**Глава 2. Чернила и пепел**
Глава 1
— Лида?.. — голос Артема оборвался, словно горло сдавила ледяная рука.
Она сидела в углу, обвив руками колени. Лицо — бледное, как страница из подземелья, волосы спутаны тенями. Но глаза... Те же острые серые иглы, что двадцать лет назад впивались в его душу.
— Привет, Артёмка, — она усмехнулась, и в этой усмешке заскрипели шестерёнки чего-то нечеловеческого. — Долго ты собирался?
Он попятился, спина ударилась о что-то мягкое и влажное. Стены здесь дышали.
— Ты... ты же... Пожар... Они нашли твоё тело!
— Тело? — Лида провела ладонью по шее. На коже вспух шрам, чёрный, как пережжённая бумага. — Редактор любит метафоры. «Пожар» — это красиво. А на самом деле... — Она резко встала, и Артём увидел — её ноги не отбрасывали тени. — На самом деле я просто прочитала его рассказ до конца.
Он вспомнил ту ночь. Лидина квартира, пропахшая формалином и дешёвым вином. Она, дрожащими руками показывающая ему конверт с печатью «Издательство «Вечные Чернила».
— Ты же бросила писать! Говорила, что это...
— ...что это самоубийство? — Лида засмеялась, и смех рассыпался хриплым кашлем. — Да я и не писала. Просто вела дневник. О том, как режу трупы, о том, как ненавижу их холод... А потом пришёл *его* конверт. С рассказом. Моим рассказом. Только лучше.
Она шагнула ближе. Артём почувствовал запах гари.
— Представляешь? Отключили свет, я зажгла свечу. Начала читать... А героиней была я. Та, что режет мёртвых, чтобы не тронуть живых. Та, что мечтает залезть в чужой мозг и вычистить всю боль. — Лида коснулась его виска. Ноготь оставил кровавую царапину. — В последней главе героиня зажигает свечу. И сгорает. Но перед смертью пишет: «Не винить». Красиво, да?
— Это был твой почерк на той бумаге!
— Нет, — она внезапно обняла его, и он почувствовал — её грудь не шевелится. — Это был *его* почерк. Редактор просто... отредактировал мою жизнь. Как твою сейчас.
Где-то в темноте щёлкнула клавиатура. Лида вздрогнула.
— Слушай, — она зашептала лихорадочно, — банка со спиртом... Ты её сохранил?
— Как ты...
— Он оставляет якоря. Предметы, связывающие с миром живых. Моим якорем был скальпель. Я... я пыталась вскрыться, чтобы найти чернила под кожей. — Она судорожно сглотнула. — А твой якорь — та банка. Скол на горлышке — это мои зубы. Я... я пыталась разбить её в ту ночь.
Артёма вырвало. В рвотной массе заплясали буквы.
— Он придёт скоро, — Лида отступила в тень, растворяясь. — Не читай больше. Не...
Её голос заглушил скрежет принтера. Из ниоткуда выпал лист.
Стены содрогнулись, будто гигантский принтер запустился где-то в недрах здания. Лида резко отпрянула от Артёма, её серые глаза расширились от ужаса.
— Он знает, — прошептала она. — Знает, что ты здесь.
Из темноты выползли листы бумаги. Они шелестели, как крылья моли, прилипая к полу и стенам. На каждом — абзацы текста, написанные их голосами. Артём поднял один: *«Она обняла его, и в этот момент поняла — это конец...»*
— Не читай! — Лида выбила лист из его рук. — Это ловушка. Он вплетает нас в сюжет, делает персонажами.
— Но как...
— Якорь, Артём! — Она схватила его за руку, таща за собой. — Банка со спиртом — твоя нить назад. Если разобьёшь — освободишься.
— А ты? — Он остановился, вглядываясь в её лицо, которое начало мерцать, как плохая проекция.
— Мой якорь давно съеден ржавчиной, — она показала на шрам на шее. — Редактор оставил только то, что нужно для драмы.
Они побежали сквозь лабиринт комнат, где стены пульсировали текстом. Артём выхватил из кармана банку — стекло холодное, скол на горлышке блестел, как осколок луны. Внутри плавало что-то бесформенное, с прожилками чернил.
— Разбей! — крикнула Лида, но он сжал банку крепче.
— Не без тебя.
Где-то впереди застучали клавиши. Из-за угла выползла фигура — человек в чёрном костюме, лицо скрыто газетной вырезкой. Его пальцы были заменены на пишущие машинки, по коже ползали буквы.
— Редактор, — Лида втолкнула Артёма в боковую дверь.
Комната оказалась архивом. Полки с папками, на корешках — имена. Артём увидел свою фамилию. Внутри — дневники, которых он никогда не вёл.
— Он собирает наши истории, — Лида провела рукой по папкам. — Пишет за нас. Переписывает.
— Почему ты не исчезла, как другие? — Артём прижал банку к груди. Стекло начало трещать.
— Потому что ты помнил, — её голос дрогнул. — Любовь — это тоже якорь. Глупец.
Редактор вошёл в дверь. Газета на его лице зашелестела: *«Трагическая гибель пары в заброшенном издательстве...»*
— Беги! — Лида бросилась на него, превращаясь в вихрь бумажных обрезков.
Артём разбил банку о пол. Стекло впилось в ладонь, спирт вспыхнул синим пламенем. Огонь пополз по текстам, выжигая буквы. Редактор завыл, его машинки-пальцы заклинило.
— Лида! — Артём протянул руку в клубящийся дым.
Она материализовалась на миг — целая, живая, без шрамов.
— Иди, — улыбнулась она. — Пока он переписывает конец.
Пламя сожрало комнату. Артём упал в пустоту, где единственным светом были строчки:
*«Он выбрался. Но иногда, в тишине, слышит скрежет машинки...»*
Когда он очнулся, в руке был осколок стекла. А на запястье — царапина, похожая на почерк.
Издательство "Вечные чернила“! вот где нужно искать ответы. Там и должен быть Редактор. Артем должен что-то сделать, не знал как но должен ради памяти о Лиде.
Продолжение следует.....