Его запах забивается в ноздри. Кажется, пропитывает меня всю. Насквозь.
Сейчас от Артура пахнет апельсиновыми нотками. Вперемешку с грейпфрутом.
Обычно он пользуется совсем другими парфюмами.
Чуть терпкий древесный запах с оттеками кофе и амбры.
Я его всегда обожала.
Но в эту беременность он начал дико меня раздражать.
И Артур сразу же сменил запах. Хоть много лет не изменял своему парфюму.
Позволил мне выбрать то, что нравится мне.
Черт.
Я ведь захлебывалась его запахом.
И дело не в парфюме.
А в том, как он смешивался с его личным. Запахом кожи. И… Его самого.
Моего мужчины. Моего первого и единственного. Того, кого я всегда любила. Всем сердцем.
С самой нашей первой встречи. С первого взгляда, который меня обжег. Насквозь. Навсегда.
А еще…
Я тонула в его глазах. Тонула.
И, мне казалось, всегда видела в них отражение себя… И наших детей.
И сейчас чувствую, как я им пропиталась.
Насквозь. Под кожу. До мяса.
Как это все можно оторвать от себя? Разве что вместе с кожей.
И сейчас.. Я тону.
Только не в его пронзительных синих глазах. Которые в точности повторились в наших с ним детях. Двух дочерях.
Тону в том, что он сделал.
Задыхаюсь!
Он же…
Он же все разбил!
Меня разбил!
И мне так судорожно хочется ухватиться сейчас за его крепкие, такие мощные, плечи.
Потому что…
Потому что только он всегда был самым родным.
И я точно знала, что в любую бурю именно эти плечи теня вытащат. Наверх.
Из любой беды. Из любых страхов и проблем.
А теперь…
Теперь именно он меня и топит!
И это режет сильнее, чем все на свете ножи.
Как же так? Как так вообще могло выйти?
С нами? Со мной? С нашими девочками!
– Малыш.
Артур снова пытается взять меня за руку. Я дергаюсь. Игла капельницы чуть не вылетает из вены.
– Не трогай меня, Артур. Ты из меня сумасшедшую дурочку сделать решил. Ко всему, что ты сделал!
Озвучить это просто язык не поворачивается!
Даже в мыслях не могу этого произнести!
– Маленькая моя. Любимая.
Его глаза вспыхивают привычным теплом. Такой родной нежностью.
– Ну что ты выдумала а, Кристина? Я очень тебя ценю. Но подумай сама. Беременность. Стресс последних месяцев. Ты знаешь, что при беременности щитовидка замедляется, нет? Сознание работает медленнее. Ты ведь сама забыла, что в другой клинике уже наблюдаешься. Вот и напутала что-то.
– Как ты оказался здесь? В больнице? Я тебе звонила, но дозвониться не смогла.
– Кристина. Меня ведь все знают. Тем более, мы здесь раньше наблюдались. Мне позвонили сразу же, как ты поступила.
– Тогда почему я дозвониться не могла? Ты был вне зоны.
– Сразу же телефон отключил и рванул к тебе. Чтобы по делам не дергали. Ну. Малыш. Я в мыслях не представляю, чтобы я мог когда-нибудь тебя обидеть.
Обидеть? Ха.
Нет, Артур. Ты меня и не обижал.
Ты просто меня убил. Навылет. Так просто.
Какие могут быть обиды у того, кто просто рассыпается на части?
– Я хочу спать, Артур. Иди домой. Или куда тебе там нужно.
– Кристина.
Сжимает челюсти. До хруста.
А руку, повисшую в воздухе, в кулак.
– Я устала, Артур.
Нажимаю кнопку экстренного вызова.
Неужели он не понимает, что мне с ним рядом быть невыносимо?
Кажется, я сейчас просто закричу.
– Кристина Валерьевна? Вам стало хуже?
Доктор обеспокоенно смотрит на меня. Оказывается в палате почти тут же.
– Я спать очень хочу. И мне так не сказали, что с ребенком.
– С ребенком все должно быть в порядке. Но у вас давление очень низкое. И живот напряжен.
– Мы можем поехать в другую клинику?
Артур спрашивает довольно жестко.
Впрочем, он всегда такой. С другими.
Должность и характер. Да.
Только со мной он был всегда другим. А с ней?
– Опасность все же существует, – доктор качает головой.
– И раз был повторный обморок, лучше снова собрать все анализы. До этого времени я категорически не рекомендую трогать Кристину Валерьевну. Ей лучше лежать. Хотя бы сутки.
– Ладно, – Артур явно соглашается через силу.
– И никаких стрессов. Кристине Валерьевне нужно отдыхать. И позитивные эмоции.
– Спасибо.
Я киваю, рефлекторно поглаживая живот.
