Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 8
– Ниче больше, детка! Все тебе рассказала!
– Тетя Дуня, я вас очень прошу – никому не рассказывайте о нашем разговоре, в том числе и Анютке.
– Не буду, не боись. Ни к чему это кому другому знать.
Я направляюсь к себе и у ворот сталкиваюсь с Анюткой.
– О, Ась, привет! – улыбается она – ты ко мне приходила?
– Да. Но тебя не было, я поговорила с тетей Дуней, а сейчас мне домой пора, дел еще много, спешу.
– Как жаль! А я к девчонкам бегала, они там, в клубе, репетируют чего-то на день села, я там с ними поболталась немного. Хочешь, вместе пойдем в следующий раз?
– Ой, нет, Анюта, я пас! Извини!
Часть 8
Я больше, чем уверена, что она сейчас неискренна со мной – слишком вызывающе смеется, слишком театрально запрокидывает голову, пытаясь зачем-то убедить меня в том, что до Гошки Маслова ей совсем нет дела. Но я ей не верю – причем абсолютно. Ей точно есть до него дело, и свидетельство того – след у нее на пальце. Она, вероятно, совсем забыла, что после колец на какое-то время остаются вмятины. И да – это, конечно, может быть любое кольцо, но дело в том, что Анютка терпеть не может «побрякушки» и в жизни не носила ничего такого. Исключение – медный крестик на веревочке на шее. И потом – след на безымянном пальце правой руки может говорить только о том, что я права. И конечно, она наверняка вышла замуж именно за Гошку, в этом нет никаких сомнений.
Кстати, теперь я прекрасно понимаю, что за предмет она крутила в кармане, когда шла по тропинке к воротам после разговора со мной, а потом выронила. Наверняка это было то самое обручальное кольцо, она специально держит его при себе, чтобы тетка Дуня не нашла, и конечно, оно придает ей сил, ведь так она думает о Гошке и «гасит» любые другие чувства, например, оставшиеся дружеские ко мне. «Гасит» их ненавистью за якобы несправедливость по отношению к ее любимому... Нет, я не виню эту глупышку... Влюбленная женщина, да еще такая, как Анютка – это практически сумасшедшая женщина, которой легко и просто управлять...
В этой ситуации мне больше всего жаль, конечно, тетку Дуню – ей Анютка наверняка также, как и мне, наплела про то, что она равнодушна к Маслову-младшему и ранее просто ошибалась и была дурочкой. Не представляю, что с ней будет, когда она узнает правду... По крайней мере, не мне ей говорить об этом.
– А у тебя какие новости? – Анютка выводит меня из задумчивости своим вопросом – как дела? Мы... так давно не виделись с тобой и не общались.
– Да нет ничего особо нового – говорю я, стараясь сделать вид, что улыбаюсь ей искренне и открыто, и верю ей – все по-старому... – и добавляю намеренно – Дима вот в командировку уехал, недели на полторы – две.
– Правда? – ее удивление тоже кажется мне неискренним – ты, наверное, скучаешь?
– Да он только сегодня утром...
– А, понятно! Ну ладно, я тебя тут держу, а тебе, наверное, на работу пора – говорит она – зови, если что – посидим, поболтаем, как в старые добрые времена!
Заверяю ее, что как только стану посвободнее – обязательно позову ее на чай с ватрушками, и, заперев дом, ухожу на работу. Сегодня вечером я уже могу забрать мотоцикл, и это очень меня радует. Колеса – это в первую очередь мобильность, а в нынешней ситуации это крайне важно.
На работе я, после осмотра животных, немного разговариваю с той группой деревенских, что сегодня дежурили на ферме. Они спали прямо около загона со стельными коровами и уверяют меня, что ночью все было спокойно.
– Недельки две подежурим – говорит Олег – если все нормально будет, то прекратим.
– Я тебя уверяю, что все будет нормально – говорю ему – вот сто процентов – не появятся они в эти две недели. Есть какая-то закономерность в этом во всем, ну... или, я не знаю... Они будут выжидать, когда вам надоест охранять. Ты спал сегодня?
– Да, дремал немного, но спать не хочу. Останусь здесь, помогу ребятам. Димка уехал?
– Угу – говорю я.
– Вид у тебя... не очень...
Он думает, вероятно, что я скучаю по Диме, но «вид не очень» в моем случае объясняется скорее всего тем, что я переживаю за Анютку. Несмотря на всю ее дурость, я люблю ее, как сестру, а потому мне ее поведение и эта скрытность ой как не нравится.
После осмотра животных первое, что я делаю – это снимаю копии со страничек блокнота с непонятными записями. Сегодня-завтра этот самый пока неизвестный мне Дворжецкий приедет и заберет блокнот, так что на всякий случай надо сохранить то, что внутри него.
Работаю я целый день так, словно стараюсь выкинуть из головы Анькины выкрутасы, но работа вообще не помогает отвлечься от разных мыслей.
Ульяны сегодня, как это ни странно, на работе нет, она отправила мне смс-сообщение, что уезжает ненадолго в город, проведать кого-то из дальних престарелых родственниц. А потому я могу спокойно поговорить с позвонившим мне Леликом.
– Ась, привет! – знаю его, как облупленного, а потому по его озабоченному голосу могу догадаться, что он находится в крайней степени смятения и раздрая – ну, и экземпляры ты мне предоставила. Пффф... Честно говоря, я даже не знаю, что думать...
– Лелик, не томи! Что ты обнаружил?
– Я тебе уже говорил, что некоторые луковицы шерсти остались нетронутыми. При их изучении я с большим трудом добился того, что смог выделить ДНК из этого материала...
Он снова замолкает.
– Ну, и? – не выдерживаю я первой.
– Это волкособ – говорит он, но таким тоном, что я начинаю злиться – причем скрещивали их так, что взяли высококачественную породу волка, скорее всего, это был серый волк, и очень высококачественную собаку. Чтобы больше не получилось чего-то подобного, исходники, скорее всего, были уничтожены...
– Ты имеешь в виду, родители этой получившейся особи?
– Они самые. Так вот, их уничтожили...
– Лелик, подожди! Не компостируй мне мозг! Ну, и что, что это волкособ – у нас таких много разводят, что тут такого?! Ну, взял кто-то качественные исходники, и что?
– А то, что это еще не все... В клетки существа на стадии развития плода были внесены... ДНК-клетки особи семейства кошачьих.
– Что? – удивляюсь я громко и тут же закрываю рот рукой – этого не может быть!
– Ася, послушай меня... Эту ДНК вносили очень осторожно, скорее всего, боялись, что будет отрицательное воздействие большого количества и получится не животное, а какой-то оборотень. Тот, кто это сделал – очень умный человек, он все рассчитал правильно, потому что получилось существо очень редкой грации и изящества.
– Ты прав – произношу я таким голосом, что он спрашивает у меня:
– Ась... Ася... Ты видела что ли его? Ну... этого волкособа - кошку...
Я молчу, не в силах ему ответить, потому что не представляю, как так может быть и кто затеял столь «умный» эксперимент.
– Слушай, Лелик, но это же противоестественно... если никто из ученых мира до сих пор не сделал этого, то почему это должно было получиться в какой-то... глухой деревне?
– Ну, мы же не знаем целей, для которых выводили это животное, Ася. Но тут работал гений, я тебе сразу говорю. ДНК внедрено так умело, что оно не принесло никакого вреда новой особи, а вот пользу – да. Если бы эта разработка попала к ученым, они были бы в восторге.
Меня вдруг осеняет.
– Лелик, я тебе сброшу кое-какие формулы, у меня фото листков блокнота одного человека. Ты сможешь разобраться, что это за формулы? Просто я подозреваю, что это именно то, о чем мы сейчас говорим.
– Конечно, давай! Я бы сам с большим удовольствием во всем этом покопался.
– Только Лелик, прошу тебя – это должно остаться между нами! Сам оригинал сейчас в полиции...
– Да ты что, конечно, в чем вопрос? Разве я тебя подводил когда-нибудь? Только мне, я думаю, время понадобится.
– Ничего, я подожду – говорю ему – спасибо тебе.
– Для тебя все, что угодно, красавица! Но ответь мне на один вопрос – долго ли ты еще будешь попадать в ситуации, от которых волосы дыбом?
– Сама не знаю – бурчу я и сбрасываю звонок.
Скидываю ему фото блокнотных листов, копии прячу к себе в рюкзак. Честно говоря, Лелик меня ошарашил. Ну, какая кошка? Разве так бывает? Еще бы пантеру сюда приплели, хотя она тоже семейства кошачьих! И неужели этот пресловутый мой «дядя» действительно во всем этом замешан? Сказал же Матвей, что эти формулы в блокноте - формулы какой-то ужасно сложной органики!
Еле-еле терплю до вечера – мне не терпится поговорить с теткой Дуней и, взяв Хана, прогуляться по лесу. Плохо одно – если котика разделывали где-то далеко, за день мы, пожалуй, не доберемся, а ночевать в лесу мне совсем не улыбается – я еще помню тот свой поход до колонии, когда обнаружила в дупле дерева труп Тараса.
Но сначала – к тетке Дуне. Нет, вернее, даже не так – сначала забрать мотоцикл. Только у ворот меня ждет сюрприз – Кирилл, хозяин СТО, уже пригнал его к моим воротам и сидит на нем, медленно покуривая и поглаживая хромированные поверхности. Сажусь с ним рядом и улыбаюсь ему:
– Спасибо тебе, но не стоило утруждаться – я могла бы сама забрать.
– Разве я откажу себе в удовольствии покататься на таком шикарном звере. Ась, тот, кто подарил тебе этот подарок – самый настоящий богач. Ты знаешь, сколько стоят мотоциклы BMW?
– Я видела – говорю ему – он не богач, просто любит меня. Обратно что, пешком пойдешь?
– Нет, сейчас приедут парни. Мы хотим доехать до райцентра – в кабак. Поехали с нами. Будет весело!
– Я бы с удовольствием – но не могу, дел по горло!
– Жаль... Ладно, береги своего коня.
Скоро к нам подъезжает обклеенный этикетками джип с откидным верхом, Кирилл прыгает туда и машет мне рукой. Я же, любовно погладив свой мотоцикл, завожу его во двор в небольшой гаражик, и запираю на замок. Наспех ужинаю чем-то молочным, кормлю своих зверей, которые устроились около бани на скамейке и иду к тетке Дуне, в глубине души надеясь на то, что Анютки дома нет.
Мне везет – ее действительно нет, тетка Дуня ворчит, что дома теперь Анютка и не посидит даже – все куда-то убегает.
– И мне лишний раз не поможет – говорит она – и куда шлындает, не понятно. Но давеча сказала мне, мол, бабушка, прости меня, ошибалась я насчет Гошки, понимаю это теперь... Вот так-то...
Так оно и есть, как я и думала! Анютка и тетке Дуне в уши напела, а та и поверила! Только я успеваю подумать об этом, как старушка заявляет:
– Только я, Ася, совсем ей не верю. Темнит она что-то...
Вот тебе и на! Опыт жизненный – он такой, его, как говорится, не пропьешь.
– Ревет она по ночам, я же слышу!
Мне нечего ей сказать – ну, не рассказывать же правду, от такой правды старушку точно хватит удар.
– Все образуется, вот увидите – стараясь утешить ее, говорю я.
– Вот, булочки стряпала, вот, варенье голубишное... Давай чай попьем...
– Теть Дуня – неуверенно начинаю я – я че к вам пришла-то... Вы ведь нашу семью давно знаете, и прабабушку знали, Федосью, ту, чей это был дом, так ведь?
– Да, знала, детонька. А чего это так тебя заинтересовало?
– Теть Дунь, а родителей моего отца и дяди Сережи вы знали? Ну, то есть моих бабушку и деда?
– Асенька – я вдруг вижу, как она начинает нервничать – оне же здесь не жили... Тока Федосья новости мне иногда рассказывала – и все. Они... в другом городе проживали. Это потом Сережа сюда приехал, ему она тот дом завещала... Да и кому было завещать-то... Отец твой на том свете, ты еще малая была, а у Сережи и семьи не было...
– У бабушки с дедушкой был еще один сын, верно? – спрашиваю я и вижу, как меняется выражение лица тетки Дуни. Вообще-то, она хорошо владеет собой, но тут ситуация явно не на ее стороне, потому она смеется нервно и спрашивает:
– Да с чего ты взяла?
– Тетя Дуня, я вас прошу – расскажите мне, это очень, очень важно, поверьте!
Она вздыхает.
– Я ведь много-то и не знаю, детка.
– Расскажите то, что знаете – прошу ее я – пожалуйста, это очень важно! Где они жили?
– В этом... дай бог памяти – она называет один из северных, довольно отдаленных, городов.
– И у них, помимо отца и дяди Сережи, был еще один сын?
Она кивает и прячет от меня глаза. Черт возьми, почему я это из нее вытягиваю клещами?! Что такого уж ужасного она не хочет мне рассказывать?
– Он, Федька, был самым старшим и появился еще до твоего отца. И когда его отдали, твой отец совсем маленьким был, потому и не помнил его.
– Как это – отдали, тетя Дуня? Разве можно вот так ребенка взять... и отдать?
– Тогда можно было... Потом они, бабка твоя и дед, из того города уехали и больше про Федьку ни слуху, ни духу...
– Я не понимаю – как его могли отдать и почему? Скажите мне, вы ведь знаете, вам наверняка прабабушка Федосья рассказывала!
– Рассказывала, да только надо ли это тебе, детка? Ладно, не смотри так, расскажу я тебе... В общем, был тот парнишка сызмальства того... – старушка покрутила пальцем у виска – мать его, бабка твоя, Раисой ее звали, очень боялась.
– Боялась? Собственного сына?
– Он... любознательный был парнишка, как Федосья рассказывала, а потому – птиц резал живьем, мышек, бурундуков, а начал с гусеничков и разных насекомых больших. А как-то раз Раиса увидела, как он разделывает их кота. Увидела, и в обморок упала. Непонятно, в кого он такой пошел, Федька этот...
