Раздался сильный удар, и листки дневника выскользнули из моих рук. Мы буквально вмазались в передние сиденья. Ремни безопасности затрещали. Опять удар. Машина перевернулась и опять встала на колеса. Бог мой!
Я услышала, как кто-то прохрипел:
– Выбирайся!
Не знаю, как мне это удалось. Я к тому же тащила Алтуфьева, а он вцепился в трость, которая застряла между сиденьями машины.
Время стало вязким. Я мгновенно увидело множество деталей.
Пустой двор явно заброшенных, когда-то желтых домов, окна которых закрывали разросшиеся кусты караганы, в детве мы называли её желтой акацией. Двор был отгорожен какими-то сараями и гаражами, оставляя дорогу для машин. Кирилл тащил на себе Толика, у которого был сильно рассечён лоб, и кровь заливала глаза, он держался руками за грудь. Никакие ремни не помогли, видимо, он ударился о руль. Лестер дрался с троими, вооружёнными монтировками и битами. Мужики здоровые, и хорошо обученные, и Лес вертелся, как кот, отражая удары.
Недалеко стояли две серые машины, тяжёлые внедорожники. Это они нас столкнули в этот двор, а там был вырыт глубокий ров, прикрытый тонкой пленкой «под асфальт».
Мерзавцы! Заготовленная ловушка! Увидела, что наша машина, перевернувшись, сломала угол невысокого заборчика, заросшего палисадника. Из-за машины с помятым боком к нам метнулся мужчина с ножом в руке.
Небо и воздух стали красными. Я на арене.
Прижав спиной старика-коллекционера к машине, ногой выбила оружие и сломала напавшему на нас руку. Отбила ещё один нож, летящий в нас. Для меня время почти остановилось. Я сломала шею и тому, кто был ближе, и метнула отобранный нож в сторону, откуда он прилетел.
Главное не мешать телу, которое так много умеет! Хриплый крик. Один из бандитов, хромая, бежал к машине, но кто-то сидящий внутри неё не собирался его ждать и смог развернуть внедорожник. Я поняла, что он раздавит Лестера, но не могла бросить Алтуфьева, который почти падал, но что-то шептал. От его слов на нас лилась прохлада и сила.
Успела прохрипеть:
– Машина!
Кирилл обернулся и закричал:
– Лестер! Машина!
Тот прыгнул как-то удивительно, как будто не было притяжения, выбил ногами лобовое стекло и принялся душить сидящего за рулем. Бог мой, как же он смог?! Я немедленно подхватила Алтуфьева и качающегося Толика и потащила в сторону от боя. Кирилл только кивнул.
Когда, доковыляв со своими подопечными до стены дома, я обернулась, то увидела невероятное – Лестер и Кирилл молниями взорвали машину, которая пыталась вырулить и уехать.
Старик, который был почти в обмороке, прохрипел:
– Пенсне! Я же почти ничего не вижу!
– Скорее, Иннокентий Самсонович! Потом найдём пенсне. Толик, как ты? Можешь двигаться?
– Нормально, – просипел Толик.
Выдернула платок у него из кармана и, прижав его к кровоточащей ране на лбу, я потащила Толика подальше от перевернувшейся машины, понимая, что она может загореться.
Я никак не могла определить, где мы. Интересно как работает мозг в такие минуты – перед глазами мелькали, когда-то виденные мною фотографии Самары. Ага! Этот дворик где-то в районе Кировского рынка, только там были такие дома и дворы. Это надо же! Как же они предугадали маршрут? Нет! Нас к ловушке вывели с помощью «пробок» на улицах.
Во двор с визгом влетела ещё одна машина, которая на моих глазах превратилась в машину ГАИ, которая подпрыгнула и, по-козлиному, то есть подпрыгнув пару раз на месте, перескочила огромный вырытый ров. Из неё выбрались Лёва, Ион и коллеги Кирилла.
Вскоре от напавших на нас остались, в полном смысле слова, жирные кляксы на асфальте. Лёва что-то сделал, и машины, как и ров, так же исчезли. Я вцепилась в локоть Лестера, показав на следы от шин. Он кивнул, и всё исчезло, как будто и не было.
Во двор въехала, пиликая, «Скорая помощь» из неё вылезли три здоровенных парня.
Кирилл прошептал:
– Запоминай! Тот, кто выше Конрад, тот, кто шире в плечах Вася, а Сашу ты знаешь.
Они подошли к нам, кивнули, приветствуя, а Вася уютно пробасил:
– Иннокентий Самсонович! Мы приглашаем вас и Вашу жену отдохнуть в одном замечательном санатории. Ваша жена уже там и ждёт Вас. Не волнуйтесь, Вам просто надо переждать трудное время!
– У них длинные руки! – старик подслеповато прищурился.