Если бы с ребенком что-то из-за него случилось, я бы ему прямо здесь глаза бы выцарапала. И с надеждой, что медицинскую помощь ему не окажут. Не по профилю же клиника.
– Уходи, Артур, – откидываюсь на подушки.
– Я спать хочу. А ты мне создаешь стресс.
– Это с каких пор, Кристина?
Снова сжимает челюсти. Я даже слышу, как скрипят его зубы.
– Мне нужен покой. Ты ведь слышал. Или ты хочешь навредить ребенку? А ты ему навредишь. Если сейчас же не уйдешь!
– Хорошо, Кристина. Да. Ты права. Лучше поспи. Я постараюсь быть здесь, когда ты проснешься. Но если что. Я на связи. Сразу же набирай, ладно?
Я не отвечаю.
Спорить с ним сейчас нет никакого смысла.
Артур привык к тому, что ему все подчиняются.
Он матерых уголовников ломает за несколько минут.
Начну спорить, – он же не уйдет.
А мне силы нужны. И о малышке нужно думать.
Он поднимается, но сразу не уходит.
Стоит надо мной еще пару минут.
После наконец разворачивается и направляется к двери.
Слышу, как он тихо бормочет ругательства сквозь сжатые зубы.
Раньше я бы со смехом сказала бы, чтоб перестал. Потому что малышка все слышит, и какой он подает ей пример?
Но сейчас я готова выражаться намного покрепче, чем Вишневский. Да так, что от себя самой не ожидала.
Около часа я так и лежу в темноте.
Глядя в потолок.
Думала, он уйдет наконец и меня прорвет.
Но слез нет. Нет ничего.
Сухие глаза. Которые пекут почему-то.
Мне кажется, я вообще не способна сейчас на чувства. Будто он вынул их из меня. Все. Напрочь.
Даже укладываю руку на сердце.
Чтобы проверить, бьется оно или нет?
Пытаюсь уснуть. За окнами уже темнеет.
Но не получается.
Удивительно, но я с легкостью поднимаюсь с постели.
Останавливаюсь, ухватившись за изголовье. Проверяю, чтобы не кружилась голова. Еще раз в обморок я свалиться не хочу.
А хочу просто пройтись. Выйти на свежий воздух.
Подышать немного. А то здесь слишком пахнет предательством. И … И Артуром.
Обнаруживаю, что на мне мой любимый домашний халат. И у кровати лежат мои пушистые тапочки.
Выходит, я так долго приходила в себя, что Артур успел съездить к нам домой за вещами?
Осторожно выглядываю в коридор, надеясь, что он уже уехал. Так и есть. Здесь совершенно пусто.
Быстро ориентируюсь, понимая, что я на третьем этаже.
Спускаюсь вниз.
Долго сижу на лавочке во дворе больницы, обхватив плечи руками.
Не потому, что на улице холодно. Наоборот. Ночь на удивление теплая.
Только вот холодно где-то у меня внутри. Словно мне прямо в сердце глыбу льда засунули.
А еще…
Перед глазами мелькает вся наша жизнь.
Как он ухаживал за мной. Добивался.
Наше первое свидание. Свадьба.
Наши малышки.
Роды Селены, на которых Артур был со мной. Держал меня за руку.
И я… Я хваталась за нее. За его плечи.
Как он прижимал только рожденную малышку к себе….
И роды Дашеньки. Ее первое слово. А ведь оно было « папа».
И мне нисколько не было обидно. Наоборот. Я была рада до слез.
Особенно когда увидела его глаза… Восторг, нежность, изумление… И капельку влаги в них.
А еще…
Еще у нас скоро родится еще одна малышка.
И мне так отчаянно хочется отмотать пленку назад!
Не попасть в эту больницу. Не слышать этого проклятого разговора!
И…
Где-то в глубине души шевелится предательская мысль.
А, может, мне и правда все приснилось?
Щитовидка замедляется…. Я сознание потеряла. Стресс, опять же. Кто знает, как он на восприятие действует?
Ноги сами сворачивают на второй этаж мимо лестницы.
Останавливаюсь у двери той самой палаты.
Медлю несколько минут.
Слушаю, как оглушительно, на весь коридор эхом бьется мое сердце. Стучит. Колотит.
Наконец решаюсь.
Дрожащей рукой приоткрываю дверь, и…
Замираю.
Постель, на которой я лежала, уже прибрана.
А на второй полулежит за книгой совсем другая девушка.
Не то, что я особенно ту успела рассмотреть. Но помню ее ядовито-красные волосы.
У этой волосы забраны в хвост. Темно-каштанового цвета.
– Вы что-то хотели?
Девушка поднимает на меня глаза.
Совсем другой голос. Не тот, который я слышала.
– Нет, простите. Палатой ошиблась, – мотаю головой.
А с места сдвинуться так и не могу.
Осматриваюсь.
Это точно та самая палата!