Федька, значит... Имя дядюшка не поменял, а вот фамилию и отчество – да. Вот, значит, откуда у меня тяга к ветеринарии. Дядя был не промах и с малолетства изучал довольно изуверским способом, как живые организмы внутри устроены. А все приписывали ему живодерство, и впрочем, недалеко ушли от истины – убивать живых, это бесспорно, и есть живодерство.
– А дальше? – спросила я.
– А дальше появился твой отец, и Раиса с Юрием решили, что Федька может с ним поступить также, как с невинными животинками. Потому и отдали его в другую семью, а сами из того города уехали...
Я встаю со стула.
– Спасибо вам, тетя Дуня, что все мне рассказали...
– Да не за что, детка. Не бери ты в голову-то сильно, и бабку с дедом своих не вини, можа, если бы они не отдали бы Федьку – и отца бы твоего не было, и ты бы не родилась.
– Тетя Дуня, а они, Раиса и Юрий, письма ей писали, прабабушке-то? А сами не приезжали?
– Сами нет. Переехали только потом, когда Федьку отдали, в город, но сюда сильно не наведывались. Только вот, как Сережа здесь поселился...
– Спасибо вам. Вы... больше ничего не знаете? Может, потом что-то про этого Федора стало известно?
– Ниче больше, детка! Все тебе рассказала!
– Тетя Дуня, я вас очень прошу – никому не рассказывайте о нашем разговоре, в том числе и Анютке.
– Не буду, не боись. Ни к чему это кому другому знать.
Я направляюсь к себе и у ворот сталкиваюсь с Анюткой.
– О, Ась, привет! – улыбается она – ты ко мне приходила?
– Да. Но тебя не было, я поговорила с тетей Дуней, а сейчас мне домой пора, дел еще много, спешу.
– Как жаль! А я к девчонкам бегала, они там, в клубе, репетируют чего-то на день села, я там с ними поболталась немного. Хочешь, вместе пойдем в следующий раз?
– Ой, нет, Анюта, я пас! Извини!
Ухожу к себе, провожаемая ее недоуменным взглядом, плюхаюсь на кровать, закинув руки за голову и думаю. Итак, у меня был дядя-живодер, который очень любил убивать живых существ, чтобы посмотреть, что там у них внутри. То-то я люблю ветеринарствовать... Гены, их, как говорят, не пропьешь... Но вот возникает вопрос – если бабка с дедом уехали далеко от этого северного городка, в котором оставили своего сына, то как сам-то Федор здесь оказался? И зачем? Искал своих биологических родителей? Чтобы что? Отомстить? Разрезать, как тех многочисленных животных и птиц? А братья? С ними сделать тоже самое? Или поставить над всеми близкими опыты, как на животных?
Лелик сказал, что ДНК-клетки ввел очень опытный человек, практически гений... Видимо, таким и был этот дядя Федор...
Ладно, рассиживаться нечего – нужно отправляться на поиски того места, где «расчикали» несчастного кота. Отправиться решено пешком, на мотоцикле это будет сложно сделать. Тщательно одеваюсь, беру с собой Хана, достаю ту самую тряпку, которой с забора стерла кровь котика, и когда выходим за заднюю калитку, даю ему понюхать эту тряпку. Волкособ рычит, смотрит на меня вопросительно, а потом срывается с места в лес.
Наверняка пока шкуру несли, с нее капала кровь – по этим следам и отправится Хан на поиски того места, где разделывали несчастное животное.
– Хан, стой, подожди меня! – приказываю собаке, он останавливается, уши его торчат угрожающе, пасть оскалена, взгляд направлен вперед.
Бегу за ним, туда, дальше, вглубь леса, иногда собака останавливается и принюхивается – то воздух нюхает, то землю, потом бежит дальше, порой настолько быстро, что мне приходится окрикивать пса.
Я думала, что это будет где-то в самой чаще, а это не так и далеко от основной тропинки, которая ведет к забору моего огорода. Хан подбегает к останкам на земле, вокруг которых роятся мухи и другие насекомые, я смотрю на это с чувством острого неприятия, кажется, меня сейчас вывернет прямо тут. Недалеко от тушки на земле валяются листья конопли – точно так же неровно нарезанные, словно порубленные топором. Тут же пепел... Ну, все понятно, снова Вельзевел и его неизвестный хозяин...
И в этот момент где-то очень далеко от нас раздается музыкальный, протяжный вой. Где-то там, в глубине леса... Он разносится вокруг нас, этот вой, и, слыша его, Хан срывается с места и большими прыжками устремляется навстречу этому вою.
– Хан, стой! Стой, слышишь! Хан!
Я бегу за ним, очень быстро, но все-таки мне его не догнать – мой быстроногий волкособ, сколько бы я не кричала его и не звала, теряется меж кустов и деревьев, убегая от меня все дальше и дальше.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.