Саша улыбнулся и удивительно звенящим голосом сказал:
– Не беспокойтесь! Мы даже Вам не скажем, где Вы будете отдыхать. Вас никогда не найдут! Мы привезём Вас домой, когда станет безопасно. Вот Ваше пенсне.
– Молодые люди! Вы очень старались, но он, я говорю о папаше, умершей сестры этой девочки, он вас опережает, – Иннокентий Самсонович печально покивал головой. – Он давно меня дёргал из-за этих дневников. Когда я назвал цену, то он чуть не задохнулся от жадности. А знаете, как мы, коллекционеры, его между собой звали? Шакал Гиенович. Так он не обижался, а только смеялся. Кстати, после названной мною цены, Шакал очень меня зауважал и стал интересоваться ценой фотокопий. Ему даже в голову не приходило, что я могу ему их сделать бесплатно! Первый лист я ему откопировал, он же не просил всё.
– А с чего бы такая щедрость? – рассердилась я.
– Деточка, то, что ты прочла важно, но не настолько, чтобы это нельзя было показать. Однако, там был ещё один листик. Я его даже трогать боялся, таким затёртым он был, а сегодня прочитал. Так вот там написано: «Ничего не жалей для выбранного тобой самим дела!». Мне кажется, это – самое главное! – Старик поперхнулся и закашлялся. Лёва подмигнул ему, крылья за спиной нашего Стилиста со звоном расправились, осыпав всех брызгами радуги, и исчезли. Иннокентий Самсонович ахнул и счастливо улыбнулся. – Как хорошо! Так это не наказание?! Бог мой! Я думал, что такая долгая жизнь, нужна, чтобы я всё осознал. Оказывается, всё то, чем я жил – только тень от главного моего предназначения. Бог мой, я же теперь знаю, кто я! Я Хранитель! Ведь никто не знает, что это за документы! Я завещал их Эрмитажу. Шакал до сих пор этого не знает. Только теперь я боюсь за дочь.
– Не бойтесь, Хранитель! – Лёва широко улыбнулся. – Наши коллеги в Германии охраняют её. Вы многое поняли, Хранитель. Удивительно, что не догадались об этом раньше! Вам подарили семью, женщину, которая всегда была рядом и беззаветно Вас любила. С Вами жизнь очень бережно обращалась, так как то, что Вы охраняли, было чрезвычайно важным для равновесия и жизни. А ведь многие коллекционеры окончили свой путь в Гулаге. Нам бы хотелось, чтобы Вы продолжали охранять некоторые древние раритеты! Когда Вы решите, что готовы продолжать свой труд по поиску старинных писем и дневников, то получите помощников. Восстанавливайте силы, Отдел «Скрытых и Потерянных Рукописей» ждёт Вас.
Старик кивнул.
– Спасибо! Ну, а пока, я отдыхаю в санатории, вот Вам ключи от банковской ячейки, а вот ещё кое-что, – он быстро что-то написал на листке и передал Лёве. – Ещё… Однажды я слышал, но не придал тогда этому значения… Кхм… Так вот, Ефим очень интересовался сестрой нашей юной воительницы. Вроде у той было какое-то качество, не помню точно какое. Говорили, что-то о кипящей воде. Я тогда вёл сложные переговоры об одном документе и не понял всего из того услышанного разговора, но позже узнал, что она была совершенно крошкой, когда облилась кипятком без вреда для себя. Теперь, когда она погибла, возможно, они начнут охоту на её сестру. Вашей девочке нужна защита!
Конрад и Вася усадили Алтуфьева в «Скорую помощь», и она, повизгивая от усердия, выкатилась со двора.
– Эй! Я знаю, почему, он не уезжает отсюда, – от неожиданности и моего вскрика, все вздрогнули, но молча уставились на меня. – Алтуфьев, дал ему прочитать копию первой страницы. Думаю, акинак у Григорьева, но он не уверен, что нужный. Он боится его, и поэтому держал в погребе, в гробу под семью замками.
– Может у него и не один акинак, а несколько, – согласился Кирилл, читавший вместе со мной. – Он не знает, какой нужен.
– Вы здесь решили что-то ещё искать? – осведомился Толик с забинтованной головой.
Надо же я и не заметила, когда они его перебинтовали. Я разволновалась. Сможет ли он вести машину, может и ему надо в больницу?
– Ты как?
– Не волнуйся! Со мной всё в порядке, – Толик нахмурился. – К тому же за одного битого двух небитых дают. Поехали!
Вскоре мы оказались в каком-то доме. Я плюхнулась в кресло и попыталась расслабиться. Удивительно, но никогда не думала, что я так легко буду менять жильё.