Вот, у двери в туалет кусок от стены отколот. Это первое, за что зацепился мой взгляд. Когда я в себя пришла.
– Может, доктора позвать? Я сейчас вызову. Вам помогут .
Точно. Совсем не тот голос.
Красивый. Грудной. Чуть певучий.
А у той мерзкий был. Приторный такой. Чуть писклявый даже.
– Нет-нет, все в порядке, спасибо. Я поняла уже. Этаж перепутала.
Тихонько закрываю дверь палаты.
Прижимаюсь к стене.
Сердце работает, как насос.
Тяжело дышу, утирая со лба испарину.
Боже!
Как же мне сейчас хочется поверить!
В то, что мне и правда приснилось, как мой муж вихрем прилетел к другой! К беременной другой!
Это ведь мой Артур.
Он мой, а я – его.
Сколько раз мы это повторяли!
Мы же…
Мы как одно целое, мне всегда казалось, были. Как один организм. В котором каждый был продолжением другого. Идеально его дополнял!
Разве может правая рука предать левую? Взять и выбрать себе другую руку?
Но я отталкиваюсь от стены.
Не возвращаюсь к лестницу, чтобы вернуться на свой этаж. В свою палату.
Иду дальше по коридору. Огибаю еще один поворот, и…
– И с чего ты взяла, что он разведется, м? Видела, как он к женушке своей полетел? Сразу же про тебя и твоего ребенка забыл. Не видел ничего, кроме нее! Всю больницу на уши поднял! А тебя чуть из палаты потом не вышвырнул.
Одна из дверей палат приоткрыта.
Оттуда исходит яркая полоска света. Такая яркая, что режет глаза.
И голос. Тот самый противный голос.
Который если и будет мне снится, то теперь в кошмарах!
– Но он ко мне примчался, а не к ней, мам. Или ты не поняла? Она к нему дозвониться не могла. Для нее он вне зоны был. А ради меня все вои дела бросил! А ты знаешь сама, как он занят.
– И что? Как ее увидел, на тебя даже и не посмотрел.
– Нуууууу. Не все же сразу. К жене он привык. Не так просто сразу все обрезать. Зато он в отдельную палату меня перевел. Здесь условия смотри какие. В сто раз лучше! Видишь. Уже как обо мне заботится! А если я ему еще и сына рожу! Каждый мужик мечтает про сына. А эта клуша ему одних девок рожает. И опять у нее девка будет. Это если будет еще. Она вон смотри, какая слабая. Изнеженная кисейная барышня. Чуть что – сразу в обморок хлопается. Ну кому такая нужна жена? Тем более, такому, как он! А я кровь с молоком! И ребеночек крепкий будет! Не малохольный, как от его жены!
– Ты права, Лизка. Каждому мужику сына подавай. Наследника. Девки им совсем не интересны. Но мы же не знаем еще, кто у тебя родится.
– Мальчик будет. Я прям чувствую. А еще я уверена, что она, раз такая хилая, его на голодном пайке держит. А у меня с этим все в порядке. Меня даже не тошнит. Ну, ты понимаешь, о чем я. Мужики от этого такой кайф ловят! Кстати, привези мне тот халатик, что мы вчера выбирали. Прозрачный с кружевом. Теперь же у меня отдельная палата. Он обязательно завтра приедет. Надо быть во всей красе. Особенно на фоне той его, малахольной. Ублажу его так, что искры из глаз полетят.
– Тебе больной притворяться надо. Забыла? Чтоб он переживал и заботился.
– Одно другому не мешает. Ублажу, а после свалюсь на постель. Живот потянет. И кайф получит свой и попереживает за меня и малыша. Подай мне планшет. Пора уже дом нам с будущим мужем подобрать. Тот-то он, конечно, детям и жене оставит. А в квартирке, которую он мне дал, мы же втроем ютиться не будем.
– Смотри, Лизка, как бы не вылететь в трубу.
– Не вылетим. Скоро так заживем, что каждый месяц на юга лететь будем! Он же богатый, мам. А власти у него сколько! Для сына и его матери ничего не пожалеет!
Я отступаю.
Ноги не гнутся.
Просто переставляю их, как робот.
Квартира у них, значит. С Лизкой этой.
Артур и правда жил все это время на две семьи?
Как подумаю о том, как она его ублажать завтра будет, сразу рвотный позыв скручивает. И омерзение.
А сколько раз ублажала уже? Не тошнит ее, надо же!
Я таких ласк не люблю. Хоть Артур никогда и не уговаривал меня. Пару раз попросил, но я отказала. Больше мы к этой теме и не возвращались.
За этим он к ней ходил? Этого ему не хватало в нашей жизни?
И вот это стало для него важнее , чем наши шесть лет брака? Любовь? Доверие? Семейный уют, над которым я так старалась. Наши дочери?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Другая ждет от тебя ребенка", Кира Шарм ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.