-человечески.
Анна помолчала, потом тихо спросила:
— Ты будешь рядом?
— Конечно.
В кухне Вера Ивановна сидела всё так же, сложив руки на коленях. При виде Анны она как-то сразу ссутулилась, стала меньше.
— Анечка, — начала она непривычно мягко. — Присядь, пожалуйста.
Анна осторожно опустилась на стул. Сергей встал у неё за спиной, положив руки на плечи жены.
— Я должна попросить прощения, — голос Веры Ивановны дрогнул. — За всё.
Анна недоверчиво посмотрела на свекровь:
— За что именно?
— За всё, — повторила Вера Ивановна. — За новый год. За свадьбу. За... за ребёнка. Серёжа рассказал. Прости меня, дура я старая.
Анна молчала, теребя край блузки.
— Знаешь, — продолжила свекровь, — когда Серёжин отец ушёл, я поклялась, что сделаю всё, чтобы сын был счастлив. Всё сама, всё для него. А потом появилась ты...
— И я стала угрозой? — тихо спросила Анна.
— Нет, — Вера Ивановна покачала головой. — Ты стала той, кто может сделать его счастливым вместо меня. И я... испугалась.
— Чего?
— Что стану не нужна. Что потеряю единственного близкого человека.
— Я никогда не хотела занять ваше место, — Анна подняла глаза на свекровь. — Вы его мать.
— А ты его жена. И... — Вера Ивановна запнулась, — ты хорошая жена, Анечка. Лучше, чем я могла пожелать для сына.
По щеке Анны скатилась слеза:
— Почему же вы тогда...
— Потому что дура, — повторила Вера Ивановна. — Всё контролировать хотела. Всё по-своему. А сейчас смотрю — квартира у вас уютная, Серёжа спокойный, счастливый. И ты... ты ведь правда его любишь?
— Больше жизни.
— Вот и всё, — Вера Ивановна встала, неловко одёрнула блузку. — Больше ничего и не надо. А я... я постараюсь измениться. Можно только одну вещь попросить?
— Какую? — настороженно спросила Анна.
— Не называй меня Верой Ивановной. Я же всё-таки... мама.
Анна посмотрела на свекровь — постаревшую, растерянную, с дрожащими руками. Встала, подошла ближе:
— Хорошо... мама.
Вера Ивановна вдруг всхлипнула и крепко обняла невестку:
— Прости меня, доченька. Просто прости.
Анна обняла её в ответ, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Сергей смотрел на них и улыбался — впервые за долгое время его любимые женщины не воевали, а просто плакали и обнимались.
— Ну всё, хватит реветь, — первой опомнилась Вера Ивановна. — Давайте чай пить. И пироги... — она запнулась. — Если хотите, конечно.
— Хотим, — улыбнулась Анна. — Только дайте умоюсь.
Когда она вышла, Вера Ивановна посмотрела на сына:
— Спасибо, что заставил меня очнуться.
— Не за что, мам, — он поцеловал её в щёку. — Главное — не забывай, что ты обещала.
— Не забуду. Теперь не забуду.