Лёва осмотрел меня с ног до головы и буркнул:
– Вообще-то водные процедуры никому еще не вредили. Приведи себя в порядок.
Я так устала, что даже не огрызнулась. Ванные я с детства терпеть не могла, поэтому захватив из кухни табуретку, я с комфортом устроилась под душем, слушая музыку, вспоминая прошедший день. Я ничего не знала про кипящую воду, но всегда обожала очень горячую. Мама никогда не вмешивалась в мои водные процедуры, с четырёх лет. Именно с этого возраста я себя помню.
Всё тело ныло, и я постаралась не трогать синяки. Обнаружив в ванной комнате чей-то банный халат, я прошлепала босиком в комнату и с наслаждением вытянулась на льняных простынях.
В комнату тихо вошёл Деррик.
– В ванной пар столбом, ты что, кипятком мылась? – я кивнула, Деррик посопел. – Феноменально! Надо посмотреть, что это за свойство.
– Деррик, просто у меня всё тело ноет. Я знаю, что лучше к синякам лёд приложить, но мне очень хотелось погреться.
– Понятно. Спать собралась?
– Нет! Просто поваляться хочу. Что-то я притомилась.
– Я тебе дам кое-что послушать. Потом положи на стол, а я заберу.
– А если я засну с этим?
– Тогда я с тебя сниму наушники, – и он протянул мне свой телефон и наушники к нему. – Это лучше слушать с закрытыми глазами.
Я одела наушники, закрыла глаза и почему-то не удивилась, увидев в кухне Лёву и Наомхана. Лестер глотал чай и затравленно смотрел на них. Видимо говорили они давно.
Наомхан прогудел:
– Это всё болтовня! Ты почему наш отдел позоришь?! Прикинь, у нас есть носитель ордена Гавриила с голубыми бантами, он, между прочим, свою жену любил четыре часа безотрывно, а ты?
– Что я?
– Ты даже сказать, что любишь, боишься, – хихикнул Лёва.
– Я не уверен в ней, – прохрипел Лестер.
– Ты не свисти! Это ты в себе не уверен, – Наомхан засопел. – Вот что, не любишь, сваливай в другой отдел! Нечего её провоцировать.
– Я?! Я провоцирую? Это она меня провоцирует. Наряды, взгляды… Я дошёл до того, что ночью…
– Да знаю я, – отмахнулся Наомхан, – только поэтому слушаю тебя. Знаю, как ты перед рассветом на неё сон кладёшь, а сам целуешь и ласкаешь. Очень по-нашему – тайное совращение! Мне нравится это! К тому же успешное. Ведь добился, что если она раньше хоть как-то из-за твоего и своего роста расстраивалась, то теперь вообще плюёт на это. Чего же ты тянешь? Она же тоскует о тебе!
– Наомхан! – Лестер схватился за голову. – Думаешь, я боюсь перья потерять? Напрасно, я боюсь иного. Если во время любви я в зверя оборочусь? Я же перепугаю её. Я же проклят! Понимаешь, проклят?! Все, кого я встречал и ласкал, исчезли. Все! Ведь не одну потом не смог найти! А если это работает проклятье? А если того хуже, они спрятались от меня? Боже, а если они были перепуганы до невозможности?! Я больше не хочу, чтобы меня проклинали. Не хочу! Особенно она, моя девочка. Видел бы ты, как она на меня посмотрела, когда я ей нагрубил. У меня до сих пор от этого всё немеет. Я от утра до утра живу надеждой, насладиться поцелуями, пока она спит. Знал бы ты, как сладки эти украденные поцелуи! Пусть живёт и ничего не боится!
Я сняла наушники. Некрасиво слушать такое. Но что-то внутри тоненько запело, когда я узнала, что он спящую меня ласкает. Пустячок, а приятно! Теперь я знаю, что за бабочки порхали по моему телу. Эх, Лестер, я ведь думала, что ты, а ты… Пpuдyp.oк!
В комнату скользнул Деррик.
– Не хочешь слушать? Почему?
Я покачала головой.
– Мне трудно объяснить. Нет, не уходи! Деррик, такое ощущение, что у меня сердце на замок закрыто. Ну не знаю, может не на замок. Помоги разобраться! Вот смотри, я радуюсь, если он рядом, но не ревную его, если он занят. Мне приятно, что он есть, прикасается ко мне, но ничего, что описано в романах не ощущаю. Просто он есть, жив, и это прекрасно! Ну что это? Мне просто хорошо. Я как будто голышом в мех песца завернулась. Тепло и приятно. Нега и всё! Как это чувство называется? Я уже поняла, что это не дружба, а что-то иное. Разве любовь бывает такой?
– Интересное описание. Наверное, потому что тебе и ему не хватает веры, что вы любите, – толстяк покачал головой и тихо вышел из комнаты.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: